ГЛАВА 9
Я надеялась, что Лорри, с энтузиазмом воспринявшая мое будущее перевоплощение из компаньонки в лже-фрейлину, действительно преподаст мне пару уроков придворного этикета или втайне от гувернантки немного обучит модным танцам. Но куда там! Графиню Хенсли куда больше интересовало другое.
— Держаться с достоинством и не паниковать по мелочам — вот в чем тебе действительно надо попрактиковаться, Эв, — наставительно проговорила Лорри. Я фыркнула, закатив глаза — неосмотрительное решение, ибо графиня с ловкостью и безжалостностью заправской горничной воспользовалась моей промашкой, чтобы туже затянуть шнуровку шелкового верхнего платья. — А ты что хотела? Быть фрейлиной — тяжкий труд.
— Я не собираюсь всерьез становиться фрейлиной, — буркнула я, пытаясь заново научиться дышать. — Разве смысл маски не в том, чтобы стать незаметной? А ты будто нарочно затаскиваешь меня в самую гущу событий. Хочешь, чтобы кто-нибудь раскусил нас раньше времени?
— Хочу, чтобы ты привыкла к маске и чувствовала себя на балу менее скованно и более свободно, — парировала юная графиня.
— Свободно — это точно не про твой корсет.
— Зато мне легко и удобно, — донельзя довольная Лоррейн закружилась по комнате, демонстрируя мое платье, сидящее на ней как влитое. — Ах, Эверли… то есть я хотела сказать, графиня Хенсли! Как же хорошо сбросить груз светских условностей и завышенных ожиданий и просто наслаждаться жизнью.
— Графиня Хенсли… — я поежилась. — Придумаешь тоже.
— Привыкай. Когда Коул возьмет тебя в жены, все будут обращаться к тебе только так. И с поклоном.
Я закатила глаза. Шутки шутками, а с лордом Хенсли в таком виде лучше было не встречаться.
— Лорри…
Громкий стук в дверь оборвал меня на полуслове. Скрипнул замок.
— Быстрее, Эв, повернись спиной! — прошипела графиня, прячась за меня от бдительного взора гувернантки.
— Леди Лоррейн, мисс Эверли, — раздался ворчливый голос леди Норры. Я замерла, чувствуя, как оглушительно стучит в ушах сердце. Лорри прильнула к моей груди, усердно делая вид, что поправляет кружевной воротничок шелковой нижней рубашки. — Если хотите успеть прогуляться перед обедом, советую поторопиться.
— Сейчас-сейчас, — не поднимая головы, тоненьким голоском пропела из-за моего плеча графиня. — Уже идем.
Но леди Норра уходить не торопилась. Тяжелый взгляд гувернантки обжег затылок.
— Мисс Вестерс, — я вздрогнула всем телом и едва подавила желание обернуться. Неужели леди Норра могла видеть через иллюзию? — Что вы там возитесь? Простое платье застегнуть не можете?
Я дернулась было помочь, но тонкие воздушные плети Лорри перехватили мои запястья.
«Молчи», — одними губами прошептала графиня.
— А все потому, — наставительно добавила гувернантка, — что надо меньше мечтать наяву о благородных лордах. Отойди, сделаю сама.
— Нет! — вырвался предательский возглас.
Леди Норра остановилась.
— Нет? Это почему еще?
— Нет нужды беспокоиться, — я вырвала руки из воздушной хватки Лоррейн и сама затянула последний узелок. — Я уже закончила.
— Точно-точно, — поддакнула графиня. — Все в порядке, Норра, можете возвращаться к своим делам.
— Ну уж нет, — гувернантка сделала еще шаг. — Что-то здесь нечисто…
На наше счастье, катастрофы не случилось. Из гостиной послышался звон, охи и причитания Марты, и леди Норра, пробурчав что-то нелицеприятное напоследок, отправилась разбираться с незадачливой служанкой. Воспользовавшись моментом, мы с Лорри сбежали прочь.
— Восхитительно! Невероятно! — восторгам Лоррейн не было конца. — Она ничего-ничего не заподозрила, Эв… то есть леди Хенсли. Сработало!
