Глава 16 — Время пьяных историй

Будит меня звонок в дверь. Только вырубился!.. Кого там еще нелёгкая принесла? Аа… Айдаров. Теперь точно он.

Самочуй — отстой. Башня как колокольня. Звенит, звонит, гудит… Словно я не бокал шампанского выпил, а пару литров сомнительного вина.

Бреду к двери. Айдаров уже оставил в покое кнопку и просто тарабанит.

— Угомонись, а… — открываю ему. — Иду я.

В каждой его руке по бутылке коньяка.

— С новым годом, дружище! — тянет свою голливудскую лыбу.

— И тебя…

— Чего стоим? — чокается бутылкой о бутылку. — Или ты не один?

— Один. Заходи.

— А борзый чего такой? На оперативку забил…

— А мне уже терять нечего. Она хоть была?

— Неа… Вырубился наш майор. Жена его позвонила, сказала не ждать. Тихонов нашёл тебя?

— А он меня зачем искал?

— Я ж тебе написал всё. Я ориентировку распечатал, а там Машенька твоя.

По дороге на кухню стягиваю с тумбочки телефон. Отключен… Маша, коза!

Включаю, открываю смски. От Айдарова — ничего. Удалила…

— Нашел. Пару часов назад.

— Сдал ему свой бумеранг?

— Мхм… на руки сдал.

— Ну и молодец. Медаль получил?

— Ага… от Машеньки на интерфейс, — тру щеку.

— В смысле? — приглядывается. — А ты чего такой хмурый, не праздничный?

— Да… хрень вышла с бумерангом моим.

— Ты же ее на поезд посадить должен был, — по-хозяйски Лев достаёт из шкафчика бокалы и разливается коньяк.

— Опоздала она на поезд. Я её домой, короче, привез. Сюда.

— Зачем?

— Затем, — смотрю ему в глаза, чувствую, как лицо моё неконтролируемо вздрагивает. Сжимаю челюсти. Внутри опять начинает гореть.

— Ооо… — застывает. Коньяк льётся в бокал, достигает края… и переливается.

— Лев!

— Мля…

Дергает бутылку назад.

— То есть, он её отсюда что ли забрал?!

— Да.

— Так ты её… мм… Ты чего, Медведь, дочку Тихонова тра… — прокашливается он шокированно. — Обесчестил?!

— Да. В смысле — нет. Короче, дело не в этом.

— Не вкурил я твоего однозначного ответа, — ошарашенно тянется за сигаретами. — Конкретней давай. Да или нет?

Вздохнув тянусь за его сигаретами. Перехватывает пачку.

— Ты бросил.

— Дай!

— Отвали. Прикуривает, открывая окно. Так рассказывай, без допинга. Пей, давай… — поднимает бокал. Мне достаётся налитый до краёв. Коньяк льётся на пальцы. Молча чокаемся. Выпиваю залпом как водку. Стягиваю дольку мандарина.

Градусы тут же бьют в голову и колени становятся мягкими.

— Было?.. — пытает Лёва.

Отрицательно качаю головой.

Выдыхает.

— Чего загруженный тогда?

— Мм… Потому что… Она мне понравилась. Очень. И я бы хотел, чтобы было.

— Самоубийца ты что ли?

Пожимаю плечами.

— Ты пойми, Мих, там же нельзя просто покайфовать, там надо сразу жениться. А нахрен оно надо?

Лёва ярый противник брака. Убеждённый холостяк! От идеи жениться у него судороги и изжога. А у меня — нет. Не то чтобы я готов хоть завтра. Но идея меня не отталкивает.

— Я понимаю, да. Но чем плоха идея стабильных отношений с перспективой?

— Перспективой, Медведь, и плоха! — морщится он.

— Чем тебе перспектива-то не угодила. Откуда тебе вообще знать? Может, тебе зайдёт, если влюбишься.

— Не зашло. Был я женат…

— Та-а-ак… — усаживаюсь я поудобнее. — Время пьяных историй? Ты, гаденыш, от лучшего друга скрывал, что женат был?!

— Нечего рассказывать. Женился. Развёлся. В промежутке — трешак длинной в два месяца. И потом пару лет отходняков. Вот и вся история.

Сижу, перевариваю новость.

— Айдаров… — закатываю глаза. — Партизан! И ни разу же не обмолвился! Когда ты успел вообще?! Я же тебя дохрена лет знаю.

— На последнем курсе. Вот как развёлся, сразу к вам.

— Почему женился — не спрашиваю. Тут у меня только одна версия — голову потерял.

Опускает глаза криво усмехаясь.

— Развёлся-то почему?

— Потому что, Медведев, женщины — они дуры. Все до одной. И не обольщайся насчет своей Машеньки.

(История любви Льва Айдарова описана в книге "Её (мой) ребенок")

— Я и не обольщаюсь. Дурёха хроническая. Таких еще поискать. Ладно, наливай.

— Ну и забей. Регина где?

— Нет больше Регины, я слился.

— Ой, грусть, печаль, тоска… — доливает в бокалы еще.

Чокаемся.

За окном валит снег.

— На шашлыки ж хотели всем отделом.

— Настроения нет… — отрицательно качаю головой.

— Тихонов спокойно чадо свое забрал? Или с экзерсисами?

— Стволом махал, идиот пьяный.

— Напугал девчонку?

— Не видела она. Спала. Лёва, а давай тему закроем?

— Почему?

— Ну, а почему ты про свою жену рассказывать не хочешь?

— Бывшую жену, — поправляет он. — А у меня, мать её, травма. Психологическая. Трясти начинает, как вспоминаю. А ты то чего?

