Глава 19 — Важные органы

Ехать или не ехать?… Если ехать, то зачем конкретно. Должна же быть какая-то логика в поступках? Но логику мою отрубило. Я просто знаю где её сегодня найти и не могу от этого знания отключиться. Я там обязан быть и всё. Но смысл, если я не могу объясниться? Тихонов, чтоб его…

— Пришли. Лёва, вот чем мы занимаемся, скажи, а?

— Ну, а что делать? Участкового она знает, дверь ему не открывает…

Лёва в шутку прицеливается воображаемым пистолетом в стальную дверь тридцать восьмой квартиры.

— "Ночной дозор, выйти из тени!"

Поржав, жму на кнопку звонка. Лев включает камеру на телефоне.

— Оперативная запись… — ловит себя в объектив, потом меня. — Медведев улыбайся.

— Идиот… — отталкиваю его руку с телефоном.

— Кто там? — раздаётся подозрительный женский голос из-за двери.

— Ада Хармановна? Нам Ваш адрес дали… говорят, Вы можете помочь в одном личном деле.

— А кто дал?

— Теть Люда… — придумываю я. — Соседка наша.

— Люда? — приоткрывается щель.

Выглядывает пожилая цыганка. Дверная цепочка брякает.

— Ага…

— А какому делу?

— Человечек нам один сильно в бизнесе мешает. Говорят, Вы умеете с дороги убирать таких.

Дверь закрывается. И через мгновение распахивается шире. Чернявая голова с проседью на мгновение выглядывает на лестницу.

— Проходите…

В комнате у местной ведьмы дорого-богато. Все в коврах, вензеля золоченые, портьеры парчовые — красные с золотом, мебель — под красное дерево.

— На Арахну похожа… — шепчет мне Айдаров.

— Какую еще Арахну?

— Ведьму. В детстве книжка у меня была такая. "Желтый туман". Не читал?

Цыганка характерная! Нос горбинкой, глаза чуть навыкат, губы большие, зубы редкие. Впечатлительные да впечатлятся! А мы с Айдаровым уже всякого насмотрелись, нас характерной внешкой особенно не удивишь.

— Садитесь, — кивает она нам на диван.

Я даже слегка теряюсь под ее пристальным черным взглядом.

— Выбор тебе предстоит нелёгкий… Есть у тебя недоброжелатели… хотят твоё забрать! А оно же твоё…

— Хм… — поджимаю губы, чтобы не улыбаться. — А клиент, собственно, вот, — киваю на Лёву, переводя стрелки.

Обращает свой пронзительный взор на него. Склоняет голову набок.

— Жена у тебя… крутится возле нее один… настойчивый… уйдёт к нему, если…

Лицо Айдарова вытягивается и идет пятнами.

— Нет у меня жены. Мы по другому вопросу.

Лев достаёт пачку денег. Её глаза загораются.

— Ну что ж… говорите.

— Правда, что Вы оказали услугу Рябухиной Вере Ивановне в наведении порчи на… смерть, — морщусь я, — на её соседа Шорохова.

— Правда, — надменно.

— И треснул мир на пополам… дымит разлом… — бормочет улыбаясь Айдаров. — И льётся кровь, идет война бобра с ослом…

Пинаю его по ботинку, поджимая снова губы. Лишь бы поржать!

— Не верите? — прищуривается ведьма. — А вот подождите… Скоро сживу его со свету.

— И сколько стоила Ваша услуга?

— Тариф один — сорок тысяч, — подозрительно.

— А деньги до или после?

— До.

— То есть Вера Ивановна услугу уже оплатила, и Вы активно работаете над ее проблемой?

— Да. А вам какой интерес?

— Ада Хармановна… В общем, у нас два заявления. Одно со стороны Рябухиной о мошенничестве. Второе со стороны Шорохова — угрозы, психологическое давление, запугивание и доведение до самоубийства. И мы не можем сообразить по какой Вас посадить. Признание Ваше мы уже записали…

— Менты, что ли? — подскакивает с места.

— А что ж Вы нас сразу то не рассмотрели своим волшебным зрением, Ада Хармановна? — осуждающе качает головой Айдаров.

— Так что? По какой статье дело открывать? Обманули Вы Веру Ивановну и деньги ей будете возвращать. Или не обманули и с Шороховым судиться будете по уголовной статье?

— Обманула… — куксится она.

— Денежки гражданочке верните. Завтра в десять утра. В участке, при участковом. Тогда она готова забрать своё заявление. И больше клиентов не принимайте. Мы за Вашей деятельностью будем очень внимательно следить.