— Так уж и сработало, — мрачно откликнулась я. — Εще бы пара шагов и…
— Еще пара шагов, и я разбила бы сразу две вазы, — беспечно отмахнулась графиня. — Мне они все равно никогда не нравились. Ох, Эв, я чувствую себя героиней настоящего шпионского романа. Как же здорово притворяться кем-то другим!
Оптимизма Лоррейн я не разделяла. Столкновение с леди Норрой, едва не закончившееся позорным разоблачением, оставило мутный осадок неуверенности. Кожа под маской чесалась, платье на спине было влажным от пота, и вся затея с переодеванием казалось еще менее «чудесной» идеей, чем прежде. Лучше бы Лорри просто попросила кого-нибудь из многочисленных знакомых семейства Хенсли представить ее во время бала загадочному Джеррарду и честно узнала у него о Мэр. Потому что…
Я тихо вздохнула.
…потому что Мэрион тоже постоянно притворялась кем-то другим. И это не довело ее до добра.
* * *
Словно по заказу, с самого утра стояла отвратительно хорошая погода, отчего в Дневном саду было особенно много людей. И всем — всем и каждому — непременно надо было пообщаться с новой любимицей Императрицы.
— Лорри, иди к нам!
— Леди Лоррейн, расскажите о вашей первой встрече с Луноликой.
— Говорят, вас приняли в свиту ее величества. Вы не слышали, Императрица планирует посетить скачки в Боствилле через три недели?
— Можете представить меня и моего отца его светлости графу Хенсли? У нас есть интересное деловое предложение.
— Флора устраивает шарады сегодня вечером в своей гостиной. Обязательно приходи!
— Γрафиня Хенсли, не хотите ли познакомиться с моим старшим братом?
Я отмахивалась, отнекивалась, улыбалась намертво приклеенной к розовым губам улыбкой — и всем сердцем мечтала оказаться как можно дальше от изучающих пристальных взглядов, просачивавшихся под кожу сквозь иллюзию чужой маски. Как будто половина дворца высыпало на улицу специально, чтобы привлечь внимание лже-Лоррейн и поймать меня на какой-нибудь неточности или ошибке. А что, «разоблачи самозванку» — замечательная игра для придворных бездельников. Модное веяние нового сезона — весело, познавательно и свежо. В качестве главного приза можно продавать места в первые ряды на увлекательнейшее зрелище казни незадачливой притворщицы.
Казалось бы, догадаться было нетрудно. Я краснела, бледнела — Лорри со смехом рассказала, что лепестки иллюзорной розы вокруг моего лица меняли цвет в строгом соответствии с оттенком румянца — запиналась и постоянно смотрела под ноги, боясь поднять взгляд на собеседника, чтобы не выдать себя синевой глаз. И даже голос, который я всеми силами старалась делать выше, подражая Лоррейн, был далек от оригинала. Я была абсолютно, совершенно, целиком и полностью неубедительна. Но… никто не торопился разоблачить мой обман.
В глазах светского общества маска, дорогое шелковое платье и камень силы в золотой оправе делали меня настоящей графиней Хенсли. Потупленный взгляд лорды и леди, жаждущие встречи с обласканной императорским вниманием дебютанткой, принимали за милое смущение, тихий голос считали признаком хорошего воспитания, а робость и скованность в движениях находили прелестными. Οтовсюду сыпались приглашения и карточки, и Лорри едва успевала тайком сжимать мою руку, давая понять, от кого можно принимать знаки внимания, а кого лучше сразу отправлять к лорду Коулу.
Саму же Лоррейн, одетую в простое темное платье, не удостаивали и взгляда. Несмотря на то, что добрая половина встреченных нами придворных видели лицо настоящей графини буквально пару дней назад, неброская одежда и скромный вид скрывали ее едва ли не лучше, чем меня — украшения и цветочная маска. Даже волосы, наверное, можно было не перекрашивать, никто все равно бы ничего не заметил.
Лоррейн, нисколько не огорченная ролью невидимки, развлекалась вовсю, играя в шпиона под прикрытием, и «хлопотала» вокруг меня с рвением служанки, рассчитывавшей к вечеру добиться от госпожи статуса личной горничной, не меньше.
«Вот ваш зонт, леди Хенсли».
«Принести лимонаду, леди Хенсли?»
«Вам не печет голову, леди Хенсли?»
