ГЛАВА 20

— Поворачиваем!

Легкая парусная яхта накренилась, почти зачерпнув боком воду, и ухнула вниз, а потом взмыла на волне, едва не перевернувшись. Сердце замерло, желудок подкатил к горлу. Сжав зубы и зажмурившись от летящих в лицо соленых капель, я крепко вцепилась в борт, молясь всем богам, чтобы корабль выдержал и мы не потерпели крушение посреди очередной из безымянных бухт, в изобилии изрезавших восточный берег Дворцового острова.

С графом опасениями делиться не стала — ещё перед отплытием он пообещал «легкую качку» и «небольшой шторм». И тут же предложил остаться, если я не чувствую в себе сил противостоять стихии. Конечно же, я отказалась, заверив лорда Хенсли, что со мной все будет в порядке.

За спиной хлопнул парус, заскрипели в крепких и сильных руках канаты. Лорд Коул Χенсли — без сомнения, человек многих талантов — управлялся с кораблем так, словно он был продолжением его тела. Без привычного черного камзола в одной только полурасстегнутой рубашке с растрепанными ветром длинными темными волосами граф казался совсем другим — простым, понятным, близким. И даже чуточку более счастливым, как будто море и физический труд позволили ему ненадолго сбросить с плеч тяжелый груз ответственности и давление тесных дворцовых стен.

Я не могла не любоваться им… первые несколько десятков минут, пока яхта не вышла в открытое море. А после… стало не до романтических мечтаний.

Встречная волна разбилась об острый нос яхты, обдав меня тучей брызг. Я мучительно сглотнула тяжелый ком и заставила себя смотреть вперед, туда, где высились темные скалы и срывался с уступа очередной водопад — кажется, пятый по счету. И очень хотелось верить, что последний.

— Плывем дальше? — перекрикивая шум волн, спросил граф.

Не оборачиваясь, я кивнула.

Да, одно я теперь могла сказать точно. Морские прогулки… это, очевидно, не мое.

Я думала, найти нужную бухту будет легко. Скалы, водопад, разбившаяся лодка — казалось бы, что может быть приметнее. Но Дворцовый остров умел удивлять.

Широкий полукруглый залив в западной части, куда причаливали корабли с большой земли, плавно переходил в зеленые холмы, забиравшиеся все выше и выше на равнину, где раскинулась величественная резиденция Солнцеликого. Дворец окружал Дневной сад, прячущий за беседками и лабиринтами кустарников многочисленные хозяйственные постройки, по площади не уступавшие небольшому городу. По обеим сторонам пролегли охотничьи угодья, поля и каскад озер. А в глубине к восточной границе дворцовой равнины примыкала иллюзорная изгородь Ночного сада, сердце острова и жуткое прибежище лорда Голдена. Что было дальше, я не знала. В памяти остались лишь смазанные образы — переплетение корней, низкие кроны деревьев, пещеры, скалы и смутное ощущение чего-то мистического и древнего, как сама Айона. Нет, намного, намного старше — старше самого первого Императора и легенды о семи стихиях, когда-то создавших Дворцовый остров.

Сейчас, с воды, я словно видела его таким, каким он был изначально. Диким, нетронутым, опасным.

Высокие скалы тянулись вверх, будто мечтая достать острыми пиками до самого неба. Волны рассыпались белой пеной, ударяясь о низкие своды гротов. Каменные обломки, торчавшие из воды, точно остовы древних кораблей, преграждали вход в крохотные песчаные бухты. Редкие плато заканчивались отвесными обрывами, вдалеке едва заметно темнела волнистая кромка леса. Водопады били повсюду — казалось, сами горы источали живительную влагу, питая дворец и округу.

С восточной стороны сам Дворцовый остров казался дворцом. Нет, не дворцом, а скорее неприступной крепостью, прячущей сердце за частоколом зубцов и высоких башен.

Поистине удивительное зрелище, способное наполнить душу трепетом… но вместо трепета я испытывала лишь головокружение и приступы дурноты, изредка сменявшиеся благословенными минутами покоя, когда яхта ненадолго заходила в очередную бухту, которую я принимала за последнее пристанище Мэрион. Лорд Хенсли бесстрашно направлял лодку между скал, и сердце замирало от предвкушения… чтобы несколькими секундами позже разочарованно забиться вновь.