Настроение её внезапно меняется.

— А может, мы договоримся?.. — прищуривается и заискивающе улыбается мне. — Какое от меня зло? Сейчас ко мне бегают, а так киллеров искать пойдут. Будет вам работы немеренно… Я, считай, громоотвод.

— В каком смысле — договоримся?

— Я с твоего пути недоброжелателя твоего уберу… ох и власти у него! А ты… ты получишь то, что так хочешь. Другого способа это получить у тебя нет. А вы, в свою очередь, прикройте глаза на мой безобидный бизнес.

Вот хорошие они психологи, как не крути. Ничего ведь, зараза, по существу не сказала, а в моей голове уже вся картинка целиком дорисовалась. И то, что хочу и властный недоброжелатель… А от того, что другого способа получить нет… Ох… и хреново мне сразу!

— Нет, Ада Хармановна, придется мне как-то самому выкручиваться. А утром завтра Вы деньги верните…

— А жена у тебя есть… — машет пальцем на Льва.

— Расписывайтесь, — сердито подсовывает он ей бумаги.

— Что это?

— Штраф, предупреждение… читайте!

— А если не подпишу?

— Увезем в СИЗО до выяснения.

Размашисто черкает на бумагах.

— Не боишься, что прокляну? — исподлобья поглядывает на Айдарова.

— Гражданочка, я человек суеверный, заподозрю, тогда уж я Вас со свету сживу. Мало не покажется! Давайте уж миром расходиться…

Уходим.

— Вот, что за токсичное племя?! — плюётся он. — Хрень же сказала, а цепляет!

— Мда… меня тоже передёрнуло. Но ты знаешь, есть польза от ее кликушества.

— Какая? Победа над здравым смыслом?

— Нет, — ухмыляюсь я. — Вот она несет всякую пургу, тыкая в тебя вслепую, а ты для себя мгновенно проясняешь — что у тебя на душе и с чем бороться. Вот ты прояснил?

— И ты туда же? Отвали, Медведь.

— Значит, прояснил. Просто еще не созрел. И я прояснил.

— Иди ей еще денег дай за услуги психолога!

— Ладно, не рычи, Лев, — тяну ему руку. — Поехал я.

— Куда?

— В театр…

— Решил с Тихоновым окончательно поссориться?

— Если я не поеду, значит, права Маша. Нет у меня одного важного органа, чтобы на неё претендовать. А я претендую.

— Яиц что ли? — угорает он.

— Мхм… Надо бы нам с ней поговорить.

— Мда… а девчонка-то не одуванчик!

— Та еще коза.

— Ну, давай. Органы органами, но перед батенькой не палитесь, — наставляет меня он. — Мне без тебя в отделе неприкольно будет.

Театр…

Вот уж не моё заведение. Я там как слон в посудной лавке! Пройдя внутрь разглядываю свой билет. Где эти места?..

— Извините, — подхожу к женщине стоящей на входе в зал. — Не подскажите?

Показываю ей билет. Она осуждающе смотрит на меня.

— Третий звонок… — вздыхает. — Это балконы. Вверх по лестнице и направо.

Забегаю наверх. Отодвигая портьеру делаю шаг внутрь. Свет уже погас и на сцене действо. Жду когда глаза привыкнут к темноте.

Кресла на балконе стоят в один ряд. Всё занято, кроме крайнего. Встаю за его спинкой, опуская взгляд. Запах знакомых духов…

Машенька… Плечи открыты… на шее газовый шарф. В руках телефон. Экран горит. Чуть наклоняюсь, читаю.

Никита Зайцев: "Можно я за тобой заеду?"

Машины пальчики набирают: "Извини, но не надо…". А потом стирают! И набирают: "Я тебе перезвоню. Потом."

От ревности меня накрывает.

— А ты сейчас перезвони, чего тянуть? — зло шепчу я ей. — На новом Ягуаре покатаешься.

Тихо вскрикивает и застывает.

— Зайцы-то на Ягуаре — это же совсем другое дело, м? Мда. Быстро ты, Машенька, переобулась.

Подскакивает с места. Давлю на плечи, впечатывая её обратно в кресло.

— Подождёт твой ушастый. Сиди. Наслаждайся спектаклем.

Сажусь рядом с ней в кресло. Сердце барабанит, глаза застилает пеленой. Сцены не вижу. Реплик не слышу.

— Отличный спектакль, Маша. Просто отличный…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