Глава 20

Нет. Увы, но надежды не оправдались. Элемент брони никуда не делся, остался, где был. В итоге из кровати я вылезла в очень хмуром настроении. Второй причиной насупиться было отсутствие рядом вождя.

Однако впадать в панику и хвататься за подзорную трубу, дабы посмотреть на гарем, я всё-таки не стала. Для начала посетила ванную и вот уже потом, после всех процедур и магической сушки поддетого под бронетрусы белья, приуныла.

В спальню вернулась с опущенными плечами и самой грустной рожицей. И тихо всхлипнула, обнаружив в помещении стилистов.

— Маша… — тут же позвал Лаарим.

Кокетка клыкастая преодолела разделяющее расстояние и обняла. А Хрим подарил сочувственный взгляд и выразительно хлопнул ресницами.

Но легче опять-таки не стало — я шмыгнула носом и приготовилась разреветься.

— Если к этим трусам добавить красные глаза и опухший нос, лучше не будет, — изрёк Лаарим философски.

Я подумала и согласилась. Потом заставила себя выпрямиться и, повинуясь жесту клыкастика, потопала к зеркалу. Привычно села на пуфик, вздёрнула подбородок и застыла. Замерла, давая сладкой парочке возможность накрасить и причесать.

Через полчаса зеленоглазая шатенка, которую отражало зеркало, преобразилась. Она по-прежнему собиралась разреветься, но была настолько красива, что умереть — не встать. Вот теперь, под напором этой красоты, оптимизм начал возвращаться. А когда к причёске и мейкапу добавилось очередное серебристое платье…

Короче, я хлюпнула носом в последний раз и решила, что расстраиваться всё-таки не буду. Ведь жизнь не закончилась, и вообще… Сегодня бронетрусы не рассосались, но кто знает, что случится завтра? Вдруг следующая ночь будет в этом плане продуктивнее, а?

Стоило исполниться позитива, и ситуация сразу начала налаживаться — буквально через секунду в спальне нарисовался Ирриар.

Вождь племени Ургар был печален, зато выглядел совершенно сногсшибательно. Весь такой большой, мощный и очень нарядный.

Кроме белой рубахи, привычных кожаных штанов и сапог я разглядела широченные браслеты, массивную цепь с каким-то медальоном и прицепленную к левому уху клипсу. И сразу догадалась, что все эти побрякушки — не абы что, а символы вождя. Хм…

Раньше, чем успела спросить, для чего Ирриар надел всё это, вождь приблизился и, наклонившись, поцеловал сидящую перед зеркалом меня. Целовал не в губы, а в висок, но по телу всё равно прокатилась приятная слабость.

Следующий жест тоже порадовал…

— Сладкая моя, ты позволишь? — сгибаясь в некоем подобии поклона и приглашающе протягивая руку, спросил Ирриар.

Я, разумеется, согласилась. Встала — вся такая величественная и чудесная, — вложила руку в его ладонь. Через секунду нового поцелуя удостоилась, на сей раз в губы. И совершенно того не желая, поймала новый инсайт.

Кажется, разговоры о том, что всё, что ни делается, — к лучшему, правда. Равно как и рассуждения о пользе голодного пайка для мужчин. Ведь пока я была условно доступна, синеглазка клыкастая особой галантности не проявляла. А теперь, с появлением в нашей интимной жизни бронетрусов, прямо не дикарь, а истинный джентльмен!

В подтверждение этих мыслей блондин потянул к губам мою руку. А запечатлев поцелуй, подарил взгляд, исполненный та-акой тоски.

Я честно хотела посочувствовать, но отвлеклась на тихий всхлип. Сперва подумала на себя — мол, всё-таки не выдержала и с позитивного настроя сбилась, однако нет. Рыдал, как выяснилось, Лаарим.

— Ой, вы такие красивые, — всплеснув руками, сообщил он. — Такие…

Дальше были невнятное «Уууи!» и извлечённый откуда-то платок.

