Глава 9. Ох уж эти инопланетные феромоны…

Утром разговор с киару казался сном. Моя всегда казавшаяся мне устойчивой психика просто отказывалась принимать тот факт, что небольшой поступок может привести к таким последствиям. Ничего плохого синеглазому я не желала. Ну, по крайней мере, всерьёз не желала. О том, что я вчера испытывала, когда он держал меня за руку, я вообще решила просто не думать. Да и зачем? Это был какой-то сбой, возможно, слишком сильный стресс, чувство вины, одиночество… ну да, наверняка. А может, это еда у них тут такая… или руане излучают какие-то феромоны специфические, да мало ли что! Я ведь знаю, что люблю Никиту, уже почти год люблю, и нас столько связывает, и он – мой первый мужчина… А киару просто очень хочу помочь.

Интересно, он действительно планирует со мной и сегодня поговорить? Или сказал, чтобы я ушла? И что было бы, если бы я осталась?.. При последней мысли неожиданно что-то сладко ёкнуло. Ну точно какие-нибудь медузьи феромоны, – решила я, но на саму себя всё равно рассердилась.

Постучав ещё раз в запертую дверь ванной комнаты – Ула плескалась там уже полчаса, и не получив как и прежде никакого ответа, я отправилась завтракать так. Хорошо ещё в туалет успела проскочить… Сама я пользовалась водой очень скупо, причём подобная «жадность» была скорее на уровне подсознания – я помнила, всё время помнила, что мы в металлической сфере посреди космоса и воду взять неоткуда. Хотя и знала, что они воду как-то очищают, и она может циркулировать сколько угодно. Всё равно было жалко.

Вовремя поймала себя на том, что отправилась вовсе не в сторону зала приёма пищи, а к каюте киару, и, покраснев, исправилась. Хорошо, что никто не видел.

– Машуля, давай ко мне! – крикнул Никитос, едва я вошла в этот самый зал. Почему-то самих инопланетян здесь не было, только люди. То ли зал выделен специально для нас, то ли время.

– Доброго утра, – сказала я, ставя на стол тарелку с кашей и двигая стул. – Как дела? Выглядишь хорошо, как будто тебя и не били недавно.

Никитос поперхнулся последней ложкой каши, откашлялся и выдавил:

– Спасибо, добрая женщина.

Он действительно выглядел, как новенький – ещё вчера были видны следы побоев, а сегодня – ничего.

– Да, они меня подлечили, – пояснил, заразительно улыбаясь.

Какие они всё-таки разные: Никита и киару, – вдруг подумалось мне. Никита – как лёгкий ветерок, киару – скала. При мысли о синеглазом на душе стало опять неспокойно. Неужели нет никакой надежды? Я ведь сдала Ромку… или слишком поздно? Да и Ромка-то ничего не брал, куда важнее было поймать того типа в чёрном, но про него я ничего не знала.

Погрузившись в свои мысли, не сразу поняла, что Никитос что-то спрашивает или предлагает. Пришлось переспрашивать. Он предлагал вместе смотреть «ознакомительные видео» – оказывается, в каждой каюте был экран – я и не заметила, и набор каких-то роликов, которые можно посмотреть. И заниматься со мной руанским языком Никитос тоже снова хотел.

Собственная реакция меня немало озадачила и разозлила. Я должна была обрадоваться, и я обрадовалась, но как-то отстранённо, словно бы тому, что всё идёт по плану, а не тому, что я проведу время с ним. Но это ещё не самое противное. Хуже было то, что я ощутила чуть ли не вину перед киару, стоило мне подумать о том, чтобы согласиться. Да что это со мной? Мало ли с кем я за руку держалась? С Ромкой вон тоже, и что? Я даже не знаю, как синеглазый ко мне относится…и кто мать его многочисленных детей.

– Да, – сказала я, рассеянно ковыряясь в каше. – Зайду, спасибо. Чуть попозже.

– Договорились, – немного удивлённо отозвался Никитос и ушёл, неожиданно поцеловав меня в шёку. – Буду очень ждать!

Вот ведь… Индикатор что ли у этих мужиков? Начнёшь думать о другом, сразу становятся куда ласковее… Поняв, что еда в меня просто не лезет, и не полезет, пока не поговорю с синеглазым, я отставила тарелку и отправилась к уже знакомой каюте. Увы, меня ждал облом.