«Не желаете ли присесть отдохнуть, леди Хенсли?»
— Леди Лоррейн, — прошипела я, улучив момент, когда мы наконец-то ненадолго остались одни, — в следующий раз обещаю вот так же надоедать вам всю прогулку, если сейчас же не прекратите этот цирк!
— Как пожелаете, леди Хенсли. Больше ни словечка вам поперек не скажу, леди Хенсли. Только не наказывайте меня десятью ударами плетей, как в прошлый раз, умоляю.
— Лорри!
Присев в реверансе, графиня тряхнула крашенными каштановыми кудрями и украдкой показала мне язык.
— Зато за целый час никто даже не заподозрил, что ты это я, а я это ты. Ах, Эв, после такого удачного дела Коул точно возьмет нас в тайную службу. Мы будем расследовать самые трудные дела. И тогда вы точно сблизитесь… Только представь, — Лоррейн всплеснула руками, зеленые глаза засияли, — вы работаете вместе, расследуете какое-нибудь непростое дело государственной важности. Ищете украденные подвязки Луноликой…
— Подвески, Лорри, — буркнула я, догадавшись, какой сюжет модного в прошлом сезоне романа она пыталась пересказать.
— Подвязки интереснее, — отмахнулась графиня, целиком отдавшись новой фантазии. — И вот, поздняя ночь, ты склоняешься над столом, разбирая бумаги, а он не может не смотреть на твою спину, шею… Он не может больше бороться с собой. Страсть поднимается в нем бурным потоком, кровь ударяет в голову…
Заметив в ближайшей беседке компанию молодых лордов, с интересом наблюдавших за нашей прогулкой, я будто невзначай выронила платок. Лоррейн, упустившая момент коварной мести, дернулась было назад, но я подхватила «компаньонку» под локоток, не позволяя вернуться за пропажей.
— Ну зачем? — обреченно простонала графиня, обратившая внимание на невольных зрителей. — Теперь кто-нибудь из тех ужасных лордов решит, что я сделала это специально, и решит навязать нам свою компанию. Надо подобрать скорее…
— И чем они тебе так не понравились? — фыркнула я, крепко держа Лорри за руку. — Разве ты не хочешь, чтобы кто-нибудь воспылал к тебе горячей страстью? Чтобы долго и безуспешно искал встречи, а потом, во время бала, решительно увлек бы тебя в круг, прижимая к крепкой мужской груди…
— Фу. Ни за что! — пылко отрезала графиня. — Οтпусти, я сама подберу!
— Ну уж нет, леди Хенсли…
— Сама ты леди Хенсли!
Шуточная борьба закончилась победой Лорри. Выдернув свою ладонь из моих пальцев, она резко развернулась, готовая броситься за злополучным платочком…
И вдруг застыла на месте.
* * *
Мне показалось, будто все звуки разом пропали. Смолкло пение птиц, лорды, еще секунду назад весело смеявшиеся в беседке, замолчали встревожено и угрюмо. Лорри застыла рядом со мной, тихая и напряженная, словно небо перед грядущим штормом.
В десяти шагах от нас остановилась темная карета. Кони замерли почти без движения, точно обсидиановые статуэтки. Владелец экипажа, статный мужчина в простой черной маске, невозмутимо стоял рядом.
Пальцы, обтянутые темной кожей перчатки, сжимали крохотный белый платок.
Мужчина неспешно осмотрел находку, изучил переплетенные вензеля «ЛХ», вышитые в уголке тонкого батиста. Поднял голову — и наши взгляды встретились.
— Вы уронили, моя леди.
У него был необыкновенный голос — густой, властный, гипнотизирующий — а величественной фигуре, ширине плеч и росту позавидовал бы любой из лордов, спрятавшихся в глубине беседки. Камень силы, инкрустированный в булавку галстука, сверкал серебром. Незнакомец был явно богат — крупные перстни, золотые запонки, дорогой шелк. Вот только его маска была совершенно не такой, как у других придворных. Она выглядела донельзя простой — и настолько черной, что, казалось, поглощала свет вокруг себя, приглушая яркие краски поздней весны. И лишь один цвет четко выделялся на окутанном мраком лице.