— Вы… — Хрим, к моему полному удивлению, тоже расчувствовался. — Вы…

Я выдернула руку из капкана Ирри и шагнула к стилистам. В следующую секунду оказалась в объятиях хлюпающего носом Хрима.

— Машунь, ты… ты такая, — выдавил клыкастик.

— Лучшая! — пришел на помощь Лаарим. А едва Хрим отстранился, тоже обнял и сообщил уже слышанное: — Уууи!

Я слегка опешила, но вырываться из захвата не стала. Тоже обняла, ласково погладила Лааримчика по спине. Однако спросить, с чем вот такой не слишком адекватный прилив чувств связан, не успела. Просто вождь тоже активизировался. Выдал тихое, но настойчивое:

— Кхе-кхе.

В общем, мы явно опаздывали.

Куда? Ну ведь понятно, что на очередной официальный завтрак. Другие места мы пока не посещаем. Увы.

Едва Лаарим отпустил, я вновь отдала ладошку на откуп Ирриару и подарила сладкой парочке исполненный любви взгляд. Потом махнула свободной рукой и, подчиняясь желаниям вождя, направилась к выходу. Да-да, к той самой выводящей на первый этаж лестнице.

Мы с клыкастиком одолели ступени, затем, как и ожидала, подошли к испещрённой сложной резьбой двери. Предводитель племени Ургар привычно что-то понажимал и повёл дальше через небольшую, набитую охраной площадку.

Дальше был спуск на лифте, причём не просто медленный, а какой-то прямо-таки величественный.

Ну а когда очутились в зале с мерцающими колоннами, стало ясно: голодный паёк — это реально тема! Просто Ирриара… ну, можно сказать, прорвало.

— Знаешь, Маша… Тогда, в степи… Как только я тебя увидел, у меня сразу сердце замерло. Ты была такой напуганной, такой хрупкой… Я сразу понял, что ты должна принадлежать мне. А когда ты оказалась ближе, обняла и прижалась, я совсем разум потерял. Как смог сдержаться и не овладеть тобою прямо там, в седле, до сих пор не понимаю.

Э-э… — вообразив картину подобного интима, мысленно протянула я.

А Ирриар продолжил:

— Позже, когда ты появилась на пиру, я снова рассудок утратил, веришь? И тот кубок с дьярной… И то, как ты ластилась… Маша, я никогда таких женщин не встречал. А утром, получив твой отказ…

— Опять разума лишился, — не выдержав, продолжила мысль я.

Вождь клыкасто улыбнулся и щёлкнул пастью. Тут же остановился, чтобы притянуть меня ближе и припасть к губам.

Поцелуй был долгим и, вопреки привычкам синеглазки, воздушным. В том смысле, что страстью меня не сжигали, демонстрировали чистую, прямо-таки концентрированную романтику.

Я, столкнувшись с подобным отношением, слегка поплыла и даже опьянела. Ну а едва продолжили путь…

— Маша, ты невероятная, — заявил Ирри. — Самая горячая и вместе с тем невинная женщина из всех. С твоим появлением моя жизнь изменилась навсегда. Она уже никогда не будет прежней. И я… я…

Ёп…перный театр. Да что же ты так заикаешься?

— Прости, мне трудно подбирать слова, — словно подслушав мысли, пояснил вождь. — Прежде я никогда о своих чувствах не рассказывал.

Всё. Я уже не просто улыбалась — сияла! Ибо в отличие от Ирри, понимала, с чем все эти откровения связаны. Ведь блондин — романтический герой, а им молчать о чувствах не положено. Такие, как он, просто обязаны о своих эмоциях рассказать!

И хотя временами подобные откровения немного бесят, но это канон. Так что… слушаем и радуемся. И кстати, кивать не забываем.

Вот я и закивала. Причём гораздо активнее, чем следовало. И за всеми этими разговорами как-то не заметила, что мы выбрали совершенно другой маршрут.

