Глава 8. Кое-что проясняется

Выездной тренинг оказался действительно выездным, куда в большей степени, чем я представляла в своих самых больших опасениях. Нас просто сразу собрали на корабле, а потом… корабль поднялся в воздух. Я поняла это не сразу, но, кажется, одна из первых. Просто почувствовала небольшую, но отчётливую вибрацию, и постепенно все ощутили, что что-то идёт не так, начали оглядываться и шептаться. Впрочем, паника подняться не успела – заговорил киару.

– Мне жаль, – сказал он, вроде бы не повышая голос, но так, что все, взбудораженные и напуганные, сразу замолчали. – Жаль, что приходится забирать вас таким образом, жаль, что у вас не было возможности проститься с близкими, понимая, что вы уезжаете на куда больший срок, чем заявленная пара дней, жаль, что пришлось врать… Я понимаю, вы напуганы, но даю вам слово киару, что мы не причиним вам никакого вреда. Наоборот, мы отчаянно нуждаемся в вашей помощи, и сделаем всё, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Он ненадолго замолчал, обводя всех взглядом, не задержавшись на мне ни на секунду, и меня это почему-то уязвило. Словно бы твой хороший знакомый делает вид, что вовсе и не знает тебя. Хотя хорошими знакомыми нас с киару назвать трудно… я для него – источник проблем, он для меня – медуза в скафандре. Многодетная. Но всё равно обидно.

– Мы находимся в состоянии войны, – продолжил тем временем инопланетянин. Кроме него в помещении было ещё двое «чужих», они стояли возле входа, но – это немного успокаивало – вроде бы без оружия. С другой стороны, а что я знаю о том, как выглядит их оружие? Ох, не нравится мне это всё. Не зря хотелось сбежать, ох не зря! И дура я, что не сбежала. Как бы там ни было но «в состоянии войны» разом перечёркивает все уверения в том, что нам ничего не угрожает. И я в принципе не хочу участвовать ни в каком конфликте, тем более в конфликте инопланетян с инопланетянами, медуз с муравьями или рептилиями, ну правда, зачем мне это?

Я злилась на киару. Мало того, что он делает вид, что совершенно со мной не знаком, он ещё и обманул меня. И остальных обманул. И получается, что я подставила Никитоса – это из-за меня он оказался в этой весьма немногочисленной – всего семнадцать человек – группе, от которой руанам нужна какая-то загадочная помощь. Кстати, какая?

Погрузившись в свои эмоции и переживания, а также пытаясь поймать взгляд Никиты – мне было страшно, а он всё же самый родной мне человек здесь, я слушала киару не очень-то внимательно, но основную суть уловила: одна из их стратегически важных баз в результате какой-то хитроумной операции противника оказалась полностью непригодна для жизни – там присутствует какое-то излучение, под воздействием которого руане стремительно мутируют и умирают. А им позарез надо на эту самую базу попасть и что-то там активировать. И тут, видимо, вступаем мы. Нас ведь не жалко…

Примерно это и высказал киару один из моих товарищей по несчастью – высокий рыжий парень. Я его даже как-то зауважала. Парня, не киару.

– Это излучение не действует на людей. Мы… проверяли, – признался синеглазый. Кто-то рядом со мной выдохнул с облегчением, а меня наоборот захлестнуло возмущением: эти существа прилетели на нашу планету под видом друзей, а сами ставили на людях эксперименты?! Интересно, сколько раз уже наше Правительство «не отказало» киару?

И зачем нас семнадцать, если надо десять? И как они отбирали? Сплошные вопросы… Но киару уже закончил своё выступление, сообщив, что больше мы узнаем через неделю, когда прибудем на какую-то планету, где нас и будут учить. Интересно, чему?

Потом нас распределяли по каютам, кормили, вежливо отвечая на негативные выпады – нервы у некоторых сдавали, и игнорируя все вопросы, но это всё были какие-то другие инопланетяне, не киару, он больше не показывался. А мне просто физически нужно было высказать наболевшее лично ему.

Этот гад был у меня дома. Разговаривал с моими родителями, смотрел им в глаза и врал, врал, врал. Что всё совершенно безопасно, что скоро я вернусь, что он за мной присмотрит – как присмотрит, если ему на эту базу нельзя?!