Не то.

Граф терпеливо брался за снасти, разворачивал парус, выводя яхту в открытое море — и все повторялось снова.

К тому моменту, как за волнами показалось ущелье и пятый водопад, я была на грани отчаяния. Мы плыли, плыли и плыли — казалось, целую вечность — а бухты, где я отыскала сестру и разбитую лодку, все не было. Уже не верилось, что той ночью я смогла забраться так далеко от дворца — а главное, найти дорогу обратно. И в Мэрион, привидевшуюся мне, тоже верилось все меньше и меньше.

Я закрыла глаза, казалось, лишь на мгновение, потянувшись за ускользающим образом сестры — и вдруг очнулась oт легкого прикосновения ладоней к щекам. Алеющее вечернее небо заслоняло встревоженное лицо лорда Хенсли. Моя голова покоилась на его коленях, плечи укрывал плащ.

Удивленная внезапными переменами, я моргнула — раз, другой — тщетно пытаясь сфокусировать зрение. Граф укоризненно покачал головой.

— Вам плохо. Надо возвращаться.

— Нет, — я вяло оттолкнула его руку. — Нет. Проверим дo темноты ещё одну бухту. Пожалуйста. Я в порядке.

Он не поверил, конечно же. Но прежде чем решился возразить, я заметила за его плечом черный клык скалы с торчавшим позади обломком мачты. На волнах колыхалось намокшее полотнище паруса.

Сердце взволнованно ударилось о ребра.

Неужели?

Да.

Чем ближе мы подплывали к берегу, лавируя меж острых скал, тем сильнее крепла внутри уверенность, что это тo самое место. Та самая бухта. Крошечный пляж, почти до половины поглощенный приливом, торчащий из воды полукруглый бок лодки. Парус, некогда зацепившийся за край скалы, а сейчас почти смытый в море. Все это было, было на самом деле. А значит…

Я тяжело сглотнула.

Значит, Мэр тоже была здесь.

Тел я не увидела — то ли их переместил прилив, то ли лорд Хенсли, щадя мои чувства, провел нас кружным путем. Закрепив яхту у берега, граф ловко спрыгнул в воду и скрылся за каменной грядой валунов.

Моего терпения хватило ненадолго — слишком тяжело было сидеть, до рези в глазах вглядываясь в сгущающиеся сумерки, и нервно кусать соленые губы. Слишком мучительно было ждать — покорно, безответно — не имея возможности сделать хоть что-то, чтобы приблизить возвращение Лорри.

Нет, ни секундой больше.

Перевалившись через высокий борт, я неуклюже соскользнула вниз — и сразу же провалилась по колени, угодив ногой в расщелину между камней. Обувь и чулки мгновенно намокли, широкая юбка вздулась, словно парус. Каблуки туфелек, идеально подходящих к платью, но совершенно не приспособленных для путешествий, заскользили по каменистому дну.

Но я не собиралась останавливаться.

Спотыкаясь и балансируя на скользких камнях, я решительно направилась к лорду Хенсли. Граф, закончивший беглый осмотр Дика-конюха, склонился над неподвижным телом Мэр. Брови безопасника были нахмурены, губы сжаты. Взгляд, пристальный и цепкий, скользил по бледной фигуре, но прикоснуться к погруженной в воду мертвой герцогине Голден лорд Хенсли не решался, словно опасаясь неосторожно разрушить тонкую корочку льда, сохранявшую тело нетронутым.

— Я и забыл, как вы нетерпеливы, — проговорил граф, не оборачиваясь. — Вам лучше было остаться на яхте. Вечереет. Вода холодная.

— Нет, — подобрав потяжелевшие от воды юбки, я встала рядом с графом, не в силах отвести взгляд от бледного лица Мэр, отстраненного, пустого, но все еще прекрасного. — Мэрион…

— Эверли, соболезную вашей утрате.

Я сглотнула подступивший к горлу горький ком.

— Милорд, есть кое-что, что я должна показать вам. Видение. Когда я коснулась камня силы Мэр, она явилась мне в образе водного духа. Знаю, это звучит как бред, но…

— Последнее послание мага, — лорд Χенсли кивнул, ничуть не удивившись. — Опытные мастера способны на такое.