В итоге, когда очутились не перед дверью, а перед воротами, подозрительно похожими на те, что вели в огромный зал — тот самый, где проходил общий пир, на котором я махнула целый кубок дьярны, — слегка опешила. Ну и поинтересовалась, конечно:

— Мм-м… Зая, а мы разве не на очередной официальный завтрак шли?

Вождь племени Ургар отрицательно качнул головой и улыбнулся. Только улыбка получилась какой-то печальной. Глядя на такое, я невольно напряглась, но желания испугаться и удрать всё-таки не возникло.

Зато появилось желание расспросить! Однако возможности, увы, не представилось. Раньше, чем успела раскрыть рот, ворота распахнулись, а синеглазый потащил дальше. В наполненный перекачанными головорезами зал.

Вот теперь стало немного жутко. Я даже голову в плечи втянула! Но через несколько шагов вспомнила, в каком фэнтези нахожусь, и расслабилась. Более того — выпрямила спину, вздёрнула подбородок и сменила походку перепуганной гусыни на модельную, от бедра.

А клыкастые воины… расступались. И кланялись при этом весьма почтительно. Правда, смотрели странновато, но что с них, с дикарей, взять?

Когда мы с Ирри одолели значительную часть зала, а живой коридор стал шире, я смогла увидеть кое-что ещё. Там, впереди, толпились черноглазые брюнеты, причём их было ничуть не меньше, чем «наших».

Это стало поводом отбросить стеснительность и, аккуратно потянув Ирриара за рукав, шепнуть:

— Зая, а что происходит?

— Большое собрание племён, — «пояснил» вождь.

— А… — протянула я. И всё-таки уточнила: — А по какому поводу?

Увы, но ответа не последовало. Вместо этого мне подарили новый, исполненный какой-то подозрительной грусти взгляд.

И опять! Очень захотелось удариться в панику, но я сдержалась. Более того, задрала подбородок ещё выше и нацепила на лицо улыбку триумфатора. Ну а как иначе? Ведь я — равная вождю.

В какой-то момент коридор закончился, и стало ясно, что вся эта гигантская толпа воинов образует широкий такой круг. В центре круга стояли военачальники, причём обеих мастей. Делегацию тёмненьких возглавлял, разумеется, Алекс.

Я очень хотела удержать лицо, но, увидав соотечественника, не выдержала и закатила глазки. Он в долгу не остался — выдал стандартную ехидную улыбку, а потом вообще подмигнул.

В этом жесте было столько наглости, что дико захотелось пихнуть Ирриара в бок и сказать: «Зая, врежь ему, а?» Однако я опять-таки сдержалась, а черноглазый…

Он сделал шаг навстречу и, приложив ладонь к сердцу, отвесил неглубокий поклон.

— Приветствую вождя племени Ургар, — в голосе брюнета прозвучали какие-то особенные нотки, этакое величие. — Приветствую гриайму.

Я невольно подобрела и вежливо кивнула в ответ. Лишь теперь заметила, что предводитель племени Рейя тоже принарядился. В смысле, и браслеты, и цепочку с громадным медальоном, и массивную клипсу надел.

Удивительно, но ему шло. Причём настолько, что возникло желание подойти и немножечко этого недопотомка бога пощупать. А ещё ноготком по его чудесной щетине поводить. Туда-сюда, туда-сюда…

— Приветствую, — басисто отозвался Ирриар, и я вздрогнула.

Неадекватные мысли из головы тут же выдуло, на их место пришло закономерное раздражение. Вот чего эта зараза черноглазая так ухмыляется? У него что, других дел нет?

— Рад видеть вас здесь, — сказал Алекс, а я, не выдержав, скривилась.

Он это к чему? О чём?

— Ну, я же обещал, — не менее «понятно» ответил Ирри. — А привычки отказываться от собственных слов у меня нет.

