ГЛАВА 17

Путь во дворец я не запомнила. В памяти осталось лишь то, что это было тяжело — безумно, невероятно тяжело. Казалось, за каждый шаг я платила каплей собственной жизни. Шла, спотыкалась, падала, ползла, поднималась и снова шла. Шаг за шагом, капля за каплей.

Отчаянно хотелось сдаться, закрыть глаза и никогда больше не вставать.

Раньше я непременно сдалась бы… ещё в самом начале пути.

Но смерть Мэрион невидимой чертой разделила все на «до» и «после».

Я слишком долго плыла по течению. Уступала, соглашалась, позволяла желаниям других взять верх над моей неуверенностью. Замирала перед опасностью. Выбирала легкий путь.

Что ж, пора заканчивать. Больше нельзя прикрываться Мэрион или Лоррейн и малодушно ждать, пока важное решение примет кто-то другой. У меня не осталось такого права. А значит — вперед, вперед, вперед…

Уж не знаю как, но проблуждав почти целую ночь, я умудрилась выбраться из леса прямо к Дневному саду. Дальше ждал долгий подъем наверх к подножью императорского дворца, каменной громадой возвышавшегося на фоне сереющего неба.

Из груди вырвался тяжелый вздох. Неделю назад — в другой жизни — мы с Лорри пробежали бы по центральной аллее до самой парадной лестницы какие-нибудь десять минут. А сейчас…

Я стиснула зубы, подбрасывая, по ощущениям, еще несколько недель жизни в костер, подпитывавший мои силы, и, подобрав длинные тяжелые полы плаща, упрямо зашагала вперед.

Мэрион бы не отступила.

Лорри бы не отступила.

Γраф Хенсли… третий этаж, через западную галерею по черной лестнице…

Осталось совсем немного.

Чьи-то шаги на боковой тропинке заставили меня вздрогнуть. Первым порывом было броситься прочь — слишком свежа была память о погоне в Ночном саду и торжествующем собачьем лае. Но я сдержалась. С трудом сфокусировав мутный взгляд, повернула голову и разглядела среди кустов песочные мундиры гвардейцев императорской стражи.

Стражники на мгновение замерли, пытаясь опознать незнакомую леди. Меня зашатало ещё сильнее. В голове проскользнула безумная мысль упасть им под ноги, чтобы они подхватили под локотки мое измученное тело и с почетом доставили прямо к начальнику императорской службы безопасности. Хотя бы искать не придется. Репутации, конечно, придет конец, но скорейшая встреча с лордом Хенсли и спасение Лоррейн было важнее.

Но, к сожалению или к счастью, стражники предпочли сделать вид, что не заметили одинокой молодой особы, направлявшейся в свои покои после бурно проведенной ночи. Тем более, видневшийся при ходьбе кружевной край нижней рубашки, нетвердая походка и появление со стороны Ночного сада явно намекали на пикантность ситуации.

Вмешиваться — себе же дороже.

Темной тенью я прошла мимо. Стражники отвернулись, едва заметно прикоснувшись к краю шляпы в ироничном знаке почтения. И стража у фонтана — тоже. А после — дежурные на центральной аллее. И лишь гвардейцы у парадных дверей подозрительно покосились на потрепанную незнакомку и выразительно зажгли кристаллы силы, показывая, что готовы применить магию в случае угрозы. Но я свернула на боковую тропинку, ведущую к одному из многочисленных черных входов, и они моментально потеряли ко мне интерес.

Дальше. Дальше.

Западная галерея.

Черная лестница.

Третий этаж.

За дверью было тихо. Сняв маску, я постучала — сначала робко, а затем в полную силу.

— Граф Хенсли! Ваша светлость! Пожалуйста, впустите меня, это очень срочно!

Никто не ответил. Это показалось странным — неужели у лорда Хенсли, родовитого аристократа, занимавшего столь важный пост при дворе, не было в услужении даже личного камердинера? Хотя… сказать честно, мне не слишком хотелось объясняться со слугами. Лорри была в опасности, а я и так потеряла слишком много времени, чтобы бесчисленное количество раз повторять свою историю.

Замок подчинился легкому движению руки — даже не пришлось искать замену всегда выручавшим меня шпилькам. Я скользнула в приемную и огляделась, привыкая к темноте.

Никого.

В кабинете тоже было пусто. В душе нарастало беспокойство — быть может, эту ночь граф снова провел на ногах, решая неотложные государственные дела. Или и вовсе в чужой постели…

Почему-то последняя мысль, совершенно неуместная в сложившейся ситуации, зацепила даже сильнее.

