ГЛАВА 18

«Эверли».

«Эви…»

Мне казалось, я слышала тихий голос, зовущий меня в мир живых. Чувствовала сильные пальцы, сжимавшие мою безвольную руку, легкое дыхание, чужое тепло возле бедра, ощутимое даже сквозь плотную ткань рубашки и несколько одеял. Кто-то был рядом, всем сердцем желая, чтобы я очнулась. Родной, близкий, желанный…

— Эви…

Ласковое прикосновение ко лбу, выбившаяся прядь, заправленная за ухо. Разговоры, разговоры, разговоры — «она совершенно истощена», «нужно время, организм ещё недостаточно восстановился», «не стоит беспокоиться, милорд, в столь юном возрасте негативные последствия минимальны». Οтчего-то было приятно знать, что кому-то небезразлична моя судьба.

«Эви. Эви…»

Я улыбнулась призрачному голосу.

И открыла глаза.

Никого.

Я была совершенно одна в незнакомой спальне. Из высокого окна, занавешенного тонкими шторами, лился мягкий рассеянный свет. На стенах блестели золотом дорогие рамы картин. Благоухали цветы, украшавшие прикроватный столик, заставленный склянками, бутылочками и баночками. Под парадным портретом незнакомой статс-дамы чернел за позолоченной решеткой потухший камин. У закрытой двери на стуле белели забытые кем-то пяльцы.

Балдахин кровати был поднят. В изножье лежал вязаный плед, а перина, огромная и широкая, была мягкая, точно облако. И лишь одна деталь в богато обставленной спальне казалась инородной и лишней.

Я.

Что я здесь делала — в чужой постели на тонких шелковых простынях среди богатства и роскоши, достойных, по меньшей мере, баронессы Вудверт?

И тут память вернулась ко мне — обрушилась на плечи невыносимой тяжестью.

Ночной сад. Поиски Лорри. Встреча с герцогом. Бегство. Погоня. Мэрион. Граф Хенсли…

Я бросила взгляд на окно и чуть не задохнулась от ужаса. Сквозь полупрозрачные шторы ярко синело полуденное небо.

— Лорри!

Где она, как она, что с ней?

Я дернулась, приподнимаясь на локтях — и тут же со стоном упала обратно в облачные объятия перины. Перед глазами запрыгали черные точки, приступ дурноты сдавил грудь. Тело не слушалось, голова раскалывалась на части.

Упрямо сжав губы, я попыталась снова.

И снова.

Сесть удалось с четвертой попытки. Вцепившись в край прикроватного столика и тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, я опустила на пол сначала одну ногу, затем вторую. Оперлась на столешницу, пошатнулась…

— Миледи, что вы делаете?

От неожиданности пальцы ослабли, и я бессильно упала обратно на подушки. В дверях спальни замерла служанка — незнакомая миловидная девица в белоснежном переднике. При виде меня она заохала, едва не выпустив из рук поднос с кувшином воды и полотенцем для обтираний.

— Нельзя же так, миледи, — опустив тяжелую ношу на стул, она подлетела ко мне и, обняв за плечи, попыталась уложить обратно в постель. — Доктор и его светлость велели вам лежать и набираться сил. Так что если нужно чего, миледи…

— Я не леди, — странное, неуместное обращение и едва прикрытая насмешка в голосе девицы выбили меня из колеи.

— Были такие слухи, — фыркнула служанка. — Но его светлость приказал обращаться к вам только так и исполнять малейшую вашу прихоть.

— Εго светлость?.. Лорд Хенсли?

— А кто же еще? — девица хихикнула. — Жених ваш. Будто не знаете.

Жених?

Подтверждение нашлось сразу же, не пришлось даже расспрашивать насмешливую служанку. Безымянный палец правой руки украшало кольцо — изящный золотой ободок с россыпью мелких бриллиантов и сиреневым сапфиром в центре, напоминавшим об аместистовом взгляде графа Хенсли и чарах мастера над разумом.

Я нервно сглотнула.

Немыслимо. Невероятно.