— Сейчас, — я потянулась к камню силы на груди Мэр. За несколько дней, прошедших с моего появления, он растрескался и потускнел ещё сильнее. — Я покажу.

Не обращая внимания на предупреждающе вскинутую руку, я коснулась кристалла. Подняла голову, отчаянно желая увидеть, как над водой вновь появится призрачная фигура.

Но ничего не произошло.

Острые пики скал подсвечивало красное закатное солнце. Плескались, разбиваясь о камни, темные волны, и мелкая рябь, словно кривое зеркало, искажала черты Мэр. Я шевельнула пальцами.

В глубине камня силы мелькнула синяя искорка — и погасла.

Я ошалело уставилась на ладонь. Моргнула, чувствуя, как подступают к глазам отчаянные горькие слезы. В голове была пустота.

— Лорд Хенсли… я…

На плечо опустилась теплая рука.

— Послание можно увидеть только один раз, — словно приговор, прозвучало над ухом. — И только тому, кому оно было предназначено.

— Но… как? — я всхлипнула, сжимая в кулаке безжизненный камень. — Как же теперь… Не знаю, поверите ли вы мне… без послания, без доказательств…

Меня затрясло от нервного потрясения и холода. До этого момента я не замечала ни ветра, ни мокрых ног и отяжелевшего платья, но стоило дать слабину, как лихорадка набросилась на меня с новой силой. Колени подогнулись, голова закружилась.

Упасть мне не дали. Сильные ладони обхватили за талию и рывком выдернули из воды. А в следующее мгновение, я, не успев даже слова сказать, вдруг оказалась на руках лорда Хенсли.

— Пустите, — попросила я без особого рвения. Сказать по правде, покидать уютные объятия лорда Хенсли не очень хотелось. — Я могу. Сама.

— Не сомневаюсь, — он фыркнул, но не разжал рук, пока не донес меня до сухой части пляжа. Посадил на гладкий ствол поваленного дерева, еще не растерявший дневного тепла. — Надеюсь на ваше благоразумие. Море холодное, а вы только что перенесли лихорадку.

— Но Мэрион…

Граф посмотрел на меня без улыбки.

— Мертвым уже некуда спешить. Как ваш жених, я несу ответственность за ваше здоровье и благополучие. Если после нашей прогулки ваша болезнь вернется, в этом не будет ничего хорошего. Посидите спокойно, Эверли, хотя бы пять минут, а я поищу из чего сделать костер.

* * *

Щепок и мелких веток на пляже было с избытком. Лорд Хенсли принес целую охапку, пока я, поджав озябшие ноги, невесело размышляла о потухшем камне силы и тайнах Мэр. Щелкнуло кресало — раз, другой. Граф тихо выругался себе под нос, не прекращая попыток разжечь огонь.

Кожу на пальцах закололо от магии, просящейся на волю. Мне хватило бы одного щелчка, чтобы пламя вспыхнуло на ладони без единой искры. Но…

Волна за спиной графа с недовольным рокотом обрушилась на прибрежные камни, словно напоминая о Мэрион и расплате, неизменно ожидающей тех, кто выбирает неправильного человека. Я должна была прятать родовую магию Митчелов. Никто не должен был знать. Οсобенно сейчас.

Очередная искра, высеченная лордом Хенсли, с тихим шипением потухла на влажных щепках. И я решилась. Подождала, когда граф снова щелкнет кресалом, и осторожно подхватила крохотную искру, не давая ей исчезнуть. Пламя радостно вгрызлось в удачно подвернувшуюся сухую веточку. А потом, повинуясь едва ощутимой капле моей силы, с не меньшей жадностью взялось за просоленные обломки лодки.

Огонь взметнулся вверх, разбрасывая снопы искр. Я с наслаждением вытянула руки, позволив желтым языкам боднуть ладонь, точно доверчивый кот. Камень силы в ложбинке ключиц сверкнул красным…

Οпомнившись, я поспешно спрятала за спину руки, будто вор, застигнутый на горячем. Заглушила магию и бросила быстрый взгляд на лорда Хенсли. Граф, отделенный от меня разгоравшимся пламенем, склонился к костру, подбрасывая в огонь новые щепки и, кажется, был полностью поглощен этим занятием.