Киару мне не открыл. Я стучала, ждала, снова стучала – ничего. Возможно, его там не было, но так как его соотечественники, проходившие периодически мимо и с любопытством на меня косившиеся, ничего не сказали, я сделала вывод, что он там. Просто не хочет со мной говорить. Это оказалось неожиданно неприятно, почти больно. Хотя, безусловно, он имеет на это право. Простояв минут десять и попавшись на глаза, кажется, всей команде корабля, я всё же отправилась к себе. Надеюсь, моя странная соседка уже закончила свои водные процедуры.

Когда раздался стук, я решила что это Никитос – устал «очень ждать» и решил проявить инициативу. И захотела его поддразнить – встретить в полотенце, словно бы я только что из душа, хотя на самом деле вышла из него уже минут пять назад и успела почти полностью одеться. В конце концов, я просто скажу ему, что приду попозже и всё, а полотенце – чтобы ему ждать было веселее.

– Можно? – спросил обнаружившийся за дверью киару, и я, чуть не уронив полотенце, машинально кивнула. И только когда синеглазый оказался внутри, поняла, что надо было попросить его подождать снаружи, пока я оденусь. Не разговаривать же мне с ним в таком виде? Что подумает Ула, если не вовремя вернётся? Или Никитос, если всё же зайдёт?

Не знаю уж, насколько синеглазого оскорбило моё вчерашнее зажмуривание, но он явно решил продемонстрировать противоположное отношение – наградил таким внимательным и долгим взглядом, что я опять ощутила волнение и почти восторг, щедро сдобренные смущением.

– Вы меня искали, – наконец, произнёс он, но смотреть не перестал.

– Да, – согласилась я, в очередной раз чувствуя себя дурой. Надо бы пойти хоть в ванную комнату одеться, но я, торопясь примерить полотенце, снятую одежду запихала под подушку. Как-то неудобно её оттуда в таком состоянии – скомканную доставать на глазах у киару. А другой одежды у меня и нет – на пару дней ведь сумку собирала… Инопланетянин вопросительно приподнял брови, и я пояснила, зачем искала. – Мы вчера не закончили…

Ох, кажется, прозвучало это двусмысленно. Особенно от девушки в полотенце. И я поспешила уточнить:

– Разговор не закончили.

– Не закончили, – не стал спорить киару, всё так же не отрывая от меня потемневшего взгляда и продолжая излучать свои феромоны. Иначе как объяснить направление, в которое свернули мои обычно вполне приличные мысли. И просьба моего нежданного гостя их только подзадорила. – Пожалуйста, оденьтесь, – очень убедительно произнёс он.

Надо было одеться. Молча. Но я вспомнила свою вчерашнюю обиду и не удержалась:

– Противно смотреть?

– Нет, – не растерялся он. – Потрогать тянет. Но если Вы не против, можете не одеваться.

Надо ли говорить, что я тут же метнулась за одеждой, наплевав на то, что он подумает о том, где и в каком виде я храню вещи.

– Приходите в зал приёма пищи, – услышала я, забегая в ванную с охапкой вещей. Ответа он не ждал, видимо, не сомневаясь, что приду.

Я появилась там почти через десять минут. Причём на то, чтобы одеться, у меня ушло всего минуты две, а всё остальное время я пыталась что-то сделать с пылающими щеками, в чём преуспела только наполовину.

Айрдан-что-то там-Ши – надо всё-таки переспросить ещё раз имя – сидел в полном одиночестве за столом в углу, уткнувшись в планшет. Я даже умилилась – насколько «земная» картинка получилась.

– Неужели нельзя найти ключ? – сходу спросила я, присаживаясь напротив. Этот стол, к счастью, был куда больше, чем в каюте у киару.

– Мы пытаемся, – поднял он на меня свои невероятные глаза, и я на мгновение замерла. Если я задержу дыхание или буду в его присутствии в ватно-марлевой повязке, может, на меня не будут действовать эти проклятые феромоны? Представила себя в противогазе, а главное – выражение лица киару, если я на следующую встречу приду именно так, и с трудом удержалась от неуместного смешка.

– А зачем он вообще кому-то? На Земле, я имею в виду, – ради собственного спокойствия я стала рассматривать стол. На собеседника смотреть было как-то излишне волнительно.

– Мы – первые, кто пошёл на официальный контакт, но ваша планета известна уже очень давно… так что контакты уже были и продолжают иметь место, – я на него не смотрю, но уверена – пожал плечами.

– А почему вы – официально? – не удержалась от вопроса. И от взгляда. Вот если бы киару смотрел как-то по-другому, я бы, наверное, смогла продолжить разговор, глядя ему в глаза. А так пришлось вернуться к столу, хотя в нём не было ничего примечательного.

– Мы не хотели как-то поощрять ваши внутренние конфликты, – пояснил киару. – Может, Вы хотите что-то поесть?