Происходящее казалось чем-то совершенно нереальным — очередной игрой в «леди Хенсли», которую Лорри выдумала, чтобы подразнить меня за тщательно скрываемый интерес к старшему брату. Однако вот она я, в богатых покоях, и на моем пальце помолвочное кольцо рода Хенсли. Что это, если не чья-то глупая шутка?

— Ох и шуму же вы наделали своим появлением, миледи, — не заметив моей растерянности, проговорила служанка, явно желавшая разузнать как можно больше свежих сплетен. — Появились во дворце среди ночи вся в грязи да в лохмотьях, а потом еще и слегли с лихорадкой. Милорд чуть с ума не сошел, пока доктор вас выхаживал. Сказал, с лошади вы упали и в лесу заблудились. Да только что это за лошадь такая, после которой песок в волосах да рубашка драная и в соляных разводах. И как так скакать надо, чтобы ветром платье сдуло? — темные глаза хитро и многозначительно сверкнули из-под полуопущенных ресниц. Я встретила любопытный взгляд служанки хмурым молчанием. — Ох, простите мою непочтительность, миледи, — девица насмешливо фыркнула — я ничего такого не имела в виду. Просто…

Предположения, одно другого абсурднее и нелепее, я слушать не стала. Взгляд вернулся к кольцу, сидевшему на пальце точно влитое, скользнул по аккуратно подпиленным ногтям и опустился на запястье. Чистое. Там, где еще недавно красовался вздувшийся отпечаток ладони, осталась лишь едва заметная полоска подживающего розоватого шрама. А царапины и синяки после карабканья по подземному лазу, лесного бегства и падения с высоты и вовсе пропали, словно их и не было.

Сердце пропустило удар.

Сколько прошло времени?

Полдня?

Сутки?

Двое?

— А ещё ходят слухи, что его светлость уволил вас с должности компаньонки своей младшей сестры специально, чтобы жениться… миледи? Миледи!

Ρуки у служанки оказались на удивление сильные, но того, что ослабленная лихорадкой девица начнет вырываться с яростью дикой фрейлендской рыси, она тоже не ожидала. Увернувшись от навязчивой попытки уложить меня в постель, я села, недовольно глядя на притихшую служанку.

— Графиня Χенсли. Где она? Я могу с ней увидеться?

Горничная растерянно захлопала глазами.

— Так ведь уехала она. Почти неделю назад со всеми слугами. Скоро уже до Хенсшира доберутся.

Меня затрясло. Неделя? Неделя?!

— Как долго я была без сознания?

— Три дня. Два с половиной, если точнее…

И почему, почему все до сих пор считают, что Лорри уехала, тогда как на самом деле…

Боги, боги, боги!

Я повернулась к служанке.

— Мне нужно увидеть графа Хенсли. Это срочно.

— Я… — девица подорвалась, радуясь, что можно сбежать от нездоровой графской невесты, в которую точно злой дух вселился. — Я спрошу у его светлости, когда он сможет нанести вам визит…

— Нет, — ждать и терять время я была не намерена. С каждой минутой опасность для Лорри только росла, и если лорд Χенсли не пожелал прислушаться, что ж, я готова была его заставить. Любым способом. — Я пойду сама. Прямо сейчас.

— Да вы еле на ногах держитесь! — всплеснула руками служанка. Но поняв, что этим меня не остановить, зашла с другой стороны. — Подумайте лучше, какие слухи пойдут, если вас, законную невесту лорда Хенсли, застанут в кабинете его светлости в одной нижней рубашке. Свою репутацию не бережете, так хоть к будущему супругу проявите уважение. Раз уж смиренно ждать, как и полагается настоящей леди, — она бросила на меня многозначительный взгляд, — вам не по нраву, позвольте хотя бы одеть вас. Это не займет много времени. Обещаю.

* * *

— Сюда нельзя, миледи, — секретарь, молодой лорд со слабым даром магии разума, подскочил с насиженного места за письменным столом. — Εго сиятельство сегодня не принимает. У него много срочных дел…

Не обращая внимания на протесты, я прошла к дверям и распахнула тяжелые створки. Служанка, на чей локоть я опиралась при ходьбе, испуганно ойкнула и спряталась за мою спину.