Γлаза. Синие. Глубокие. Холодные. Один короткий взгляд — и тело вдруг стало непослушным, чужим. Не отступить, не отвернуться. Меня словно сковало льдом и повлекло — глубже, глубже — на самое дно синих омутов, откуда никогда не будет возврата…
Первой очнулась Лорри. Стряхнув оцепенение, графиня, переодетая компаньонкой, храбро вышла вперед и, глубоко поклонившись незнакомцу, потянулась забрать платок.
— Спасибо, спасибо, — затараторила она. — Сердечно благодарю вас, — короткий взгляд на карету, перстни и камень силы, — лорд Голден, вы так добры…
Имя ударило словно разряд молнии. Тело бросило в жар, голова закружилась. На долю мгновения я потеряла над собой контроль. Камень силы у самой шеи, где нервно и часто билась тонкая жилка, сверкнул отчетливой рубиновой вспышкой.
Лорд Γолден изучающе наклонил голову.
Увидел? Понял?
Нет, показалось — в тот же самый момент в темном проеме экипажа появилась белая девичья фигурка, и герцог, обойдя Лорри, протянул спутнице руку, помогая выбраться из кареты. Нескольких секунд передышки хватило, чтобы немного прийти в себя и успокоить бушующую в крови огненную силу. И только после этого я разглядела девушку, шагнувшую из герцогской кареты.
Мисс Селия Фаулер, та самая фрейлина, с кем мне не посчастливилось столкнуться в коридоре во время поспешного бегства из бывших покоев Мэр. Высокая, светловолосая, в платье цвета слоновой кости, неудачно оттенявшем бледные щеки, рядом с герцогом она казалась невзрачной серой мышью. Возможно, цветочная маска добавила бы красок ее бесцветному облику, но маски на Селии не было. Конечно, придворный этикет не обязывал фрейлин носить иллюзии в отсутствии императорской четы, но большинство предпочитали скрывать настоящие лица.
Не зря.
Мало того, что Селия не пряталась за маской, — в карете лорда Голдена она была совершенно одна. Более компрометирующего положения невозможно было и представить. Но Селию, казалось, не слишком волновало мнение света — молодых лордов, во все глаза наблюдавших за необычной сценой, она проигнорировала, а по Лорри мазнула невидящим взглядом и сразу же отвернулась. Графиня, конечно же, узнала знакомую, но виду не подала — только опустила голову ниже.
Наконец фрейлина заметила меня.
— Леди Хенсли, — бесцветным голосом поздоровалась она. — Сегодня прекрасная погода, вы не находите?
Я не успела ответить.
— Графиня Хенсли? — синие глаза посмотрели на меня с цепким интересом. — Селия, дорогая, — пальцы в черной перчатке опустились руку спутницы, едва заметно погладив локоток через плотный шелк, — ты же представишь меня своей подруге?
— Конечно, милорд. Лоррейн, это герцог Эдельберт Голден, доверенный советник Солнцеликого и наместник Южного Айлеса. Лорд Голден, это Лоррейн Χенсли, дочь Малкольма Хенсли, графа Хенсшира.
— Счастлив познакомиться, — оставив Селию, лорд шагнул ко мне. Взяв в плен мои безвольные пальцы, он, не отрывая от меня испытующего взгляда, утянул их во тьму. Я почувствовала легкое прикосновение губ к обнаженной коже, и едва сдержала дрожь. — Полагаю, это ваше.
— Б-благодарю, милорд, — выдавила я, забирая протянутый платок и изо всех сил стараясь не коснуться черной кожи перчаток. От пугающей близости лорда Голдена язык сделался неповоротливым, мысли совершенно спутались. Если бы я могла, сию секунду сбежала бы прочь, но, увы, приличная «графиня» не могла позволить себе такую роскошь. — Вы очень любезны.
— Рад услужить, моя леди, — Тьма маски герцога дрогнула. Наверное, это должно было означать любезную улыбку, но мне отчего-то стало ещё более жутко. — Надеюсь, вы не откажете мне в удовольствии видеть вас на балу в честь моего возвращения.
«А как же Мэрион? — захотелось закричать мне. — Как же та, кого вы полюбили и потеряли всего месяц назад? Неужели она ничего для вас не значила?»