Не заметил?

Или…

— Снимайте обувь.

Я вздрогнула, застигнутая врасплох странной просьбой.

— Что?

— Ваши туфли, — он шагнул ближе. — Они совершенно промокли.

И прежде чем я начала возражать, граф вдруг опустился на колени. Горячие ладони скользнули по лодыжкам, приподнимая мокрый подол юбки. Обхватили, сжали.

Щеки вспыхнули.

Воспользовавшись замешательством, граф ловко стянул с моих ног мокрые туфли и пристроил их сушиться у костра. А потом вновь склонился ко мне, массируя озябшие ступни. От рук лорда Χенсли по телу разбегались жаркие волны, согревая сильнее огня.

Я замерла, не в силах выдавить ни слова. Это было невероятно, немыслимо — наследный граф на коленях перед простой компаньонкой. И то, что он делал… то, как скользили по ноге горячие сильные пальцы — поглаживая, растирая, сжимая — рождало в душе томление и совершенно неуместное желание большего…

…жарких ладоней, накрывших острые коленки и двинувшихся дальше и выше, до самого края кружевных подвязок, смятых юбок, крепкого тела — близко-близко — и легкого дыхания на моих губах за мгновение до того, как граф… Коул подастся вперед, накрывая их поцелуем…

«Да…»

Предательское слово едва не вырвалось на волю. Я прикусила губу, надеясь, что боль отрезвит разум, но увидела перед собой темную голову и широкие плечи графа — так близко, что достаточно было лишь протянуть руку, чтобы зарыться пальцами в длинные пряди, небрежно перехваченные на затылке черной лентой — и только покраснела ещё гуще.

— Не нужно, — я отвернулась и подтянула к себе ногу, хотя все внутри молило о продолжении. — Мне уже лучше, милорд. И я хочу… хочу, чтобы вы попробовали прочитать меня. Послание Мэрион. Мне нужно показать его вам. По-настоящему.

Лорд Хенсли вздохнул — как мне показалось, несколько разочарованно.

— Это невозможно. В таком состоянии, как ваше сейчас, нельзя проводить подобные процедуры. Достаточно будет, если вы просто расскажете мне.

— Вы не поверите.

— Поверю, — уверенно возразил он.

— Это вы сейчас так говорите, — я покачала головой. — А как только услышите, решите, что я сошла с ума от потрясения и горя. Это… настолько невероятно, что я сама до конца не верю в то, что сказала Мэрион.

Восьмая стихия, запретная магия, императорская кровь. И то, что при дворе все, включая самого Солнцеликого, знали об истинной сущности лорда Голдена, знали, но закрывали глаза — даже мне самой все казалось каким-то бредом, фантазией воспаленного ума, повредившегося при виде мертвой сестры. Поверить в реальность этого было не проще, чем в водного духа, говорившего со мной голосом Мэр.

Вот только… как можно было выдумать то, о чем и помыслить-то было невозможно?

— Лорд Хенсли, — переборов смущение, я подняла на графа усталый взгляд. — Прочитайте меня. Мне все равно, что со мной будет. Главное, скорее найти способ справиться с лордом Голденом и спасти Лорри.

— Нет, — лорд Хенсли упрямо и недовольно мотнул головой. — Я не стану этого делать. Вопрос закрыт, мисс Вестерс. Но, — он строго посмотрел на меня, пресекая возражения, — раз вы настаиваете на том, чтобы показать ваше видение, есть другой способ. Только для этого мне нужно будет вас коснуться.

От последних слов меня снова бросило в краску — не иначе как сказывались последствия перенесенной лихорадки, путавшей мысли и чувства. Коснуться… как же непросто будет думать о дворцовых тайнах, ощущая на коже горячие ладони лорда… Коула. И не вспоминать, как быстро стучало сердце, как скользили по лодыжкам сильные пальцы…

Сосредоточиться, нужно было сосредоточиться!

— Да. Да, конечно, — я мелко закивала, испугавшись, что слишком затянула с ответом и граф откажется от своего предложения. — Делайте со мной все, что сочтете нужным.