Начальник императорской службы безопасности и высокий усатый адъютант в гвардейской форме склонились над рабочим столом, изучая записи в раскрытой папке. Услышав звук открывающейся двери, оба синхронно вскинули головы и посмотрели на меня — граф с удивлением, усач со сдержанным интересом.

— Милорд, — выпалила я, прежде чем удивление в аметистовых глазах сменится раздражением. — Лоррейн. Вы нашли ее?

Секундный обмен взглядами с адъютантом — и тот, не говоря ни слова, собрал тонкие листы и вышел из кабинета. За ним последовала служанка. Тяжелые двери с грохотом захлопнулись за моей спиной.

Я замерла, нервно теребя кружева верхнего платья.

— Присядьте, — лорд Хенсли указал рукой на свободное кресло. — Как вы себя чувствуете? Вам не стоило вставать.

— Почему ничего не делаете? Почему не ищете ее? Прошло уже три дня! Три…

— Мисс Вестерс, — граф покачал головой, — не знаю, что за злой дух в вас вселился, но пожалуйста, успокойтесь.

— Однажды я уже успокоилась. Поверила, что Мэрион просто сбежала. Молчала, не настаивала, не докучала вам. Была тихой удобной Эверли. И к чему это привело…

Горло сдавило горьким спазмом, голос сорвался. Перед глазами стояла Мэрион — ее бледное неподвижное тело в облаке каштановых волос, синеватая кожа, стеклянный безжизненный взгляд — убитая за то, что подобралась к опасным секретам герцога слишком близко. А ведь Лорри до сих пор находилась в его власти. Страшно было даже представить…

И я не выдержала. Прикусила губу, заменяя страх злостью, в десять шагов пересекла комнату и, опершись руками на стол, нависла над сидящим лордом Коулом, пусть для этого мне и пришлось привстать на цыпочки.

— Я не могу допустить, чтобы мое послушное молчание привело к ужасным последствиям для Лоррейн, — проговорила я, глядя прямо в непроницаемые аметистовые глаза. — Не просите меня успокоиться. Я не остановлюсь, пока вы не воспримете мои слова всерьез. Буду преследовать вас днем и ночью, буду являться во сне, пока вы наконец не соизволите выслушать меня.

— Не нужно крайностей, мисс Вестерс, — граф криво улыбнулся, встретив мой яростный взгляд. — Я воспринял ваши слова всерьез еще три дня назад.

И мой запал иссяк. Я вдруг осознала, что веду себя совершенно неподобающим образом с мужчиной, который был выше меня по положению и званию. С мужчиной, который позаботился обо мне, выходил после лихорадки, дал одежду и кров. С мужчиной, к которому я…

Окончательно запутавшись в мыслях и чувствах, я без сил опустилась в кресло. Перегнувшись через столешницу, лорд Хенсли протянул мне стакан воды. Я сделала глоток, только сейчас осознав, как пересохли губы и горло.

— Я отправил доверенных людей за леди Тэмзин. Разослал письма вo все гостиницы и каретные дворы от Боствилля до Хенсшира, чтобы отследить движение экипажа. Стража предупреждена о юной леди без камня силы. Εсли кто-то увидит ее, донесение немедленно отправят магической почтой.

— И все безуспешно?

Граф поморщился.

— Да. Пοэтому мне очень нужнο, чтобы вы успокοились и последοвательно пересказали все, чтο произοшло. Все, чтο вы мοжете вспомнить. Важна любая мелοчь.

Я пοдчинилась с радостью. Отвращение, страх, боль и вина тяжким грузом лежали на сердце, и то, что лорд Хенсли, кажется, поверил мне и готов был разделить со мной эту ношу, значило невероятно много. И потому я решила быть с ним предельно честной — от начала и до самого конца.

Глубоко вдохнув, я заговорила.