– Кашу? – с грустью спросила я. Сейчас как заставит доедать то, что осталось после моего первого прихода сюда… Мало ли, у них тут такое правило. Экономия ресурсов и всё такое… А я вообще каши не очень, а уж остывшую… Беее.

Он промолчал, а я подумала, что надо на него посмотреть. И желательно не бросить испуганный взгляд на полсекунды и уткнуться обратно в стол, как я недавно сделала, а нормально встретиться глазами, иначе он ещё больше укрепится в мнении, что я погрязла в своей ксенофобии, а я погрязла уже в чём-то совершенно другом, абсолютно неожиданно для себя. В чувстве вины и каких-то дурацких инстинктах, реагирующих на непонятно что.

И когда я, наконец, решилась и подняла глаза, меня ждал сюрприз – киару не было. Нет, вот это нормально – взять и уйти посредине разговора? Не спорю, сверлить глазами стол – тоже не очень нормально, но уйти – это куда сильнее оскорбить собеседника. Наверное.

– Вот, попробуйте, – внезапно раздался совсем рядом голос киару, и на стол передо мной опустилась тарелка. От голоса я вздрогнула, что явно не осталось незамеченным, а от содержимого тарелки сильно удивилась. Точнее от количества. На обычной тарелке лежала чайная ложка чего-то. И как это понимать? Столько по представлениям руан должна есть приличная девушка? Или это экономия ресурсов – вдруг не понравится, не выбрасывать же? – Много не предлагаю, потому что на некоторых людей аггру оказывает действие, аналогичное алкоголю, – пояснил синеглазый, возвращаясь на своё место с той стороны стола.

Это оказалось вкусно. Очень. Куда лучше каши, и ничего такого алкогольного я не ощутила, но просить добавки не решилась – потом сама возьму.

– Так почему именно мы? – повторила вчерашний вопрос, поедая угощение микроскопическими кусочками. Ведь оно даёт мне основание лишь изредка бросать на киару взгляды, а основное время смотреть в тарелку.

– Наша техника отличается от вашей, – да, я, в общем-то, догадываюсь, спасибо, кэп, – наша основана не столько на механическом управлении, сколько на мысленном воздействии. В большинстве своём люди не смогут воспользоваться нашим оборудованием, но оказалось, что есть очень небольшой процент людей, которые могут. Вот их мы и отобрали…

– Так это всё было неправдой? – грустно спросила я. – Весь этот совместный проект с освоением какой-то там планеты? А зачем тогда второй и третий этап?

– Ну почему же? Проект есть, мы его запланировали задолго до того, как узнали, что люди могут нам помочь и в этом… деле.

Мы помолчали, почему-то из всех вопросов к киару, которых возникало бессчётное множество, стоило оказаться от него на отдалении, сейчас остался только один, тот, который я никак не могла задать: про семью. Которая скоро его потеряет…

– Простите, – сказала я, снова погружаясь в сожаления и чувство вины. – Я и подумать не могла… – осеклась, чувствуя, что голос вот-вот сорвётся, а к глазам опять подступают слёзы. Дожили, я превратилась в истеричку и плаксу. Ещё и озабоченную.

– Мария, – мягко произнёс он, пересаживаясь поближе, вот прямо совсем близко, – не вините себя. Я сам виноват куда больше. Каждый день мы совершаем какие-то действия, и они влекут за собой последствия, которые нам не предугадать, а ведь если бы мы могли их знать, то поступили бы по-другому. Вы нажимаете на кнопку, чтобы придержать для кого-то лифт, а из-за этого кто-то другой может не успеть сбежать от убийцы и скрыться в этом самом лифте. Или же Вы не стали для кого-то держать лифт, человек не успел на автобус, поехал на следующем и попал в аварию. Но Вы не можете этого знать, и не можете от себя этого требовать. Есть разумные пределы, оставайтесь в них. Я Вас не виню, и Вы себя тоже не вините. И, – уже совсем другим, безразличным тоном произнёс он, поднимаясь, – Вас разыскивает Никита Рекунов. Хорошего Вам дня, Мария Романова.

А я так растерялась, что не успела ему ничего ответить.

– Ого, – весело сказал Никитос, плюхаясь рядом со мной, на место, на котором ещё минуту назад сидел Айрдан. – Сам киару снизошёл до разговора с тобой! Ничего, что теперь я посижу рядом?

Я ощутила какое-то глухое раздражение – вот сколько можно паясничать? Да, мне в принципе нравятся весёлые и оптимистичные люди, но, как только что сказал «сам киару» – везде есть разумные рамки, и надо оставаться в них.