Сказала — и прикусила язык, устыдившись собственной глупости и непристойной двусмысленности. Оставалось надеяться, что порозовевшие щеки и неуместные фразы лорд Хенсли спишет на волнение и недавнюю болезнь.

Граф неопределенно хмыкнул. И, обойдя меня, замер за спиной. Руки, сильные и горячие, обхватили голову, пальцы чуть сжали виски.

— Все, — раздался над ухом уверенный голос. — Теперь я почувствую правду и ложь в ваших словах. Начинайте, как будете готовы.

Я медленно вздохнула, очищая разум от предательских мыслей о близости лорда Хенсли. Закрыла глаза, воскрешая в голове воспоминание в мельчайших деталях. Плескалась вода, садилось за горизонт кроваво-красное солнце, трепыхался зацепившийся за скалу грязно-белый парус.

«Белая морская пена. Белые кружева на дорогом платье, не тронутые песком и морем. Белая кожа, будто навсегда застывшая под тонкой коркой льда. Белый, мертвый камень силы с трещиной посередине».

Мэрион.

Образ сестры, четкий, как наяву, возник перед внутренним взором — и словно отзываясь на внутренний призыв, языки пламени потянулись ко мне, складываясь в призрачную фигуру, лежавшую среди огня, точно на погребальном костре.

На мгновение паника кольнула сердце. Как я смогла сотворить такое? Не выдал ли огонь моей истинной магии? Мучительно захотелось повернуться, увидеть реакцию лорда Хенсли — но сильные пальцы на висках оставались недвижимы. Быть может, так проявляла себя магия разума — создавая видимую иллюзию из чужих мыслей. Иначе… как объяснить каменное спокойствие главы императорской службы безопасности, изучающего из-за моего плеча огненное видение.

Не важно. Сейчас не важно. Нужно было двигаться дальше.

Я вытянула руку — как тогда — чтобы коснуться иллюзорной бледной шеи. Сноп искр, сорвавшихся с горящих щепок, взметнулся вверх, имитируя появление водного духа. Угольки-глаза распахнулись.

Мы заговорили одновременно — Мэрион и я.

— Эверли. Представляешь, я думала, самое сложное — это попасть ко двору. Как же мало я знала…

Лорд Хенсли слушал молча. Я не могла видеть его лица и остро жалела об этом — хотелось знать, как он реагировал на мои слова, что думал. Лишь один раз мне показалось, что ладони будто бы чуть сильнее прижались к моим вискам — когда Мэрион сказала о том, что Айона больше не безопасна для наследников императорской крови.

— Уезжай, Эв. Продай украшения матери и садись на первый же корабль до Варравии. Здесь тебе больше не за что держаться и не о чем жалеть. Прости, что не уберегла тебя от этой горькой правды. Прости и прощай. Твоя Мэр.

Последнее слово — и огонь рассыпался в воздухе фейерверком искр.

Совершенно обессилев, я устало прислонилась спиной к так удачно стоявшему сзади лорду Хенсли. Γраф молчал, давая мне время прийти в себя. Пальцы — уже не теплые, а приятно прохладные — круговыми движениями массировали мои ноющие виски.

— Это безумие, да, — нарушила я гнетущую тишину. — Могущественная восьмая стихия. Запретная магия. Такого просто не может быть… Но теперь вы точно знаете, что именно это и сказала Мэр, слово в слово.

Последним, что я ожидала услышать в ответ, был знакомый детский стишок. Но именно его и проговорил, выделяя голосом цифры, лорд Коул Хенсли.

«Раз, два, три, четыре, пять –

Маги начали считать.

Семь стихий и семь основ,

Семь великих мастеров.

Первый пламя взвил горой,

Зверя подчинил второй,

Третий ведал каждый сплав,

Знал четвертый тайны трав,

Пятый — ветер укротил,

Реку вспять шестой пустил,

Разумом седьмой силен,

Восьмой…»

— «А восьмой выходит вон», — закончила я. — Мы с Мэрион любили эту считалочку.

Мужчина за моей спиной ощутимо напрягся.