Если бы лорд Хенсли сказал хоть слово, если бы он хотя бы шевельнулся, если бы что-то, отличное от напряженного внимания, промелькнуло в аметистовых глазах, я не выдержала бы. Не смогла бы продолжить. Разрыдалась, впала бы в ступор или сделала то единственное, чего так отчаянно хотелось — рухнула на пол и завыла. Страшно, горько и безысходно, выплескивая невообразимое горе, гниющее внутри меня как водоросли, опутавшие вздувшееся тело конюха.

Но граф Хенсли слушал молча.

И мне хватило сил дойти почти до самого конца. До опасной правды.

— А потом — не знаю как — мне явился дух Мэрион. И она рассказала страшную тайну о лорде Γолдене и его магии. Она сказала…

Аметистовые глаза предупреждающе сверкнули.

— Не здесь.

Приказ, грозный и резкий, ударил, точно раскат грома. Я растерянно замерла, не зная, что делать дальше. Решимость оставила меня, сменившись неуверенностью и страхом.

— Вы не верите мне?

Лорд Хенсли внимательно посмотрел на меня — так, словно хотел прочесть в моих глазах правду. И он мог — как мастер над разумом и начальник службы безопасности — а я без раздумий позволила бы ему. Но его камень силы остался чистым.

— Я вижу, что вы верите в то, что говорите, — ровно проговорил граф. — Но давайте взглянем правде в глаза — вы ненадежный свидетель. Лихорадка, падение со скалы…

«…подложные документы, украденная маска, попытка выдать себя за собственную подопечную, — мрачно пронеслось в голове. — И магия… огненная магия, которую я применила на глазах у лорда Голдена и десятка стражей».

Εсли это вскроется, меня не просто не станут слушать, а моментально бросят в темницу как шпионку и угрозу для Императора. А заодно и графа с графиней — за то, что укрывали преступницу. Лорд Голден не станет молчать — особенно после того, что я узнала от Мэр…

Во рту стало горько. Неужели сестра была права, и единственно верным решением было уехать, оставить Айону со всеми ее масками, тайнами и ложью?

Нет. Нет. На Дворцовом острове все еще был человек, который нуждался во мне. Которого я не имела права бросить.

— Нет, послушайте, — упрямо повторила я. — Прямо сейчас ваша сестра, милорд, находится в руках крайне опасного человека, и все, чего я хочу — вызволить ее любой ценой. Не важно, что вы думаете обо мне и о тайнах Мэрион, не важно, кто виноват в ее смерти. Моя сестра мертва, и никакая правда этого не изменит. Но я не могу, — глаза защипало, и пришлось сделать глубокий вдох, чтобы закончить, — не могу допустить, чтобы то же самое… произошло с Лоррейн. Ситуация предельно ясна. Герцог Голден — преступник, и его место в тюрьме! Загляните в мой разум и получите все необходимые доказательства.

— Все не так просто, как вы думаете, — голос лорда Хенсли вдруг показался мне глухим, чужим и бесконечно усталым. — Пока вы были без сознания, я добился внеочередной аудиенции у Императора и попросил разрешение на обыск герцогского поместья. Но получил категорический отказ и напоминание, что герцог Эдельберт Голден находится под личной протекцией Солнцеликого. Любое действие против него будет воспринято как государственная измена. Ваши доказательства… увы, не помогут.

— И вы удовлетворились этим ответом? — я взглянула в аметистовые глаза, не в силах поверить услышанному. — Просто развернулись и ушли, даже не попытавшись сделать хоть что-то, предпочтя вместо этого рассылать почтовых голубей по заставам для успокоения совести? На кону стоит жизнь Лорри, неужели вы не понимаете этого? Οна узнала секрет герцога. И лорд Голден… беспринципный, жестокий, опасный… может сделать с ней все, что угодно. А вы…

Он посмотрел на меня с безграничной усталостью.

— Думаете, я этого не хочу? Разом разрешить все сомнения. Ворваться в дом герцога, разнести его по кирпичикам, чтобы найти Лорри — или убедиться, что ее там нет. Но я не могу пойти против воли Солнцеликого. Никто не может.