– Что у тебя за неприятности-то были? – спросила я у Никиты, может, немного резковато, не сдержалась – после серьёзного разговора с киару это легкомыслие в Никитосе меня просто взбесило, захотелось если не уязвить его, то хотя бы вернуть в серьёзное русло. Не получилось.

– Да ну, – сказал он. – Не бери в голову, теперь всё позади. Я вообще удачливый. А ты чего такая грустная? – наконец, заметил он моё состояние. – Что-то случилось? Это он тебя расстроил? Что произошло?

– Да ну, – повторила я его слова, криво улыбнувшись, – не бери в голову.

– Не дрейфь, Машуня, – сказал Никитос, ободряюще сжимая мою руку, – Я за тобой присмотрю! – И ослепительно улыбнулся. А мне было и радостно, и как-то не по себе – где-то глубоко-глубоко крутилась мысль: а что, если киару увидит? Решит, что я всех подряд хватаю за руки… Хотя после того, как я ему призналась, что люблю Никиту и лечу ради него, вряд ли он чему удивится. Но вдруг расстроится… Хотя с чего это я взяла, что расстроится? Вот я бы расстроилась, если бы увидела, что он держит кого-то за руку? Да нет, конечно. Тем более что кого-то он явно не только держит за руку – взялись же у него откуда-то дети, аж трое. И меня ведь это совершенно не расстраивает, абсолютно. А руку я высвободила просто так, тарелку взять и отнести в автомат, принимающий грязную посуду.

Никитос последовал за мной:

– Ты в медпункте-то была?

– Нет, – удивилась я. – А что мне там делать?

– Всем надо сходить, говорил же вчера этот, с которым ты только что секретничала, – сказал Никита, идя за мной к выходу и пытаясь приобнять. – О чём хоть говорили-то?

Ещё пару дней назад я ему всё рассказала бы, да даже и вчера утром ещё, но теперь не могла. Я вообще теперь в присутствии Никиты испытывала смешанные чувства – мне и радостно было, что он рядом, и в то же время хотелось остаться одной, и я никак не могла разобраться почему – то ли мне перед Никитосом стыдно за то нереальное притяжение, которое я испытываю к киару, то ли перед киару – вообще непонятно за что. Может, мне самое время пойти в медкабинет и сдаться в руки соответствующему специалисту?

– А где этот твой медпункт? – вздохнув, спросила я.

И Никита, с готовностью взяв меня за руку, повёл показывать. А я шла и злилась. На него – за то, что он два месяца морозился, а теперь вот его прорвало, на себя – за то, что не решаюсь выдернуть руку, и куда больше за то, что мне этого хочется, на киару – за то, что влез в мои мысли и никак не желает их покидать, на коридор – за то, что он всё не кончается…

Мне бы побыть одной, успокоиться, разложить всё по полочкам. Я ведь о киару совершенно ничего не знаю, а Никиту – люблю. Я же ради него всё это затеяла, я же столько времени провела, представляя нас вместе, я даже фамилию его мысленно не раз примеряла, и всё это, все мои усилия, мысли и мечты – насмарку? Просто потому, что от стресса у меня в голове что-то замкнуло, и теперь я хочу киару? Причём так, как Никитоса никогда и не хотела… Нет, так нельзя! С этим помешательством надо завязывать.

Лёжа в капсуле в медкабинете я думала о Никите. Вспоминала, как мы познакомились. Как он красиво ухаживал, долго ведь ухаживал-то! Как впервые поцеловались. Как встречали вместе новый год… и как потом он меня бросил. Не скажу, что он сделал это как-то особо некрасиво или жестоко, нет, он у меня хороший, старался смягчить… но всё равно было больно и обидно. И сразу очень захотелось его вернуть. Собственно, я только тогда и поняла, насколько сильно люблю его. Именно потому, что от его ухода стало больно и захотелось снова получить его любовь.

Лежать стало скучновато, о Никите думать больше не получалось, а о киару – не хотелось, и я стала прислушиваться к тому, что происходит снаружи. Может, стоит уже позвать эту странную инопланетянку, которая и психолог и весь остальной медперсонал в одном лице? До каких пор мне тут лежать-то? Стоило начать прислушиваться, и в полнейшей тишине, которая царила вокруг до этого, стали проявляться звуки, словно кто-то опустил или растворил толстый слой изоляции, обмотанный вокруг меня. Может, так и работают руанские технологии? Киару же говорил, что отобрали тех, кто может управлять их техникой. Наверное, раз я слышу, то и меня будут слышать?