— И у меня травма. Я от милой барышни по лицу выхватил. И по самолюбию заодно…

— Бывает, — ухмыляется Лев.

— Если б за "бывает", я бы не парился.

— А за что?

— Всё! Прав ты. Бабы — дуры. Машенька — не вариант, — голос предательски подводит на этой фразе. — Проехали. Живём дальше. Сердце болезненно долбит в ребра, не желая соглашаться с моим решением.

Лев пытливо вглядывается в моё лицо. Мне хочется отвернуться и спрятать от него мои слабости. Но зачем? Если они есть, надо это принять. Залезла эта коза куда-то под кожу.

— Наливай… — киваю на вторую бутылку.

Лев с характерным хрустом скручивает крышку.

— За любовь? — поднимает бокал. — Чтобы пронесло от этой дряни!

Без особого энтузиазма делаю глоток. Походу, опоздал Айдаров со своими оберегами.

— Не работает? — дергает бровью.

— Не.

— А чего быстро-то так?! — психует он. — Как они это делают, а?? И суток не прошло, а какая-то девчонка матёрого Медведя живьём расчленила.

Присев на подоконник смотрит вниз.

— Вау!.. — восхищённо. — Смотри, прокурор своему отпрыску на новый год какую красотку роскошную подогнал!

— Чего?.. — мгновенно вскипаю я срываясь с места и выглядываю в окно.

— Чёрный Ягуар!

Перед воротами прокурорского дома и правда роскошная сверкающая глянцем тачка. Возле нее суетится "отпрыск".

— Тьфу… — выдыхаю я. Маша везде грезится.

— Тачка — мечта просто!

Закрываю глаза, веду ладонью по башке своей невменяемой. От всплеска тестостерона крутит мышцы.

Вот, будешь, Медведь, в окно любоваться как ушастый твою Машеньку на Ягуаре катает. Домой привозит…

Бокал в моей руке лопается.

— Черт!

Убираю осколки под озадаченным взглядом Льва. Смыв с руки кровь достаю еще один бокал.

— "Ох, беда-беда, огорчение"… — чуть наигранно причитает Айдаров. — Ты чего, Медведь?

— А это жених, — сглатываю я. — Бумеранга моего. Тихонов же с прокурором старые корефаны. Просто так попользоваться Прохоров дочь им не отдаст. Значит — жених. Заяц этот… — разглядываю худощавый силуэт прокурорского сына. — Не заяц, а козёл. Приставал к девочке. А отец не заступился. Вот она и рванула…

— Ты знаешь, Медведев, а я бы на слово не верил. Женщины они…

— Дуры, ага. Я тебя понял.

— Да, но хитрые. У них для каждого мужика своя версия происходящего. Не факт, что именно так всё было.

— Нехило тебя жена твоя подрихтовала.

— Бывшая! — фыркает он.

— А пенишься, словно настоящая. Имя то у неё есть?

— Есть.

— Какое?

— Красивое у неё имя. И сама она… — сглатывает.

— Изменила?

— Не знаю я… — отворачивается. Снова тянется за сигаретами.

Прихватив бутылку и бокалы перемещаемся к камину.

Взгляд Айдарова застывает на наручниках с красной опушкой, лежащих на белых простынях. Переводит его на пустые бокалы из-под шампанского…

— Аааа… — взмахивает он растерянно руками. — Ты ж сказал ничего не было!

— Я не так сказал. Но ничего, считай, не было. Просто… — пожимаю плечами. — Общались.

— Ну да.

— Близко.

— А ну это, конечно, объясняет наручники! — угорает он.

Выливая половину оставшегося коньяка мне, Лев прикладывается к горлышку. Мы уже оба пьяные. Жар от камина клонит в сон.

— Чего делать будешь, Медведь?

— Ничего не буду. Сказал же.

— Не гони…

— Ну я же тебя, умудренного, слушаю. Что опять не так-то?

На самом деле мнение Льва здесь не причём. Но что-то колом в груди встало после её слов и пощечины. И я не хочу…

— Меня не надо слушать. Если бы я мог всё вернуть… Я бы… Я бы тогда всё иначе сделал. Но тогда накрыло обидой. И я сдулся. Я сдулся, а ты не сдувайся. Я тогда пацан совсем был. Мне простительно, наверное, было. А тебе уже нет.

— Как её звали?

— Марьяна… — срывается его голос.

— А где она сейчас?

— Понятия не имею.

— Найди.

— Нет! — допивает коньяк залпом.

— Почему?

— Уверен, у неё уже давно другая жизнь. Моё место занято. А у меня… тёлки на пару раз. И пустота. Ничего не получается. Не могу заполнить.

— Я думал — не хочешь. Прикалывает тебя так — налегке куражиться. Ну, попробовать-то можно найти. Вдруг она тоже сожалеет? Почему нет?

— Потому что Лев — слабак и баран, — рычит он зло. — А ты не будь как Лев. Если твоё — не отпускай. С дырой в груди хреново жить. И не факт, что потом удастся чем-то заткнуть.

— А ты отпустил?

— Отпустил, наверное… Только до сих пор трясёт, как представлю, что её там жарит мудак какой-нибудь. Тоже она меня… за сутки живьём расчленила.

Лежа на ворсистом ковре у камина разглядываем потолок.

— Фотки жены есть?

— Неа… удалил всё сгоряча.

— Соц сети?

— Она свои удалила. Ничего нет, Медведь.

— Два идиота.

— Мхм…

— Найди…

— Отстань…

Вырубает.