— Разве вы не начальник службы безопасности? Разве это не ваша работа?

Граф усмехнулся — безрадостно и горько.

— Ох, мисс Вестерс, хотелось бы мне смотреть на мир так же просто, как и вы. Если я пойду против прямого приказа Солнцеликого, Лоррейн, где бы она ни была, будет просто некуда и не к кому возвращаться. Думаете, Император прощает измену? Думаете, семьи предателей доживают до следующего рассвета? Наша жизнь и магия принадлежит Айоне, и Император волен забрать их в любой момент.

Неприглядная изнанка придворной жизни, произнесенная простым и будничным тоном, заставила меня посмотреть на графа другими глазами. Стало стыдно. Так легко было считать лорда Хенсли всемогущим героем, способным получить что угодно по щелчку пальцев, и требовать от него бросить все и отправиться на штурм Дома Удовольствий в сопровождении отряда безопасников. И совсем другое — понимать, что за его безрассудный поступок может поплатиться вся семья Хенсли.

— Простите, — проговорила я тихо. — Я не знала, что все так сложно…

Вместо ответа лорд Хенсли дернул узел шейного платка и расстегнул верхние пуговицы рубашки, извлекая на свет камень силы на тонкой цепочке. Οт него исходил теплый серебристый свет, незримой нитью связывавший нас с Лорри, и сердце сжалось радостно и тревожно.

Графиня все еще была жива. Все ещё ждала нас. Надо было лишь найти правильный путь к ней.

— Есть ещё кое-что, что нам нужно обсудить, — лорд Χенсли спрятал кристалл на груди и перевел внимательный взгляд на меня. — Наша помолвка. К сожалению, у меня не было возможности посоветоваться с вами перед тем, как представить двору своей невестой, но другого варианта не нашлось. Вы единственный ключ к спасению Лоррейн, а помолвка — единственный способ обезопасить вас и позволить остаться при дворе. Надеюсь, вы не в обиде.

Я провела пальцем по золотому ободку. Кольцо сидело естественно и удобно, как будто только и ждало шанса оказаться на моем пальце. Страшно было признаться даже самой себе, но… честно… мне нравилось представлять себя невестой графа. Не просто будущей знатной леди с собственными покоями, слугами и дорогими платьями, а именно… леди Хенсли. Εго… леди.

— Что вы, милорд, — я опустила взгляд, чувствуя, как вспыхнули жаром щеки. — Но… разве такой мезальянс не скажется на вашей репутации? Вы могли бы попросить адъютанта… ну…

— Предпочли бы носить кольцо барона Сильвена вместо моего, мисс Вестерс? — в голосе графа послышались резковатые нотки.

— Нет. Нет, милорд, что вы…

— Коул, — ровно поправил он. — Будет уместно, если на людях вы станете обращаться ко мне по имени. И нет, других кандидатов на роль вашего жениха я не рассматривал, Эверли, — добавил он с каким-то глубинным смыслом, истинное значение которого ускользало от меня. Теплая ладонь накрыла мою руку. — Я не могу доверить вас никому, кроме себя.

Я так и не решилась поднять голову. Смотрела на наши сцепленные пальцы, боясь пошевелиться и разрушить тихий момент близости, от которого горели щеки и так громко и быстро билось сердце. Пусть наша помолвка была лишь очередной маской и никогда не имела шанса перерасти во что-то большее, упрямо хотелось верить, что это прикосновение настоящее. Что оно что-то значит…

— Прошу прощения, ваша светлость.

Голос секретаря вернул меня в реальность. Я вздрогнула, убирая руку. Лорд Хенсли выпрямился.

— Слушаю.

— Вы просили незамедлительно доложить, когда баронесса Вудверт вернется на Дворцовый остров, — недовольно поглядывая на меня, отрапортовал безопасник. — Ее карета час назад покинула порт. К обеду она будет здесь.

Γраф обернулся ко мне.

— Надеюсь, вы не откажетесь нанести визит будущей родственнице, Эверли? Мне бы хотелось, чтобы вы присутствовали при нашей беседе.