ПМП 37. Очередной странный сон и новая проблема

Я снова оказалась в густой насыщенной тьме, похожей на очень плотный черный туман. Она приятно холодила кожу, ласково обнимая за плечи. Мне было спокойно, легко. Не было того иррационального страха, когда мозг начинает рисовать панические картинки в голове на любой подозрительный шорох или промелькнувший во тьме силуэт. Нет, я не боялась и шла уверенно, хоть и не видела ни зги – как выражается бабушка, ворча на меня, когда я выключаю в общем коридоре свет, а она ночью, спотыкаясь в темноте, вспоминает черта и кричит: «Манька! Ты опять свет выключила! Ни зги не видно! К туалету, как по окопам пробираюсь! Того гляди немцы палить начнут!» Бабуля всяко не дитя войны – родилась в 51-ом, но любила упомянуть немцев всуе.

Шла дальше, зацепившись мыслью за странное слово, промелькнувшее в голове. Ни зги не видно. Что за «зги» такая? Я понимаю «ни черта не видно», но «зги»… Чего только люди не придумают. Потом замучаешься объяснять иностранцу, почему все поголовно любят выражение «тянуть кота за хвост» и другие его формы. Вообще же, дело это отчаянное, кошак ведь и цапнуть может… От размышлений о темном лесе русской речи – а о чем же еще думать в полной темноте? Не о ползучих же многоножках, в конце концов, – меня отвлек плач. Прерывистый, жалобный… Детский?

Незаметно для себя ускорилась. Ребенок? Откуда он здесь? Потерялся? Почему он плачет? С каждым новым вопрос мои шаги становились беспокойнее, резче, быстрее. И вот впереди в бесконечном туннеле тьму рассеял свет – слабый дребезжащий угасающий. Ринулась туда, боясь предположить страшное, – хотя чем ближе я подходила, тем некомфортное становилось, хотелось даже зашипеть дикой кошкой. Похожее чувство возникает, когда идешь в натирающих мозоли туфлях, или сосед-придурок по комнате включает свет посреди ночи – раздражение и желание избавится от источника неудобств. Но как только я увидела маленькую фигурку – съёжившуюся, дрожащую – осененную легкий ореолом света, исходившего от угловатого мальчика-подростка с пшеничными волосами с легкой, едва заметной, рыжиной.

– Ты потерялся? – спросила я, оставаясь на расстоянии шага. Свет все-таки тревожил меня, неприятно щекоча теплом мою кожу.

Мальчик выпрямился, подняв голову от колен. На вид ему было не больше 13-ти – круглое открытое лицо, курносый нос, усыпанный веснушками и большие голубые глаза, чистые, как небо в ясную погоду.

– Он придет… за мной… – голос мальчика дрожал, перемешиваясь со всхлипами, а по щекам текли слезы. – Он придет… Я подвел его…

– Кто придет? – спросила я, чувствуя, как страх сжал сердце.

Но мальчик не ответил. Замерев, он стеклянными от ужаса глазами смотрел мне за спину.

Жуткие, гулкие шаги, сопровождающиеся невыносимым скрежетом, заполнили пространство. Я повернулась…

– Святые кочерыжки! – резко присела, распахнув глаза. Не знаю, что я там увидела во сне, но это явно была не Рэйнбоу Дэш [пони-пегас из «My little pony»].

– Гляжу, ты проснулась, – улыбка Вика чуть дрожала из-за движения горячего воздуха в промозглой ночи. Импровизированный костер все еще горел, треща и фыркая, будто возмущаясь за неподходящую пищу. Все же глыбы снега совсем не то, чем поддерживают огонь. Правда, присмотревшись, я заметила в нем пару пожухлых веток. Языки пламени искрились, плясали, заставляя мысли двигаться в такт. Сон благополучно забылся. Но зато меня волновали вопросы поважнее.

– Это был сон? – обняла себя за плечи. Стоило выбраться из теплого кокона плащей, в которые меня, очевидно, завернул Вик – бросило в дрожь. Одежда была на мне. Правда, только рубашка другая – с завязками на вороте, от которой исходил ставший знакомым аромат с нотами сосновых иголок – явно не с моего плеча.

– Нет. Выпей, – Вик протянул мне маленький медный стаканчик – жгучая жидкость лизнуло огнем язык, похлеще красного перца. Не успела задать следующий вопрос, выхватив протянутый бурдюк, начала с жадностью заливать пожар во рту. Но зато эта жидкость взбодрила и согрела. Я уже не чувствовала себя перезрелым огурцом, забытым в холодильнике.

– Что это? – спросила я. Мало ли что он мне подсунул. Вдруг я теперь в огненную саламандру превращусь или еще в кого.

– Дыхание дракона. Универсальная приправа – восстанавливает силы и согревает.

Бок жутко зачесался, отвлекая от разговора. Но Вик перехватил мою руку прежде, чем я залезла под рубашку.

– Не стоит, – посоветовал он, – осторожно приподнимая края повязки и проверяя целостность зеленой кашицы вместо примочки от глубокого пореза на моем животе. И как я кишки не растеряла?! Сглотнула подступившую тошноту, стараясь не дышать. Вдруг эта зеленая корка лопнет, вместе с тонким слоем поврежденной кожи? Ну, все… Умру в самом рассвете лет, так и не получив диплом. И где? В непонятном мире? С непонятными личностями?

Окинула взглядом пространство – фаты спали, накрывшись своими походными плащами. Ну вот… Они спят, а я тут умираю. Всполохи огня становились сильнее с каждой новой мрачной мыслью.

Но пламя затихло, как только тяжесть чужих рук легла на мои плечи. Вик осторожно взял меня за поникший подбородок. Сердце тревожно забилось где-то в трахее. Огненные искры отразились в изменчиво-карих красах. Сглотнула, затаив дыхание.