Корабль чуть слышно гудел и еле заметно подрагивал, никак не давая мне хоть немного расслабиться, представить, что я не в железной коробке где-то невероятно далеко от Земли, а, например, в какой-то гостинице. Весьма странной, но всё же…Почему-то мне раньше казалось, что самое страшное – это взлёт, когда корабль ещё тянет обратно силой гравитации, и, пойди что не так, шарообразный корабль приобретёт форму лепёшки, хотя более вероятно – миллиона осколочков. Теперь же, когда взлёт был несколько часов как позади, я поняла, что сам полёт – куда страшнее. У нас на Земле до сих пор иногда не находят своевременно потерпевших крушение в море, хотя казалось бы, что уже все средства для этого есть, а что уж говорить о космосе? Вдруг непостижимые для нашей науки двигатели корабля заглохнут, что тогда? Наверное, раньше всего кончится воздух…Насколько его хватит? А если воздуха хватит надолго, то, наверное, кончатся продукты? Или же кто-то сойдёт с ума и перебьёт всех остальных? А сколько ещё вариантов можно вспомнить из многочисленных фантастических фильмов!

В общем, мне было страшно, страх подогревал злость, и с этим взрывным коктейлем эмоций мне, естественно, не спалось. Моя соседка по каюте – угрюмая, неразговорчивая девушка со странным именем Ула давно спала, а я всё вертелась с бока на бок и чувствовала, как теряю контроль над своим состоянием. Я бы пошла к Никите, просто поговорить, но он же, как и я, в каюте не один, с каким-то парнем, кажется, даже смутно мне знакомым. Так что остаётся только чуть слышно вздыхать, вертеться и вспоминать события сегодняшнего дня, пытаясь их упорядочить и, если не смириться, то хотя бы принять. Бесполезно. Я лишь больше завожусь.

Почувствовав, что вот-вот взорвусь, я накинула кофту и выскочила из каюты.

Ночь и день на космическом корабле весьма условны – вокруг темно всегда, так что ориентироваться приходилось по приглушённому свету в коридорах. И отсутствию кого бы то ни было.

Почему-то при мысли, что подлый киару спокойно спит в своей каюте, меня вообще чуть не затрясло. Знала бы в какой – навестила бы, сказать на ночь пару ласковых, может, даже плюнуть. Или врезать – заодно узнаю: скафандр или нет.

Но я не знала, так что просто металась туда-сюда по коридору, не представляя куда податься, как будто бы можно вообще куда-то деться с «космической лодки», она железная, кругом пустота…

– Ищете каюту Никиты Рекунова? – вкрадчиво поинтересовался предмет моих недавних размышлений.

– Нет, – на удивление спокойно ответила я, но потом не удержалась и огрызнулась. – Вашу!

– Пойдёмте, покажу, – с излишней готовностью и радушием предложил киару. Явно знал, что не соглашусь. Я же не настолько ещё обезумела.

– А пойдёмте! – с удивлением услышала саму себя. Что я творю?! Решила поспорить, кто кого возьмёт на «слабо»?

Киару уступать тоже не пожелал – пожал плечами и куда-то направился. Я шла следом и проклинала свой глупый язык. Вот что я ему скажу? Ну, кроме того, что он – свинья и подлец. А вдруг он подумает, что я его домогаюсь? Или покушаюсь на какое-то очередное имущество…

Киару на секунду задержался перед одной из дверей, сказал мне зачем-то «вот», и зашёл внутрь. Чувствуя себя всё большей дурой, я шагнула за ним. Не знаю уж, что подумал синеглазый о цели моего визита, но… он стал раздеваться!

– Что Вы делаете? – спросила я и на всякий случай крепко-крепко зажмурилась.

– Раздеваюсь, – таким тоном, словно это именно то, что полагается делать в таких ситуациях. Что-то я волнуюсь.

– Прекратите! – потребовала почти испуганно. – Вы меня для этого пригласили? Стриптиз показать?

– Мария Романова, – устало вздохнул он где-то рядом, глаза я так и не открыла, ориентировалась на звук, – я Вас не приглашал. Вы просили показать, где моя каюта, я показал. Внутрь я Вас не звал и… шли бы Вы спать?

