Глава 17 — Неожиданная встреча

Пожимаем по очереди руку дежурному на проходной.

— Вазелин взяли, — скалится он. — Объяснительная ваша уже всех облетела. Талантливо, Медведев!

— Ну звездец… — переглядываемся мы. Доюморили…

— Тихонов в духе? — дергает вопросительно бровью Лёва.

— Он теперь в духе не бывает. Все щемятся, чтобы под руку не попасть.

— А почему?

— А кто его знает…

Красная дорожка, лежащая в коридоре еще со времён совдепа в центре уже прилично вытерлась.

Плечом к плечу, молча идём по ней с Лёвой к кабинету Тихонова. Останавливаемся у открытой двери приёмной.

Его секретарь — Юлия Анреевна — говорит по телефону, накручивая прядь смоляных волос на палец. Бывшая Айдарова. Одна из многочисленных бывших. Он всегда выбирает брюнеток или рыжих…

— Марьяна твоя — блондинка? — тихо уточняю я свою догадку.

— Ну да. А что?

— Да так…

С усмешкой качаю головой, закатывая глаза — тридцаха скоро мужику! Как пацан…

— Да, Иван Николаевич… Поняла, Иван Николаевич… — кивает Юля, разглядывая свой маникюр. Вздрагивает, замечая нас, застывших в дверях. Кладёт трубку.

— Привет… привет… — чуть в разнобой здороваемся мы с ней.

Машинально и немного нервно поправляет на себе одежду и волосы парой скупых жестов. Распрямляет спину.

— Здравствуйте, — прохладно.

— У себя? — киваю на дверь. Дверь в кабинет Тихонова напротив ее стола.

— У себя, но занят.

Стреляет глазами на стоящие у стены в ряд четыре стула.

— Садитесь, ждите. Вызовет.

— Бак пустой совсем, — досадой смотрю на разрядившийся телефон. — Вырубится сейчас…

— Давай, Миш… — протягивает руку Юля. — Поставлю на зарядку, пока ждёшь.

Отдаю ей свой телефон.

— Благодарю.

— Как у тебя дела?

— Да как… — киваю на дверь Тихонова. — Жду казни четвертованием.

— Ну, а в целом? Женился?

Улыбаясь отрицательно качаю головой. Её улыбка становится чуть шире и взгляд более заинтересованным.

— Эх! Какие мужчины у нас непристроенные, — вздыхает романтично закатывая глаза.

Юлия Андреевна решила подергать Льва за причиндалы? Расстались они не очень. И по его инициативе. Слился, короче…

— Михаил, а можно Вас сегодня вечером для одного приятного дела ангажировать? — игриво.

— Эм… приятного? — растерянно оттягиваю воротник водолазки, делая вдох поглубже. Даже как-то неловко отказывать не уточнив сути вопроса.

— У меня подруга заболела, билет в театр пропадает. Да и одной идти не хочется. Может, у тебя вечерок свободный?

— Юленька… ну какой из меня театрал? — пытаюсь вежливо съехать я. — Я ж в кресло не втиснусь. А втиснусь, так весь вид позади сидящим перекрою. Неудобно это, — многозначительно намекаю ей я, что при живом бывшем его лучшего друга клеить — это зашквар.

Но, видимо, в этом весь смак!

Поэтому Юленька набирает в грудь побольше воздуха для более убедительной тирады, а для повышения моего давления чуть чаще порхает своими густыми ресницами, приоткрывая свои бордовые губы.

Но давление моё повышено совсем по другому поводу… Тут Юленька в пролёте.

— "Юленька", — повторяет мою интонацию Лев с каплей яда, но весело. — А можно водички? В горле пересохло.

— У меня не кафетерий, — показательно холодно.

Ухмыляясь Айдаров закатывает глаза.

— Я ж у тебя всего лишь воды стакан прошу. Ты чего злая такая, Юль?

Дверь в кабинет внезапно открывается. Мы с Айдаровым рефлекторно подскакиваем на ноги и вытягиваемся.

Но выходит не Тихонов, а… Маша!

Замирает прямо напротив, растерянно глядя снизу вверх нам по очереди в глаза.

— Здравствуйте… — тяжело сглатывает, чуть-чуть приседая, словно в реверансе.

Щеки мгновенно краснеют. Мои губы помнят какие они нежные…

В грудной клетке болезненно дергается и одновременно порхает. Теряюсь от остроты накатившего трипа… Ух!

— Здравствуйте, Машенька! — реагирует первый Айдаров.

А я не могу среагировать. Стою смущенный как мальчишка. Тридцаха тебе скоро, Медведь! Ты чего опять поплыл-то без вёсел?! Резвее, чем Айдаров со своими дурацкими принципами.

Громко втягиваю воздух, понимая, что все это время не дышал. И грудная клетка срывается, начиная ускоренно качать кислород.

— Я надеюсь, у Вас все хорошо? — осторожно уточняет Лев. — А то мы с Михаилом очень беспокоимся.

— Вашими молитвами!.. — ведёт обиженно бровью Маша, гордо задирая подбородок.

Мы стоим так, что нас не обойти. И Маша растерянно мнётся, отводя взгляд. Потому что я, не моргая, пялюсь на неё.

Айдаров чуть заметно пинает меня по ботинку.

— Здравствуй, Маш, — наконец-то отмирая, выдаю я неровным голосом.

Трындец, Медведь! Да что с тобой?!

Продышаться… проораться… и водички, да! В горле спазм, голос подводит.

Поднимает на меня свои огромные глазищи. Всё вокруг испаряется. Остаёмся мы вдвоём. Меня так тянет к ней… Просто крышеснос! Я даже не могу припомнить в это мгновение, почему не могу обнять, затискать и покайфовать от нашей встречи. Она же моя Машенька… Я же уже присвоил. И ей позволил. Утонул в девочке с головой!

— Здравствуй… те, — шёпотом добавляет она.

— "..те"? — дергает меня.

Голова возвращается на место, внутренности обрушивается вниз с неприятным тянущим ощущением. Щека начинает гореть…. Сжимаю челюсти.

— Марья, сядь, подожди, — строго и недовольно распоряжается выходящий следом Тихонов.

Замечаю, как на мгновенье её лицо обиженно вздрагивает.

— Айдаров… — кивает ему Тихонов. Зайди.

Значит, по очереди четвертовать будут.

Оборачиваясь на мгновение вокруг своей оси за спиной у Маши, Айдаров говорит мне беззвучно губами: " не тупи" и исчезает за дверью.

Маша присаживается на стул, что стоит подальше от меня и ближе к выходу. А я на ближний. Между нами еще два. Но плечо моё горит так, словно она прикасается к нему своим. С колотящимся сердцем слепо смотрю в стену перед собой.

Всё? Вот так нелепо закончится наше знакомство?

Как не тупить-то, если я тупо не понимаю в какой логике эту ненормальную перекрыло?

— Миш… — нарушает звенящую тишину Юля. — Ну что насчет театра? Составишь компанию сегодня?