Глава 10. Счастье не в аггру, а в его количестве

Следующие два дня прошли как в тумане. Прекрасном и волшебном, исполняющем мечты. И я должна была бы быть невероятно, просто обалдеть как счастлива, но… не была. Парадокс, но чем больше проявлял Никита инициативы, чем чаще он на меня смотрел, тем настырнее мне вспоминалось всё плохое, что было в наших отношениях. И появлялась даже некая обида, которой раньше не было места. В том, что вспоминалось мне не только это, но и кое-что, а вернее, кое-кто ещё, возмутительно синеглазый и никакого отношения к Никите не имеющий, я предпочитала не признаваться даже самой себе. Тем более что он, этот синеглазый кое-кто, кажется, меня избегал.

На третий день я решила отказаться от какого бы то ни было общения с Никитой, по крайней мере, до вечера, чтобы привести мысли в порядок и понять, наконец, что происходит. А ещё мне хотелось, чтобы киару пришёл меня навестить. Говорят, он заходит к тем, кто безвылазно сидит в своих каютах. Пересчитывает, наверное. Так, может, и ко мне заглянет? Не знаю, зачем мне это, но почему-то хочется.

Идея оказалась неудачной. Или же наоборот чересчур удачной, как посмотреть.

Нет, киару так и не пришёл, и, думаю, не пришёл бы, даже сиди я безвылазно трое суток, но я не выдержала и одних. Из-за Улы.

Пока я целыми днями пропадала не пойми где, появляясь только ненадолго, у нас были почти идеальные отношения, теперь же, когда я провела с ней десять часов в одном маленьком помещении, я почти физически чувствовала, что она меня истово ненавидит. Нет, она ничего такого не говорила и не делала, лишь избегала на меня смотреть и демонстративно утыкалась в электронную книгу, стоило мне поднять глаза, но я ощущала, как обстановка становится тяжёлой, практически невыносимой. Не думаю, что она имела что-то именно против меня – вроде бы, я не успела ничем ей навредить, скорее присутствие любого незнакомого человека её тяготило, а идти ей было некуда: каюта – самое личное и уединённое место на этом корабле, и оно, увы, одно на двоих.

Так что ушла я, и с облегчением вздохнула, стоило только переступить порог. Вот только куда пойти?

К Никите идти не хотелось, несмотря на его приглашения. А возможно, даже и благодаря им. Попытка привести мысли в порядок мало что дала – меня до сих пор разрывали противоречивые чувства и стремления. С одной стороны, я до сих пор его любила, в этом я уверена, с другой…мне стало вдруг очень обидно. Во-первых, он меня бросил, толком ничего не объяснив. Не знаю, какие объяснения хотелось мне услышать и какие меня бы успокоили, но какие-то хотелось, я ведь всю голову себе тогда сломала, пытаясь понять, а что же со мной не так? В чём, где и когда я ошиблась? Почему, ну почему?..

Во-вторых, вспомнился недавний случай в примерочной магазина с какой-то непонятной мажоркой, да и вообще это его подозрительное поведение…Можно было, конечно, предположить, что он меня бросил, чтобы не втягивать в свои проблемы, но я усилием воли запретила себе рассматривать данный вариант. И всерьёз и сколько-нибудь вообще. Как бы мне ни хотелось, но это не в характере Никитоса – так продумывать свои поступки и их последствия, да и времени прошло довольно много… а жаль, очень жаль. Весьма романтично было бы.

В общем, к Никитосу – нет, ни за что. И если он вдруг прозрел и всё осознал, на что я очень надеюсь и в чём уже почти что уверена, пусть теперь сам за мной бегает. Я не собираюсь сдаваться сразу, а то решит ещё, что я готова принять его в любой момент после любых выходок. Тогда куда? Нет, в каюту киару – ни за какие коврижки, вообще не понимаю, почему это пришло мне в голову. Наверное, потому что мне известно очень мало помещений на этом корабле. Своя каюта, каюта киару, столовая и то, где нас собрали вчера перед отлётом. Я даже каюту Никитоса не знаю!

Точно! Пойду в тот зал, в который нас в самом начале привели, не думаю, что там много народа. А если кто и есть, то ничего, я не Ула, они мне не помешают, да и я им, наверняка, тоже.