Но тут мое внимание привлекла приоткрытая дверь, ведущая из кабинета в жилые комнаты. И я пошла, подгоняемая любопытством, тревогой за Лорри и глупым желанием убедиться, что лорд Хенсли предпочитал ночевать в собственных покоях. Οдин. Конечно, это было не мое дело, но… последнее, чего мне хотелось — это обнаружить графа за какой-нибудь вариацией постыдных занятий, каких я вдоволь насмотрелась в Ночном саду.

— Лорд Хенсли! Это Эверли, Эверли Вестерс. У меня к вам срочное дело!

Молчание.

Я подошла к двери, чувствуя, как с каждым шагом все быстрее и жарче стучит сердце. Дыхание сбилось, во рту пересохло.

«Боги, что же я делаю? Вламываюсь в покои молодого мужчины. Одна, посреди ночи, в самом что ни на есть непотребном виде».

Я упрямо встряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли и так некстати всплывшие в памяти фантазии неугомонной графини.

Нет. Не сейчас.

У меня совершенно не было времени на смущение и пустые девичьи переживания, которые непременно остановили бы меня днем ранее, не дав совершить очередную глупость.

Я решительно шагнула в графскую спальню.

И увидела его.

Лорд Коул Χенсли спал — слава богам, совершенно один. Темные волосы разметались по подушке, меж бровей пролегла усталая морщинка, которую не смог разгладить даже сон. Сильная рука покоилась поверх одеяла.

— Лорд Хенсли?

Тишина. Он не двигался, не слышал, не реагировал, почти против воли воскрешая воспоминания о скрытом под толщей воды теле Мэрион. Лишь мерно вздымавшаяся грудь и пульсация камня силы на прикроватном столике давали понять, что граф жив.

— Милорд… Милорд!

Задержав дыхание от волнения, я коснулась его плеча…

…и встретилась взглядом с аметистовыми глазами, смотревшими на меня в упор.

* * *

От неожиданности я отшатнулась, роняя с плеч плащ — и одновременно лорд Хенсли выбросил вперед руку, хватая «злоумышленника», прокравшегося ночью в его спальню. Крепкие пальцы сомкнулись на предплечье, притягивая меня ближе.

— Милорд…

— Эверли? — граф моргнул, прогоняя сон. — Вы совсем с ума сошли?

Я вцепилась грязными пальцами в его плечи. Со стороны это, верно, выглядело почти как объятия, но мне было все равно.

— Лорд Хенсли! — без тени страха я взглянула в аметистовые глаза. — Мне нужна ваша помощь! Лоррейн… она в опасности!

Граф тяжело вздохнул.

— Послушайте, середина ночи — не время и не место для очередных шуточек моей сестры.

— Это не шутки! — я едва удержалась от того, чтобы совершенно неподобающим образом встряхнуть графа за плечи, в попытке наконец привлечь его внимание. Камень силы на груди полыхнул красным, освещая темную спальню. — Лоррейн в беде!

Аметистовые глаза недовольно сощурились — а затем широко распахнулись, стоило лишь графу разглядеть меня во всей красе. Взгляд, настороженный и тревожный, ощупал мое заплаканное лицо, спутанные волосы, ожог на запястье, царапины на теле и порванную грязную рубашку, больше напоминавшую деревенское рубище, чем остатки нижнего платья.

— Что… что с вами?

— Не важно! — отмахнулась я и упрямо повторила. — Лоррейн в опасности! Вы должны ей помочь!

— Мисс Вестерс… Эверли. Прошу вас, успокойтесь.

Не выпуская моего предплечья, лорд Хенсли сел. Только сейчас я вдруг заметила, что он не одет. Точнее сказать, обнажен. Полностью. Взгляд почти против воли скользнул по широким плечам, мускулистому торсу и дальше… вниз… на темную дорожку волос, уходящую от пупка к…

Мы одновременно осознали неловкость сложившейся ситуации — полураздетая девица, замершая в объятиях полностью обнаженного мужчины. И… при иных обстоятельствах я бы смутилась — а то и вовсе застыла бы на месте, не зная, куда себя деть от стыда и шока. Но… не сейчас. Сейчас имело значение лишь то, что человек, сидевший передо мной, был единственным, кому я доверяла. Εдинственным, кто мог помочь Лоррейн.

Графа же волновало совсем иное. Сдавленно хмыкнув, он отстранил меня и, пробормотав извинения, мягко развернул за плечи лицом к окну.

— Милорд… — обернуться я не решилась. Сзади раздались шаги и шорох ткани. — Прошу вас, выслушайте меня. Лоррейн в опасности. Она попала в беду, — и слова полились, путанные и торопливые. — Лорри сбежала из своей спальни, забрала маску Дома Удовольствий — Мэр хранила ее в тайнике в Лавандовых покоях — и пробралась к герцогу Голдену. Она хотела найти доказательства его причастности к бегству Мэрион, и, кажется, у нее получилось, а я… нашла ее саму, потому что надеялась, что успею уберечь от неприятностей. Но было поздно. Герцог… схватил ее и…

На плечи опустился мягкий халат, терпко пахнущий одеколоном и мужчиной. Лорд Хенсли, одетый в штаны и рубашку, шагнул ко мне. Сильные пальцы скользнули по отворотам, запахивая ткань на моей груди.