– Опять ты чудишь, – улыбнувшись, парень щелкнул меня по носу. – Такое лицо состроила будто тебя пополам разорвало, и ты уже с миром прощаешься, оставляя мне на память эту… как его жвалку.

– Жвачку, – машинально поправила я, отстраняясь. Наваждение растворилось в наступающих сумерках.

– Да Танатос с ней. Ты как? – насмешливое лицо стало серьезным. Он беспокоился. В душе потеплело.

– Странно… – прикрыв на секунду глаза, прислушалась к своим ощущениям. – Чувствую, так будто на животе линь небольшая неприятная царапина. Саднит и все.

– Ну, Слава Кроносу, – с облегчением выдохнул парень, – Значит, я правильно все смешал.

– А что это?

– Ты такая любопытная, – улыбнулся Вик, одергивая бархатисто-черный плащ с разрезами для рукавов, полулежа устраиваясь на старой мешковине у костра. Обновка? Ах, да, у нас же переносной интернет-магазин с молниеносной доставкой. Вот, интересно, как он вытягивает нужную одежду через такую небольшую щель?

– Мазь из Вульнерарии, Плантаго и католики алоифи [ (греч.) – универсальная мазь], – лениво протянул он, зевая.

– Надеюсь, не токсичная… – придвинулась ближе к костру, снова поежившись. Буният вздрогнул, подплыл ко мне – тяжелое полотно прикоснулось к спине. Утешает? Ковер? Да уж… Чего только в жизни не бывает.

Пригревшись, так и уснула.

От утреннего мороза ресницы заиндевели и слиплись. Выдохнув облачко пара, заерзала, ища ускользающее тепло. Рука нащупала что-то теплое, мягкое и… живое? Шарахнулась прежде, чем успела разглядеть знакомого воришку, бесцеремонного залезшего в мой импровизированный лежак из двух плащей и ковра.

– Ты чего? Это ж я… – зевнув, протянул он, сонно потирая глаза.

– А я уж подумала, что ко мне местная змея заползла, – недовольно пробурчала, поправляя одежду и потирая затекшие плечи. Костер погас. И, скорее всего, давно.

– Какая ж я змея? Я теплый, – невинная улыбка парня заставила в непонятном смущении закусить губу, дабы не ляпнуть еще какой-нибудь чуши.

– Чего орете? – услышала недовольный голос в районе шеи. Ну конечно, мой капюшон – излюбленное место гнездования фей. – Ночью холодно стало, – пояснил Айом, как только мои брови сердито сдвинулись. Была я зла? Не совсем. Просто… Кто ж так делает без предупреждения. Фатов я могла запросто раздавить. А Вика… После разговора с Дзимму, я не уверена, что со мной он в безопасности. Неужели, им совсем не страшно?

Озвучила вопрос, на что услышала звонкий хохот нестройных голосов. Это меня не оскорбило. Наоборот – порадовало. А то с этими разговорами про силу хаоса и разрушения, плотно подсевшую на чувство страха, начинаю чувствовать себя изгоем. Хотя, по сути, так и есть. Этот мир – не мой. Я не знаю, что буду делать, если останусь одна. Способность с позитивом оценивать ситуацию с каждым днем забивается все дальше в угол растерянности и непонимания.

– Скажешь тоже. Страшно… – хмыкнул Вик. – Да у меня таких приключений не было с… Да никогда не было! Я видел морского дракона, – парень возвел руки к небу, намекая на эпическую ценность данного события. – Поездки по другим Денницам, в основном, сводились к воровству какой-нибудь бесполезной вещицы. А вот когда я смогу обокрасть самого коллекционера… Смогу вычеркнуть еще один пункт из списка «Сделать до 30-ти».

– А сколько тебе лет? – поинтересовалась я. Этот вопрос частенько возникал в голове. Не то, чтобы у меня были какие-то задние мысли. Просто, лучше бы знать.

– Двадцать семь, – ответил он, проигнорировав мой открытый рот.

– Серьезно? – Вик кивнул, а лишь неверующе покачала головой. Вот балбес.

– Куда дальше? – Принц устроился на моем плече, жуя что-то из своей котомки. Мысли о жаркое из кузнечика не отпускали. – Не терпится уже попасть в столицу Лио. Говорят, замок ванаки сделан из чистого золота.

– Ага, как же. Максимум, что там золотого – это крыша. Остальное илиосная [(греч.) – солнце] магия, – фыркнул Авигдор, собирая наши немногочисленные пожитки и складывая их в мешок. Туда же угодила моя сумка и шкатулка Дзимму. Вик объяснил это тем, что ценные вещи лучше хранить в одном месте. Решила не спорить. Пока. Хотя и считала, крайне неудачной идеей хранить все в огромном мешке. Который так и кричит: «Загляни в меня».

Мы уселись на чуть одеревеневший от мороза ковер, и Вик уже собрался отдать команду Бунияту, как из воды показалась знакомая голова.

– Аой? – округлила глаза и спрыгнула с полотна, как только девушка вышла из воды и нетвердой походной направилась к нам. Она была какая-то потерянная. Осмотрев берег сине-золотным взглядом, ее лицо просветлело, и она бросилась ко мне на шею. Я покачнулась, неловко похлопав мокрую спину. Девушка дрожала. Но не от холода. Ее сотрясали рыдания.

– М-м-аша… – она подняла свои глаза, полные надежды на меня. – П-п-омоги мне. Я беременна.

Девушка рассеяно коснулась плоского живота, а в моих мыслях началась паника, как на земле во время потопа. Как я ей помогу, я ж не гинеколог?