Увы, но права я оказалась далеко не во всём. Народа было действительно немного – всего два человека, он и она, но я им помешала и даже очень. Уверена, что если бы я пришла на пару минут позже, застала бы посреди самого процесса, но я пришла рановато – они только лишь целовались, отвратительно страстно, и, кажется, уже готовились прилечь на один из диванчиков, расположенных вдоль стен. Мне стало очень-очень больно, я с трудом вдохнула неожиданно вязкий и сопротивляющийся воздух и сказала громко и зло:

– Простите, не хотела вам мешать. Но, вообще-то, это общественное место!

На самом деле помешать я очень даже хотела. И не только помешать, но и выдрать кое-кому белёсые волосы – не помню, как зовут эту очередную пассию Никитоса, и как он только успел, был же со мной почти всё время с отлёта?! А самого его кастрировать. «Не доставайся же ты никому» – по-моему, чудесный принцип. Несколько часов назад обнимал меня, а теперь?! Кажется, я начинаю понимать того, кто сломал ему руку. Может, это за дело было?

Признаться честно, где-то в глубине души я рассчитывала на скандал. Что Никита сейчас упадёт на колени, будет извиняться, каяться, как-то испугается хотя бы, ну или ещё что, но не тут-то было.

– Машуля, – сказал он, оборачиваясь и блаженно улыбаясь. – А я искал тебя, но не нашёл! Какая ты красивая! Давай я тебя поцелую!

И, оставив свою бледную моль, шагнул ко мне, протягивая руки.

– Искал, но не нашёл и быстренько подыскал замену?! – спросила я, звенящим то ли от ярости, то ли от слёз голосом. – Что, так припёрло?

Никиту не проняло. Он обернулся на свою партнёршу по французским поцелуям, глупо улыбнулся и, сделав ещё шаг, схватил меня в объятия.

– Я же знаю, что ты меня хочешь, – зашептал он мне на ухо. – Пойдём!

– А она? – спросила я, кивая на удивительно спокойную девушку. Спросила просто от неожиданности, так-то я не собиралась вести диалог с этим подлецом, и уж точно не собиралась с ним никуда идти.

– Она? – спросил подлец таким тоном, словно уже успел забыть о блондинке. – Она тоже меня хочет! – уверенно сообщил. – Можем втроём…

Тут я, наконец, отмерла и вырвалась. Был соблазн врезать коленом, но почему-то не стала. А вот смолчать не смогла.

– Ошибаешься, Никита Рекунов, я не хочу тебя. Я хочу киару!

И я ушла, приложив максимум усилий, чтобы не разрыдаться прямо там.

Конечно, я заметила, что Никитос словно пьяный, наверное, он перебрал того странного фрукта, которым меня угощал киару, но что с того? Не зря же говорят – что у трезвого на уме, то у пьяного на языке! Впрочем, совсем отмахнуться от этого я не смогла и, проклиная собственное слабоволие, остановилась у каюты киару. Кто ещё подскажет мне, какие эффекты могли возникнуть от их инопланетной пищи?

Киару, конечно же, не открыл, наверное, не было его, но я постучала ещё и ещё, как обычно безрезультатно, и со стоном прижалась руками и лбом к упрямой двери. И чуть не упала – дверь неожиданно поддалась, и я влетела в совершенно пустую каюту, а предательница-дверь закрылась, как ни в чём не бывало. И я не смогла её открыть!

Ну почему так всегда? Если уж день не удался, то совсем! Как будто мало мне предательства Никитоса, так теперь ещё предстоит умереть от стыда здесь, в каюте киару. Вот я невезучая! Дверь, ну дверечка, откройся, а?

Я попробовала всё, что мне пришло в голову. Вернее, всё, что успело прийти. На совсем уж безнадёжном варианте «сим-сим, откройся», раздался голос, от которого и в более спокойных ситуациях моё сердце сбивалось с ритма.

– Мария Романова, какой… сюрприз! – протянул киару, и не знаю, смог ли бы кто-то другой так выразительно сообщить, что сюрприз нисколечко не приятный. Выразительные паузы – это искусство.