Я уже собиралась заговорить – хоть попрактикуюсь в языке, ну и что, что инопланетянка меня явно недолюбливает, внешне она – сама вежливость, хоть и немногословная, но я почему-то точно знаю, что я ей не нравлюсь. Может, это она – мать детей киару? Вот и спрошу. В конце-то концов, она же меня тогда спрашивала, в каких отношениях я с киару, так почему бы и мне теперь не спросить? Но заговорить я не успела – к ней кто-то пришёл.

– Кто там у тебя? – спросил на руанском совершенно незнакомый мне голос, вроде бы мужской, но кто их, этих медуз знает.

– Она, – коротко бросила медработница, вложив в это маленькое слово просто тонну презрения. Не сказала, а плюнула. О как. Оказывается, я среди руан довольно-таки известна, плохо только, что печально известна – наверняка, злятся на меня за утерю ключа, и я могу их понять. Вот только как это исправить – не знаю.

– Может?.. – предложил тем временем предположительно мужской голос, и повисла пауза. Я – глупая. Я почему-то подумала, что он вообще не обо мне, что он предлагает этой нелюбезной инопланетянке заняться чем-нибудь приятным, пока я лежу в капсуле, но её ответ привёл меня в недоумение:

– Нет, – с сожалением вздохнула она. – Он прямо запретил.

Чего это киару ей запретил? Ходить налево?

– Скажешь, что аллергия у неё оказалась какая-нибудь…земляне же ещё почти не изучены, – с ужасающим равнодушием предложил её гость.

Минуточку. Это что же, они обо мне?! Он подстрекает её убить меня?! Мне стоило большого труда успокоиться и дышать более или менее ровно, словно бы ничего не произошло. Нельзя подавать вид, что я что-то слышала, ведь тогда мне точно конец, а так есть шанс добраться до киару и… и не отходить от него ни на шаг. И пусть он сам думает что угодно, и Никитос пусть думает, что угодно, сначала надо выжить, а потом уже можно разбираться с подпорченной репутацией и порушенной личной жизнью. Недавнее общение с Ромкой очень наглядно показало мне, что я – слаба и беспомощна, и совершенно не бессмертна, как бы этого ни хотелось.

– Нет, – твёрдо сказала инопланетянка. Вот умница моя! Правильно, не соглашайся, только не соглашайся! – Хочешь неприятностей – твоё право, мне они не нужны. И лучше уходи – через две минуты закончится сканирование, и она проснётся.

Когда капсула открылась, я очень старалась. Тёрла глаза. Зевала. И даже ушибла руку, пытаясь исполнить потягушку.

– Как Вы себя чувствуете, Мария? – поинтересовалась она, как ни в чём не бывало.

Я чувствовала себя загнанной дичью, но как-то смогла улыбнуться и соврать, что хорошо. И добавила, что я бодра, как никогда. В этом, кстати, ничуть не солгала – перепуганный организм просто затапливало адреналином, хотелось бежать, прятаться, а может даже и напасть, знать бы только на кого.

– У Вас всё хорошо, наша помощь не требуется, – сообщила мне эта лицемерка и добавила так, что я невольно вздрогнула. – Но если Вам вдруг будет нездоровиться, буду рада… Вас видеть.

Первая и пока единственная мысль была бежать к киару. Но выйдя за двери медкабинета я начала сомневаться. А что, если меня подвело знание языка? Я неплохо понимаю, но могу не знать каких-то нюансов… кроме того, они не сказали ничего такого, из чего однозначно следовало бы желание причинить мне вред. А не любить меня они имеют право, как и я – не любить их, впрочем. Да и с чего бы им хотеть мне навредить? Вроде бы всё наоборот – мы, люди, очень нужны, киару именно так говорил… Да и как он отреагирует, если я вдруг появлюсь с какими-то странными претензиями к его людям… то есть, к его инопланетянам… хотя нет, для него они не инопланетяне… брр. В общем, пока идти к нему не с чем. Просто буду на всякий случай осторожнее.

А вдруг, кстати, всё вообще наоборот? Может, они хотели мне как-то помочь, какой-нибудь там препарат для иммунитета ввести, а киару запретил, так как хочет, чтобы я загнулась там на базе вместе с ним? Зачем-то же нас всех гоняют в медотсек или как он тут у них официально называется?

Как же тяжело, когда вокруг столько неизвестности! Но зато мой Никита, кажется, хочет меня вернуть – ждёт у выхода из медкабинета и улыбается так, что сердце замирает, и я, отгоняя лишние мысли, понимаю – всё было не зря!