— Я знаю.

— Нет, не знаете! — спокойствие в его голосе заставило меня с возмущением вырваться из крепких рук. Меня буквально трясло от негодования, нервного перевозбуждения и лихорадочного внутреннего жара. Граф что, действительно считал, что это очередная шутка Лорри? Неужели он не понимал, что нa этот раз все серьезно?

— Знаю, — повторил лорд Χенсли. — Успокойтесь. Лоррейн в безопасности. Герцог Γолден обнаружил ее в своих комнатах для увеселений и, на удивление, повел себя как порядочный человек и джентльмен, вызвав из дворца леди Тэмзин. Баронесса забрала Лоррейн.

Я нахмурилась. Граф слово в слово повторял то, что говорил лорд Голден, усыпляя бдительность графини. И это абсолютно не вязалось с тем, что случилось после.

Но главное, что сбивало меня с толку — каменное лицо лорда Χенсли. Это было так не похоже на реакцию, которую я наблюдала на балу. Тогда казалось, граф готов был вызвать герцога на поединок, защищая честь сестры, а теперь говорил так спокойно, будто лорд Γолден никогда не искал возможности скомпрометировать Лоррейн и не оказывал двусмысленных знаков внимания юной графине. Да, оба раза под маской «леди Хенсли» скрывалась я, но разве это имело значение?

Нет.

— Откуда вы знаете? Неужели поверили ему на слово? После всего, что было…

Лорд Хенсли выразительно приподнял бровь, словно намекая, что это со мной лорд Голден так жаждал продолжить знакомство. Но заметил мои недоверчиво сжатые губы и вздохнул.

— Мисс Вестерс, я понимаю вашу тревогу за судьбу бывшей подопечной. И понимаю, что вы непричастны к последнему побегу Лоррейн, хоть и не умаляю долю ответственности, которую мы с вами несем за случившееся. Но надо признать, на этот раз она зашла слишком далеко. Я получил записку oт леди Вудверт, — граф кивнул на прикроватный столик. — Узнав о поведении племянницы, она пришла в ярость. И, учитывая предыдущие заслуги нашей юной леди, приняла единственно верное решение — удалить ее из дворца, предварительно заручившись согласием Луноликой.

Не спрашивая разрешения, я бросилась к небрежно вскрытому конверту. Словно отзываясь на мой порыв, камень силы на груди вспыхнул, бросая на письмо красный отсвет.

Та же бумага. Тот же штамп — четвертое почтовое отделение Боствилля. Да существует ли оно вообще?..

Замерев от волнения, я вгляделась в едва различимые в тревожном красноватом свете ровные строчки. Мне не надо было их читать — лорд Хенсли и без того пересказал содержимое в общих чертах. Достаточно было лишь взять в руки, чтобы понять, что передо мной очередное письмо, подделанное столь же искусно, как предыдущие.

Такое же, как то, что Мэр отправила мне якобы из Боствилля, рассказывая о неожиданно вспыхнувших нежных чувствах к конюху.

Такое же, как то, что получил лорд Джеррард, дабы окончательно разочароваться в сообщнице.

Такое же, как то, что получила сама Мэр, опрометчиво решившаяся на побег.

Ложь.

Ложь от первой до последней буквы.

Пальцы сжались, сминая тонкий лист. По запястью скользнули, подбираясь к бумаге, жадные алые змейки. За спиной недовольно выдохнул лорд Хенсли.

— Что вы делаете? — шагнув ко мне, он забрал поддельное письмо и, расправив бумагу, вложил в конверт. — Это совершенно на вас не похоже.

Я развернулась, наверное, излишне резко, и бросила на графа отчаянный взгляд.

— Эти записки — ложь, — голос сорвался. — Если Лоррейн и правда забрала леди Вудверт, то почему баронесса не привела ее к вам?

— Тэмзин отправила ее домой, — терпеливо, точно маленькому ребенку, повторил лорд Хенсли. — Я хотел с ними поговорить, но когда закончил дела, экипаж уже уехал. В настоящий момент Лоррейн, скорее всего, находится на пути в Хенсшир, и не думаю…

— Но как? — перебила я, запоздало вспомнив о единственном и самом верном способе подтвердить свои слова. — Разве маг без камня силы может покинуть Дворцовый остров? Разве это возможно?

— Это невозможно, — машинально ответил лорд Хенсли.

И замолчал, так и не закончив фразы, когда на моей ладони блеснул серебром кристалл на изящной золотой цепочке. Без сомнения, граф прекрасно знал, как выглядел камень силы его сестры. С таким доказательством сложно было отрицать очевидное.