– Не спится, – буркнула я, чувствуя, что либо он планомерно надо мной издевается, либо логика инопланетян всё же отличается от нашей. Ну или, по крайней мере, от моей. Я была уверена, что «пойдёмте, покажу» – это приглашение, но если посмотреть с другой позиции… получается, что я – незваный гость, которому пока ещё вежливо пытаются указать на дверь. Интересно, я смогу выйти, не открывая глаз? Что-то не хочется мне на него смотреть, мало ли что он успел уже снять, я ж не знаю, какие у них нормы приличия…

– А зачем Вы жмуритесь? – полюбопытствовал киару.

Чтобы лучше тебя слышать, – совершенно не к месту вспомнилась мне сказка о красной шапочке.

– Чтобы не мешать Вам раздеваться, – ляпнула я, уже зная, что он ответит.

– Вы мне не мешаете, – совершенно спокойно сообщил он, и я поняла, что глаза не открою ни за что на свете.

– Вы обещали мне сказать… что у Вас украли.

На самом деле, мне было всё равно. Я вспомнила об этом только потому, что мучительно искала, что бы сказать или спросить. Ведь сообщить об этом человеку в сером у меня никак не выйдет. Очень хочется надеяться, что он расценит внезапный отлёт киару вместе со мной как форс-мажор…

– Зачем Вам это? Вы ведь, мягко говоря, не испытываете симпатии ни ко мне, ни к моему народу, и будь Ваша воля, предпочли бы вообще ничего о нас не знать. Продать эту информацию задорого у Вас вряд ли выйдет – те, кому это действительно важно, и так всё знают… Так зачем?

Я стояла и обтекала. Вот так вот буквально в паре предложений он назвал меня и ксенофобкой, и стукачкой, и ещё бог знает кем… и самое больное – не так уж и ошибся.

– А зачем тогда Вы обещали мне сказать? – спросила обиженно, зажмуриваясь ещё крепче, чувствуя, как подступают совершенно нежданные и ненужные злые слёзы. От собственной беспомощности. И мировой несправедливости.

– Это не делает мне чести, – вздох, – тогда я злился на Вас и хотел, чтобы Вы почувствовали себя виноватой.

– А теперь не хотите? – от удивления я даже глаза приоткрыла, и тут же снова испуганно зажмурилась – он был совсем близко и смотрел… я не успела понять, как смотрел, но вытесненная было обидой неловкость вернулась.

– Не хочу.

– Больше не злитесь?

– На Вас – нет, на себя – да. И даже больше, чем тогда. – Пауза. Ещё один вздох. – Всё-таки хотите знать?

– Хочу, – призналась я. Теперь мне уже и правда стало интересно. Запретный плод и всё такое.

– Тогда, может, перестанете так явно демонстрировать, что Вам противно на меня смотреть и присядете?

Я послушно открыла глаза, судорожно подыскивая слова, чтобы объяснить, что дело не в отвращении, дело в чём-то другом, в какой-то неловкости, правилах приличия, вежливости что ли…но так ничего и не сказала. Молча оглянулась, подыскивая, куда сесть, и, устроившись в странного цвета кресле, постаралась, наконец, твёрдо и спокойно остановить взгляд на инопланетянине. Он, вопреки моим опасениям, был одет. Просто сменил нечто, напоминающее китель, на более свободную куртку и всё. Я обрадовалась. Честно. А вздохнула от облегчения, и ничего другого.

– Ключ, – сказал синеглазый, присаживаясь в кресло напротив. Между нами был небольшой стол, и расстояние казалось мне достаточным… пока киару не сел. Слишком близко он оказался. Опять слишком близко. И ещё руки на стол положил. Не мог, что ли, откинуться на спинку кресла, как я, и руки на коленях или на груди сложить…

– Украли ключ? – переспросила я. И это всё? Вся трагедия? Что бы он ни открывал, наверняка можно сделать дубликат… – А запасного нет?

– Нет. Это был единственный уцелевший ключ доступа к станции.

К станции… к какой станции? К той базе, на которую мы должны лететь что ли?

– Эта станция…

– Да, – перебил меня он. – Именно к той, куда вы полетите.

Ну и где логика?

– И зачем мы туда полетим, если ключ утерян? И что будет с нами без ключа? Мы просто туда не попадём или нас расстреляют на подлёте?! – о ужас, я, кажется, истеричка. Нормальные девушки так не подвывают. Мне не нравится такой быть, надо срочно брать себя в руки. Вот и собеседник мой морщится.