Предводитель тёмненьких снова улыбнулся, но как-то… предвкушающе что ли. А синеглазка клыкастая кивнула, чтобы через миг повернуться ко мне, и…

Новый поцелуй, равно как и предыдущий, в разряд страстных не входил. Правда, мурашкам с гормонами это не помешало. Первые выступили и побежали, а вторые отреагировали менее бурно — просто расчехлили знамёна и приготовились атаковать. Я же вновь почувствовала опьянение, но…

— Зая, что… — начала было я, едва поцелуй прервался.

Только ответа не последовало. Вместо него, вождь племени Ургар потянул дальше, к тёмным, и передал мою руку Алексу.

Алексу?

Так. Стоп! Подождите.

— Что происхо… — вновь начала я, но была перебита.

— Тш-ш-ш, — заявил черноглазый и… новую ехидную ухмылочку подарил.

Всё. Вот теперь я окончательно протрезвела и вспыхнула. Не пытаясь освободить руку из капкана Алекса, стремительно повернулась и уставилась на синеглазого вождя. Тот уже отступил и выглядел печальным, но очень величественным. А ещё на клыкастой физиономии какая-то прямо железобетонная решимость отражалась.

Я открыла рот в третий раз, но подумала и всё-таки смолчала. Более того — прикусила язык и шагнула вбок, дабы теснее прижаться к соотечественнику.

Вождь племени Рейя против подобного не возражал, а совсем наоборот. Даже руку на мою талию положил и показательно поцеловал непорочную деву в макушку.

Ирри всё это дело видел, но ни слова не сказал. Глазищами своими синими сверкнул, и всё.

Та-ак…

Следующим элементом «Марлезонского балета» стало явление некоего странного товарища из числа брюнетов. Он напоминал этакого отмытого и политого дезодорантом бомжа. С запозданием, но я всё-таки сообразила, что перед нами шаман. А вот догадаться о содержимом шкатулки, которую он передал Ирриару, увы, не получилось.

Ирри шкатулку принял, тут же открыл и заглянул внутрь. Военачальники племени Ургар к вождю приблизились и тоже заглянули. По лицам растеклись удовлетворённые улыбки.

— Всё в порядке, — сказал синеглазый.

Его голос разнёсся по залу и вызвал дружный, но какой-то неоднозначный вздох.

— Рад, что вы довольны, — отозвался Алекс.

Вот теперь Ирри от шкатулки отвлёкся и внимательно посмотрел на меня. Во взгляде синих глаз читалось неподдельное сожаление.

— Прости, — беззвучно, одними губами, сказал предводитель блондинов, а я…

Впрочем, нет. Реагировать я не стала. На подкатившую было панику тоже прицыкнула, потому что смысла истерить не видела. Для начала хотелось понять, что произошло. Ну и ещё один момент… Мне тут легенда про прекрасную Грейму и двух претендующих на её тело богов, вспомнилась. Надеюсь, это банальное совпадение? Просто уж на что, а на любовь втроём я не согласна.

Хотя…

Пока размышляла о своём отношении к «тройничкам», общее собрание племён закончилось. Делегация блондинов дружно поклонилась и величественно направилась прочь.

Наша делегация тоже пошла, но в другую, противоположную, сторону. К воротам, которые не просто намекали, а буквально кричали: вы переходите на «сторону зла»!

Лично мне к тёмненьким вообще не хотелось. В данный момент я бы с большим удовольствием догнала Ирриара и устроила очень жёсткий допрос. Тем не менее я шла и даже улыбалась сопровождающим нас с Алексом воинам.

Когда миновали ворота и, преодолев ещё несколько десятков метров, замерли, дожидаясь остальных, тоже сияла. И даже вопросов не задавала, позволяя соотечественнику проявить инициативу и пояснить самому.

Однако Алекс говорить не спешил, зато выглядел предельно довольным. Остальные брюнеты, причём все — и военачальники, и рядовые — настроение вождя разделяли.

Как только последний воин покинул общий зал, а ворота, соединяющие с территорией светленьких, закрылись, один из украшенных браслетами военачальников вскинул руку и воскликнул громогласно:

— Гриайма наша!

Ответом на эту реплику стал настоящий взрыв. Целый шквал ликующих голосов! Такой, что у меня даже уши заложило.