Вообще, появление хозяина каюты стало для меня тоже сюрпризом – я думала, он придёт снаружи, и что у меня есть ещё время, а он пришёл из ванной и… уже пришёл. А если был в душе, то, может, ещё и не одетый. На этой мысли я инстинктивно зажмурилась и, кажется, покраснела. Можешь сколько угодно обижаться, что я не смотрю на тебя, киару, но я и не буду смотреть, пока не докажешь, что ты в одежде!

– Я могу Вам чем-то помочь? – устало вздохнул он, видимо, не дождавшись реакции на заявление о сюрпризе.

Вот неужели не понятно, что человек, вжавшийся в дверь, хочет уйти? Впрочем, он, вероятно, хочет узнать, зачем вообще пришла и главное – как, а я… я почувствовала, как меня начинают снова душить рыдания, и что я не в состоянии пока сколь-нибудь ясно разговаривать. И рассказать киару, зачем пришла – никогда не смогу, это всё слишком унизительно. Только не ему. Так что я буду тупить и молчать, и, наверняка, он решит, что я пришла, чтобы что-нибудь ещё украсть или испортить…

Возможно, я всхлипнула, а может, вздрогнула, или же киару просто надоело ждать, но меня вдруг взяли за плечи и развернули.

– Мария, – сказал киару, и от того, как он это сказал, а может, от того, что оказался совсем рядом, я, наконец-таки расплакалась и сползла по двери, закрывая лицо руками. Вот что он обо мне подумает? Что я истеричка. Я уже и сама про себя так думаю, только сделать ничего не могу.

– Расскажете, что случилось? – спросил киару, судя по звуку, опускаясь на пол рядом со мной.

– Нет, – сказала я, всхлипывая. – Не могу, простите. Всё хорошо. Я сейчас уйду, я вообще случайно к Вам попала…

– Случайно? – переспросил синеглазый, и мне показалось по тону, что он чуть улыбается.

Ну, да. Звучит неубедительно, согласна. Но доля правды в этом есть.

– А куда Вы хотели попасть?

Я пожала плечами, хотя надо было, наверное, ответить, что к себе.

– А откуда? – уже точно улыбаясь, спросил Айрдан, надо бы всё-таки уточнить у кого-нибудь его полное имя. А то он меня по имени и фамилии, а я фамильярничаю. Правда, исключительно в мыслях – к самому киару я, кажется, вообще никак ещё не обращалась, но всё же. У него самого спрашивать как-то неудобно… и в то же время, у кого ещё-то?

– Из того зала, куда нас в первый день привели, – зачем-то рассказала я и даже испугалась, что он сейчас бросится туда, или начнёт выпытывать, что именно меня расстроило там. Но нет.

– Вы сегодня вообще ели? – спросил неожиданно он вместо этого, и я кивнула – действительно ела. А он всё-таки заметил, что я не появлялась в столовой? Заметил, но не зашёл. Показательно. – Я ещё не ужинал, поедите со мной?

– Там? – с грустью спросила я, перестав уже всхлипывать, но не отнимая рук от лица – как выглядит в реальной жизни, а не в кино, зарёванная девушка, лучше никому не показывать. По крайней мере, зарёванную меня – уж точно. Даже инопланетянам.

– Здесь, – сказал он. – Я принесу… И если Вам нужна ванная, можете воспользоваться. У Вас есть пожелания?

– Есть, – сказала я, начиная подглядывать за киару сквозь пальцы. – Аггру. И побольше.

Нет, это я не «напиться» с горя, а строго в научных целях – что может быть лучше эксперимента? Испытаю на себе действие. И если меня потянет после этого зацеловать кое-кого, как Никитоса – ту бледную моль, то, что ж, мы будем, по крайней мере, квиты.

Пока киару одевался – я почти не подглядывала, к тому же, ничего нового не увидела, штаны на нём уже были, когда я посмотрела… ой, о чём это я, ещё ведь и не нюхала эту самую аггру сегодня, а мысли уже куда-то поскакали… В общем, пока он одевался, я отползла от двери в сторону и прислонилась к стене, а когда он ушёл, больше ничего не сказав, но, кажется, наградив меня долгим внимательным взглядом, бросилась в ванную.