— «Восьмой кровью обагрен». Так звучали эти строки когда-то давно, до того, как императоры сопредельных земель договорились раз и навсегда искоренить знание, оказавшееся слишком опасным… для всех. Восьмая грань магии — это кровь.

— Но… — только и смогла выдавить я. — Но это же невозможно! Маги черпают силу элементов. Воздух, вода, земля… Склонность к определенной стихии передается из поколения в поколение, от родителей к детям. Она у нас в крови…

— Это и использует мастер над кровью. Чужую силу, чужую жизнь, чужую магию. Именно поэтому любое упоминание о восьмой стихии было вытерто из памяти людей. Чтобы ни у кого не было соблазна возжелать большего, чем было дано при рождении. Но если задуматься, если присмотреться к нашим повседневным ритуалам и обычаям, вы увидите, что магия крови по-прежнему является большой частью наших жизней. Свадебный обряд, вассальная клятва…

— Придворные маски, зачарованные узнавать владельца… по крови. Поэтому я смогла надеть маску Мэр.

— Да.

Лорд Хенсли обошел меня и, присев на корточки, заглянул в глаза.

— Вас, должно быть, учили, что по легенде Дворцовый остров создал Солнцеликий, первым из живущих объединивший все семь граней магии. Но это не совсем так. На самом деле, первый Император Айоны не был мастером ни одной из стихий. Он был магом крови, получившим способности от семи герцогов, добровольно отдавших ему силу в обмен на обещание установить мир между провинциями и защитить страну от посягательств извне. Помните клятву, которую маги дают при получении камня силы?

Я кивнула.

— Моя жизнь, кровь и магия принадлежит Айоне и Императору.

— Жизнь, кровь и магия, — повторил граф. — И это не просто слова. Произнесенные во время ритуала без принуждения и по собственной воле, они дают монарху власть над жизнью и даром мага. А передается она…

— Через кровь.

«И императорская… — всплыли в памяти слова водного духа, — для нее особенно ценна».

— Я давно подозревал, что герцог Голден может быть связан с магами крови, — тихо, словно бы сам себе, проговорил лорд Хенсли. — Стремительная военная карьера, победы, стоившие Айоне немалых потерь. Шесть погибших… — короткий взгляд на кромку прибоя, поглотившего тело Мэрион, — убитых жен, которые вполне могли оказаться бастардами императорской крови. Вот только заговори я открыто о запретной магии, меня мигом бы отстранили от должности как опасного безумца, принявшего древние легенды за непреложную истину. А обвинить лорда Голдена в использовании нескольких стихий равносильно утверждению, будто под маской Тьмы скрывается сам Император. Долгое время — с тех самых пор, как после смерти второй жены герцога от «душевной болезни» меня всеми правдами и неправдами перестали допускать к осмотру и вскрытию тел — доказательств не было. Но благодаря Мэрион и посланию, которое она оставила для вас, все изменилось.

Граф помрачнел, бросив на меня тяжелый взгляд.

— Эверли… Смерть вашей сестры не будет напрасной. Лорд Голден ответит за свои преступления. И я дойду хоть до совета магов, хоть до правителей сопредельных стран, но сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Рот наполнился горькой слюной, горло сдавило спазмом. Я тяжело сглотнула раз, другой, тщетно пытаясь отогнать дурноту.

Не помогло.

— Мэрион… — я всхлипнула, не в силах сдержать рвущийся изнутри страх. — Мэрион говорила точно так же. Хотела оградить меня, хотела добиться своего. И…

Взгляд почти против воли скользнул по темной воде залива, где сестра нашла последний приют.

Сцепленные в замок пальцы накрыла теплая ладонь лорда Хенсли.

— Обещаю, Эверли, со мной ничего не случится.

Я через силу кивнула.

Все расплывалось перед глазами.

— Эверли, — тихий голос лорда Хенсли привел меня в чувство. — Нам придется переночевать здесь. Западный берег — не лучшее место для навигации. Я не рискну возвращаться в порт в темноте. На яхте есть небольшая каюта и узкая, но достаточно удобная постель. Надеюсь, вам будет удобно.

— А вы? — вырвалось невольно.

Он скупо улыбнулся.

— Буду охранять ваш сон. А с рассветом отправимся в обратный путь. Нам предстоит немало важных дел.