Лепту в происходящее безумие не вносил только Алекс. В смысле, предводитель брюнетов в отличие от остальных не кричал — просто стоял, придерживал меня за талию и улыбался. Причём не мне, а своим сходящим с ума подданным.

И теперь я всё-таки не выдержала, спросила:

— Что происходит?

Невзирая на ужасный гомон, Алекс всё-таки услышал и, одарив весёлым взглядом, сказал:

— Ну ты же слышала, Брехунько. Гриайма наша.

— Э-э, — я закономерно нахмурилась. — Что значит «ваша»? Я гриайма племени Ургар. Я не вам, а им принадлежу.

Волков лучисто улыбнулся и отрицательно качнул головой, а я нахмурилась сильнее. Потом припомнила все события, которые получению статуса гриаймы предшествовали, и добавила:

— Я же не твою, а Ирриарову дьярну пила.

— А ну и что, — отозвался соотечественник.

Я непроизвольно нахохлилась и вновь зашевелила извилинами. Вспомнила рассказ Алекса о дьярне и заговорила вновь:

— Предлагая кубок, Ирриар спрашивал о моём отношении к нему. И Ирриару я как бы сказала «да». То есть ему принадлежать могу, а тебе и твоему племени — нет. Ведь вам я никакого согласия не давала.

— Всё так, — не стал спорить Алекс. — Но то, что ты озвучила, только к статусу невесты относится. А гриайма несколько выше, и для неё другие правила. Абсолютно неважно, кто предложил тебе дьярну. Важно то, что ты осушила весь кубок и выжила.

— Э-э, — вновь «сумничала» я.

— В том же, что касается принадлежности, — продолжил Волков, — тут закон один. Гриайма принадлежит тому племени, чей вождь первым ею овладел.

Всё. Выдержка закончилась, и я плавно выпала в осадок. А ещё глаза выпучила и рот приоткрыла. Что-что?

Алекс реакцию, разумеется, видел и улыбнулся шире прежнего. Через миг притянул меня ближе и шепнул:

— Машунь, да не бойся. Обещаю, тебе понравится.

Вот теперь я подавилась воздухом. Закашлялась и попыталась из захвата черноглазого вырваться, но он не пустил. А вокруг по-прежнему голосили и радовались. У них же гриайма появилась. Какое, блин, счастье.

— Волков, не смей! — прошипела я. — Не смей, кому сказала.

Соотечественник, глядя на моё возмущение, громко… нет, не рассмеялся. Он именно заржал! И пусть ржач был совершенно беззлобным, я обиделась настолько, что даже сумела взять себя в руки и включить мозг.

Мне вспомнился первый завтрак в компании военачальников, и теперь неадекватная реакция последних обрела смысл. Я же буквально с порога заявила, что мы с Ирри не спали. Неудивительно, что подручные Алекса моментально схватились за ножи. Вот только…

— Если гриайма принадлежит тому, кто первым ею овладел, то зачем Ирриар потащил меня на тот завтрак? — спросила уже вслух. — Для чего? Ведь это риск, причём совершенно бессмысленный.

— Ирриар всегда был глуповат и склонен к хвастовству, — пожав плечами, сказал Алекс. — Вот и привёл.

Я поджала губы и кивнула. А потом другой, куда более важный вопрос задала:

— А гриайма — это вообще кто? В чём фишка? Зачем она вам всем понадобилась?

Алекс посмотрел, как на дуру. Более того, он даже улыбаться перестал. Потом махнул рукой, заставляя окружающую нас толпу замолчать, и добавил властно:

— Десять шагов назад. Нам с гриаймой нужно поговорить.

Я не хотела, но всё-таки отвлеклась. Огляделась, чтобы увидеть, как добрая тысяча накачанных, закалённых в боях мужчин, покорно отступает. А когда мы с Волковым остались тет-а-тет, услышала раздраженное:

— Брехунько, ты издеваешься?