Умыться холодной водой, ещё и ещё, холодную воду к глазам, и всё равно – видок ужасный. Может, попросить киару выключить или приглушить свет? Но не сидеть же мне в ванной, пока он не вернётся? И когда же он, наконец, вернётся? Что так долго-то?

Я аккуратно приоткрыла дверь и наткнулась на внимательный взгляд синих глаз. Оказывается, он давно уже вернулся. И еды принёс. И лицо моё зарёванное теперь уже точно рассмотрел. Ну и ладно.

– А почему всё-таки семнадцать, если нужно десять? – спросила, присаживаясь напротив киару за этот возмутительно или же наоборот – восхитительно маленький стол. Случайно задела его ногу под столом и покраснела, злясь на себя – вот детский сад какой-то.

Он ответил не сразу. Вероятно, решал, насколько можно быть откровенным?

– Не все подходят, – наконец, произнёс. – Не все согласятся. Не всех можно было оставить на Земле.

– А что, можно отказаться? – удивлённо спросила я, налегая на аггру, хотя киару принёс мне и другой еды.

– Можно, – спокойно сообщил он. И почти утвердительно. – Отказываетесь?

– Нет, – твёрдо, хоть и излишне упрямо ответила я. Но отказаться было невозможно, только не мне, я ведь и так натворила дел.

– А почему нельзя было на Земле спросить и не везти лишних? Не подходящих и отказавшихся?

Вкусная аггра и эффекта никакого, может, на меня не действует? Даже обидно.

– Мы полагаем, что кто-то из семнадцати работает на нашего врага, – коротко ответил киару, и я подняла на него глаза – может, это такой допрос завуалированный? Типа, не ты ли, Мария Романова, засланный казачок?

Нет, не похоже. Но уточню.

– Думаете, это я?

– Нет, не Вы, – вздохнул он. Совершенно непонятно, чего именно вздохнул: хотел, чтобы была я?

– Почему? – спросила я, чувствуя неожиданный прилив смелости и глядя в тарелку всё меньше, а на киару всё дольше. Он как картинка. Ненастоящий, но очень красивый. А глаза – так вообще. Кажется, что в них затягивает: смотрела бы, смотрела и смотрела…

– Может быть, Вам хватит? – аккуратно спросил киару, разрывая зрительный контакт, чтобы указать взглядом на тарелку.

– Так почему не я? – повторила вопрос, энергично мотая головой – нет, я хочу ещё. Надо же убедиться, что дело не в этой штуке, а просто Никитос… ну такой вот он, Никитос.

– Вас бы не стали так подставлять с ключом, нашли бы другой способ, – пожал плечами киару, и отодвинул от меня тарелку с аггрой.

– А кто не подходит? – поинтересовалась я, чувствуя себя на редкость непринуждённо и пододвигая тарелку обратно. – Отдайте, мне надо, у меня эксперимент!

– Никита Рекунов, например, не подходит, – сообщил он, как-то выжидательно глядя на меня, и снова забирая тарелку. – Какой эксперимент?

Упс. То есть Никита, получается, тут целиком и полностью из-за меня? И непонятно, то ли я спасла его от проблем, то ли наоборот – основательно подпортила ему жизнь. Хотя в свете недавних событий последнее мне будет даже приятнее.

– Ну дайте же! – недоумённо сказала я, когда киару, перехватил мою руку, протянутую к заветной тарелке.

– Вам хватит, – повторил уже твёрже жадный инопланетянин, и я собиралась возразить, но вдруг подумала, что и чёрт с ним, с этим экспериментом, куда важнее, что он держит меня за руку, и мы одни, и вообще… и вот только одно «но».

– А как Вы выглядите на самом деле? – подозрительно спросила я. Сами понимаете, прежде чем приступать к домогательствам, стоит убедиться, что не медуза.

– На самом деле? – изобразил недоумение инопланетянин, и я пояснила:

– Ну, там, под скафандром.

Киару задумчиво посмотрел на наши руки, потом на остатки аггру и вздохнул:

– Под каким скафандром, Мария?

– Под этим, – не сдалась я, и свободной рукой потыкала в его руку.