— Откуда он у вас?

Подцепив двумя пальцами камень, лорд Χенсли поднес его к лицу. Цепочка натянулась, и я бездумно подалась следом, почти прижавшись к графу и изо всех сил стараясь не мешать ему изучать камень. А заодно не думать, не думать… о его дурманящем запахе, о теплом дыхании, о прохладных пальцах, скользнувших вдоль основания шеи — а затем почему-то переместившихся на лоб…

— Вы вся горите, — вот теперь граф заметно заволновался. Пальцы коснулись висков. — У вас жар. И вы, должно быть, бредите.

— Вы мне не верите, — сердце сжалось, глаза защипало. Камень силы вспыхнул, подогревая внутренний огонь разочарования и обиды. Неужели все зря? Неужели что бы я ни делала, лорд Хенсли так и не поверит мне? — Вы же маг разума. Прочитайте меня! Вы же можете, я понимаю, вам нужны доказательства, так возьмите их прямо из моей памяти…

Граф нахмурился.

— В вашем состоянии это не лучшее решение.

— Мне плевать, что со мной будет! — злость, подхлестнутая бушующим в крови пламенем, выплеснулась наружу, засияв, словно маленькое красное солнце. Лорд Χенсли отшатнулся, точно обжегшись. — Лорри в опасности, у нас нет времени! Нужно скорее ее вызволять! Лорд Γолден… — злое алое свечение усилилось. — Лорд Голден владеет силами нескольких стихий. Он не должен, но почему-тo…

— Да прекратите вы это! — выкрикнул граф, морщась от ослепительно-яркого красного света. — Немедленно прекратите!

— Что? — я моргнула, удивленная непривычной эмоциональностью в его всегда спокойном голосе.

— Это, — пальцы графа стиснули мои предплечья. Крылья аристократического носа дернулись, как будто прикосновение к обнаженной коже обжигало, но лорд Хенсли не ослабил хватки. — Магию, — повторил он уже мягче. — Вы себе вредите. Пожалуйста, успокойтесь, я вам верю.

А потом случилось и вовсе немыслимое — сильные ладони скользнули по спине, привлекая меня к жилистому телу. Лорд Хенсли сжал меня в объятиях, крепко и одновременно бережно. Камень силы, зажатый между нашими телами, пульсировал, как живое горячее сердце.

Тук-тук.

Тук-тук.

— Эверли, — выдохнул граф мне в макушку. — Успокойтесь. Я вам верю. Верю, — пальцы коснулись затылка, зарылись в волосы, едва ощутимо массируя кожу. — Тише, тише. Вот так…

Тук.

Тук.

Огонь притих, словно кристалл, как живое существо, подстраивался под ровное биение чужого сердца. И вместе с алым жаром вытекала из тела сила, державшая меня на ногах, позволявшая говорить, ходить, думать…

— Но лорд Голден… Лоррейн… — в отчаянии я потянулась за ускользающими языками кровавого пламени, нo в сильных руках лорда Хенсли было так надежно и спокойно, а голос звучал так ласково и уверенно, что я… не смогла… — Нужно…

— Я разберусь, — объятия стали крепче. — Все будет хорошо, Эверли. Я найду Лоррейн. Но сначала я должен позаботиться о вас.

— Нет… нет… — сознание уплывало, мысли путались. Огонь затухал и вместо него возвращался иной жар, лихорадочный и липкий. — Лорри… и Голден…

— Я все понял, — донеслось до меня как сквозь вату. — Понял. Успокойтесь. Вот так.

— Коул…

— Все будет хорошо, Эверли. Все будет хорошо.

И я поверила. Почему-то поверила. Прижалась щекой к прохладному шелку рубашки, закрыла глаза.

Сияние погасло.

Я всхлипнула.

И вдруг поняла — все.

Больше я ничего не смогу — ни говорить, ни шевелиться, ни думать. Я отдала себя без остатка, до последней капли. Кровавый огонь ушел, оставив внутри лишь тлеющие угли.

Я рвано выдохнула.

— Эви?..

Дальнейшего я не слышала. Тело, наполненное жаром, обмякло, безвольно оседая в крепких объятиях. Тревожно зазвонил колокольчик. Голос, полный волнения, затребовал лекаря. Комната вмиг наполнилась шагами, под веками заметались огни.

Но все, что имело сейчас значение, были сильные руки, прижимавшие меня к широкой груди, тихий шепот и прохладное прикосновение губ ко лбу, ненадолго унявшее лихорадку и боль. Я улыбнулась, проваливаясь в забытье.

«Эви…»

Вот бы услышать еще раз, как он говорит это. Тихо, чувственно, волнующе…

Как же хорошо…