– Я полечу с вами, – коротко ответил киару.

Полетит с нами. Ну, круто. И в чём тогда трагедия-то утери ключа? Придётся самому ввязаться в авантюру, в которую собирался втравить землян? Ой…

– Но там же излучение…? – невольно выпалила вслух, ещё до конца не осознав, что это означает. Киару лишь пожал плечами. – Вы… – начала я. Как спросить? Вы умрёте? Вы сильно мутируете? – Вы ведь сможете вернуться? – спросила, и неожиданно для себя самой затаила дыхание.

– Я, кажется, и так уже ответил на большее количество Ваших вопросов, чем обещал, Мария Романова, – сказал он. Очень спокойно и вежливо сказал, только почему-то веяло каким-то запредельным холодом от этого спокойствия. Он не вернётся – поняла я. Полетит с нами и останется там. Пройдёт через мутации, что вряд ли приятный процесс, и останется там навсегда. Мёртвый. И виновата в этом ты, Мария Романова. И неважно уже – медуза или нет, ты подставила его куда сильнее, чем могла представить…

Вот, киару, как ты и хотел – меня практически размазало чувством вины, я даже дышать на мгновение перестала, когда на меня обрушилось это откровение.

– Айрдан, – выпалила вдруг, и не знаю, кто больше удивился – он или я. – Вы там… Вы… не вернётесь?..

Я всматривалась в лицо киару, он же опустил взгляд на стол, и только тогда я поняла, что, оказывается, схватила его за руку. Когда – не знаю. И от этого мне тоже крайне неловко. Но отпустить теперь, тем более поспешно, – значит окончательно его оскорбить. Он вон и зажмуривание моё не так истолковал и отнёс на счёт неприязни… а я и сама не знаю, почему так реагирую.

– Если Вы не возражаете, Мария, я бы предпочёл сменить тему разговора. Эта меня несколько… расстраивает.

Я молча на него смотрела и чувствовала, что краснею, потому что он тоже взял меня за руку, и теперь мы держимся за руки и молчим, а ещё он на меня пристально и в упор смотрит, и я не могу выносить взгляд этих слишком синих глаз, и сама отвести глаза тоже не могу. И кажется, сейчас моё сердце выпрыгнет из груди, да что там из груди, оно и так уже стучит где-то в ушах… Ну скажи уже что-нибудь, киару, скажи или отпусти меня. Я не хочу, не хочу всего этого. У меня есть возлюбленный, и это совершенно неправильно, что я позволяю себе быть наедине с кем-то другим, а уж тем более сидеть вот так вот, и чувствовать что-то такое… такое, чему нет названия, но оно переворачивает весь мой мир, заставляя признать – мне не всё равно. Я хочу, чтобы этот инопланетянин жил. Мне будет очень жаль, если он погибнет, и совершенно невыносимо, если по моей вине.

– Почему именно мы? – хрипло спросила я, просто чтобы что-то сказать и как-то разорвать возникшее напряжение. Всё это было неправильно и странно. Наверняка, это всё из-за чувства вины. Я ведь нормальная, влюблённая в Никитоса девушка и никак не могу испытывать это странное желание оказаться к киару ещё ближе, очень-очень близко, и…

– Вы про отобранных… участников проекта? – уточнил киару после паузы. И готова поклясться – его голос тоже звучал далеко не так ровно и непринуждённо как обычно.

– Да, – сказала я, закусывая губу и отмечая своё учащённое дыхание. Я – извращенка.

– Мария, – сказал он, и как сказал! Кажется, не будь между нами стола, эта самая Мария наделала бы глупостей… Киару прикрыл глаза, глубоко вздохнул и выдал уже почти ровным тоном. – Давайте завтра поговорим? Сейчас Вам лучше пойти спать.

И я пошла. Высвободила руку, ощущая себя так, словно у меня отнимают что-то важное, и теперь я навсегда осиротела, прошла к двери, всем телом чувствуя на себе какой-то особенно тяжёлый взгляд… и вышла, ничего не сказав. Надо было, наверное, сказать «спокойной ночи» или «до завтра», или что-то там ещё, но я боялась расплакаться. Наверное, оттого, что он меня выгнал. А может, оттого, что он скоро умрёт, и именно я тому виной.