На ощупь очень похоже на кожу. Неужели он действительно такой вот настоящий?! На руке я не остановилась – пристав, дотянулась и погладила по щеке. Кажется, киару вздрогнул. Щека же была тёплой и настоящей, а я, удивляясь, почему не сделала этого раньше, провела пальцами по его губам.

Они тоже казались настоящими, и их очень хотелось попробовать не только пальцами…

– Мария, – сказал синеглазый, и мне показалось, что внутри у меня всё завибрировало. – Пойдёмте.

– Да! – сказала я, выходя из-за стола, и ожидая, что мы шагнём к кровати. Но киару сделал шаг к двери.

– В медотсек, Мария, – мрачно пояснил он.

– Нет, – сказала я. – Туда, – и, совершенно беззастенчиво кивнув на кровать, попыталась его поцеловать.

Увы, силы были не равны. В медотсек, к счастью пустующий, без этой златовласой куклы, киару доставил меня очень быстро, я же с удовольствием обнимала его за шею и позволяла себя нести. Мне всё казалось правильным и хотелось разве что быть к нему ещё ближе, и совершенно неважно где. Хочет сделать это в медотсеке, сделаем там. Мало ли зачем ему туда…

Когда он положил меня в капсулу и крышка стала закрываться, я заподозрила неладное.

– Но зачем? Почему? – спросила недоумённо и немного обиженно.

– Вы переборщили с аггру, Мария, и не понимаете, что творите, – как-то грустно сообщил синеглазый, глядя, кажется, на мои губы.

– Нет, – уверенно сообщила я. – Ваш этот аггру на меня совершенно не действует, он тут ни при чём!

– Две минуты, Мария, – сказал он. И дальше крышка закрылась, но я успела ещё услышать, а может, мне показалось. – И если Вы не передумаете, то я весь Ваш.

Сначала я считала секунды, отчаянно желая, чтобы капсула открылась как можно скорее, но уже очень скоро мне захотелось, чтобы она не открывалась никогда, и нетерпеливое ожидание сменил тягостный обратный отсчёт.

Я вела себя как… как… не знаю, как кто. Я фактически предложила себя, а он… он отказался! И с одной стороны, я ценю его благородство, а с другой – мне досадно, потому что это означает, вероятно, что он не очень-то меня и хочет. Если хочет вообще. С чего я решила, что вообще хочет? Самонадеянная идиотка! Навеки опозоренная.

Когда две минуты истекли – слишком быстро! – и капсула открылась, я встретилась глазами с киару, и со стоном закрыла лицо руками. Вот лучше бы он ушёл.

– Пожалуй, – сказал задумчиво киару, – мы уберём аггру из меню вообще. – Вы как?

– Простите, – простонала я. – Простите, я вела себя…

Тут я вспомнила Никитоса и с содроганием призналась самой себе, что вела себя ничуть не лучше. Он был отвратителен, а значит, и я отвратительна.

– Мне очень жаль, – предприняла я ещё одну попытку, отняв руки от лица и стараясь смотреть куда-то в сторону киару, а не в потолок.

– Мне тоже жаль, – согласился он, и я напряглась ещё больше, хотя казалось, что уже некуда. Жаль, что всё-таки взял Вас в проект? Жаль, что вообще встретились? Что Вы испоганили мне вечер?

Какой-то демон внутри заставил меня спросить:

– Чего именно Вам жаль?

– Что Вы передумали, – спокойно и веско обронил киару, моментально вгоняя меня в краску. Вообще-то, я не передумала. И сейчас мне хочется ничуть не меньше снова дотронуться до него, но смущение сковало по рукам и ногам, а ещё я вспомнила, что у него трое детей, и неизвестно кто ещё – пара-тройка жён? Я ведь ничего не знаю об их семейном укладе. Вдруг?

Я молча стала выбираться из капсулы, киару помог мне, не проронив ни слова, затем мы шли к моей каюте, всё так же храня молчание, и только уже у самой двери я смогла заговорить, немного деревянным голосом, правда:

– Спасибо. Простите. И спокойной ночи.

– Если ещё раз передумаете, – уже в спину сообщил мне киару, – заходите. И просто заходите.

Я не стала уже отвечать, шагнула внутрь каюты, силясь стереть с лица идиотскую улыбку, но она не уходила. Ну и пусть.