От коронного «Э-э…» я удержалась. Вместо этого подняла голову и подарила Алексу самый невинный взгляд. Могла объяснить, что все блондины говорить на упомянутую тему отказывались, но смысл препираться?

— Алекс, давай без глупых вопросов? — попросила шепотом. — Просто объясни.

Соотечественник шумно втянул воздух и прикрыл глаза. А потом всё-таки сжалился, рассказал:

— Гриайма улучшает войско. Даёт плюс один к боевому духу на каждого подчинённого воина. И отдельно — плюс десять к силе, но это только вождю.

Мм-м… Чего-чего?

Собеседник моё непонимание увидел и попробовал объяснить проще:

— Она как артефакт. Благодаря ей боевой дух воинов и сила вождя возрастают. Единственное, гриайма должна постоянно находиться рядом. Без этого эффекта не будет.

Я слегка зависла, но смысл сказанного уловила. Заодно сообразила, зачем меня к походу готовили и почему не желали оставить в городе.

Но это ладно. Это так, к слову. Сейчас интереснее другое:

— С чего ты взял, что я не принадлежала Ирри?

Я думала, Алекс кивнёт на платье девственницы, но он о нём даже не вспомнил. Заметно повеселев, наклонился к самому уху и прошептал:

— А я единственный из всех показатели вижу. Причём не только свои, но и основные показатели союзного войска. Так вот, у войска Ирри плюса к боевому духу нет.

Так. Погодите. Я, кажется, поняла. Плюсы к чему-то там, показатели, данжеоны — это же верные признаки ЛитРПГ.

— У тебя ЛитРПГ? — спросила в лоб.

Соотечественник отреагировал неоднозначно. С одной стороны, улыбнулся, с другой — закатил глаза.

— Машунь, ну при чём тут книги? — И после паузы: — Нет, никакого ЛитРПГ. Но некоторые элементы игровой реальности у меня действительно присутствуют.

Я вопросительно заломила бровь и тут же услышала:

— Например, способность видеть показатели, — пояснил Алекс. — Полагаю, она всё-таки уникальна. Она появилась у меня сразу после перехода в этот мир и, как понимаю, связана с моей увлечённостью компьютерными играми.

Ага. С этим более-менее понятно. А теперь хотелось бы узнать вот о чём…

— Штука, которую ты передал Ирри…

— Лучше не напоминай, — со стоном перебил брюнет.

Только я отступать не собиралась, и вождь племени Рейя всё-таки признался:

— Плюс три к золоту от монстров для каждого подчинённого воина.

— То есть ты обменял плюс три к золоту на плюс один к боевому духу? Ты что, совсем дурак?

Взгляд Алекса сообщил, что дура — это я, однако желания поспорить не возникло. И вообще… я вдруг поняла одну крайне важную вещь. Вещь, о которой, учитывая наши с Волковым разногласия и его вопиющие намёки, конечно, следовало промолчать, но…

— Ирри вас обманул.

Брови предводителя тёмненьких подпрыгнули на середину лба, а я горько ухмыльнулась — вот уж не думала, что клыкастик может быть настолько расчётливым.

— Маша, что? — подтолкнул Алекс.

— Я никогда не смогу стать чьей-либо гриаймой, — пояснила со вздохом.

Брови черноглазого подпрыгнули ещё выше, а я огляделась и сказала:

— Попроси своих воинов отвернуться.

Соотечественник слегка опешил и завис, но через пару секунд отмер и одарил меня подозрительным взглядом. Настала моя очередь закатывать глаза и мысленно обзывать кое-кого тормозом. Ещё через секунду Алекс выпустил меня из захвата, в котором всё это время держал, и прогремел, обращаясь к подданным:

— Всем отвернуться!

Раньше воины подобных приказов точно не получали и закономерно офигели. Но всё равно подчинились, а я…

Я дождалась, когда сопровождающее нас войско закончит манёвр, тяжко вздохнула и задрала подол серебристого платья. И прошептала грустно:

— Вот.