Но я вовремя прикусила язык. Сейчас я как никогда понимала предостережение лорда Хенсли. Герцог пугал меня. И последнее, чего бы мне хотелось — пообещать ему новую встречу.
— Милорд, я…
— Ничего не говорите, моя дивная Роза, — мягко оборвал он. — До скорого свидания. Селия, дорогая, прошу тебя.
Фрейлина молча вернулась в карету, лорд Голден забрался следом. Кучер, одетый в темное и оттого почти сливавшийся с экипажем, хлестнул поводьями. Обсидиановые кони синхронно застучали копытами по мощеной мостовой, направляясь прочь от дворца к границе Ночного сада — туда, где, по слухам, располагался особняк герцога, он же загадочный и непристойный Дом Удовольствий.
Мы с Лорри проводили карету взглядами.
— Эв, — тихо и непривычно серьезно прошептала графиня. — Забудь все, что я говорила о храпе, собаках и неряшливом виде. У меня теперь только один вопрос — как твоей сестре в голову пришло выйти за него замуж?
* * *
Хотела бы я знать ответ!
Нет, если честно, последнее, что я хотела — знать, почему Мэрион решила связаться с лордом Голденом. Гораздо охотнее я предпочла бы никогда больше с ним не встречаться, а ещё лучше — навсегда уехать с Дворцового острова, найти Мэр и всю оставшуюся жизнь объезжать столицу и Южный Айлес десятой дорогой.
Синие глаза преследовали меня весь день. Мерещились за портьерами полутемного коридора, чудились в безлюдном Золотом зале, куда леди Норра отправила меня в поисках дворцового камердинера, сверкали под темными сводами прачечной, пока я ждала корзину свежевыстиранного белья. Каждый раз, стоило мне только остаться одной, я чувствовала между лопаток испытующий взгляд герцога. Так удав, должно быть, смотрит на обездвиженную жертву, размышляя, стоит ли съесть ее сейчас или оставить до ужина.
Приближения ночи я ожидала с содроганием. Лоррейн, которой тоже отчасти передалось мое подавленное состояние, предложила занять кушетку в ее спальне, но строгая леди Норра безапелляционно прогнала меня прочь. Дороги до этажа слуг я не запомнила. Очнулась лишь тогда, когда влетела в свою комнату, запыхавшись от быстрого бега. На кончиках пальцев нервно пульсировала огненная магия, а сердце стучало так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Само собой, дело закончилось бессонницей. Я честно пыталась успокоить расшатанные нервы — читала скучнейший учебник по светским манерам, заменивший мне годы в пансионе Вест-холл, вспоминала мамины рецепты и песни, считала выщерблины на неровно окрашенной стене — но ничего не помогало. Мысли постоянно возвращались то к Мэр, то к графу Хенсли, то к Лоррейн и предстоящему балу, а оттуда неизменно перепрыгивали на встречу с лордом Голденом — и страхи вгрызались в душу с новой силой. Темнота смотрела из углов пронзительным синим взглядом, пробирающим до самых костей — не спрятаться, не скрыться. Я зажгла все свечные огарки, что были в комнате, но мрак не исчез, а лишь отступил под кровать, выжидая подходящего момента, чтобы окончательно завладеть моим рассудком.
Οтчаявшись, я решила прибегнуть к крайнему средству. Вытащила папин кисет, где табак давным-давно сменили пряные чайные травы, и, накинув потертый пеньюар, подаренный старшей леди Χенсли, отправилась на кухню, чтобы сделать отвар по маминому рецепту.
Храбрости хватило ровно до третьего этажа. Не успела я добраться до черной лестницы, которую слуги использовали для передвижения по дворцу, как что-то скрипнуло — и в следующую секунду по комнатам и коридорам прокатился нестройный гул.
«Бом. Бом. Бом».
Последний «бом» я услышать не успела — ноги сами понесли меня прочь, ниже и ниже, как можно дальше от гула, черноты и анфилады пустых залов.
Четыре часа ночи. Мертвый час. Время, когда проигравшиеся в пух и прах картежники, подвыпившие гуляки и припозднившиеся любовники уже давно вернулись в свои покои, а самые ранние горничные еще досматривали последний сон в крошечных полуподвальных каморках. Императорский дворец, огромный, как целый город, был погружен в безмолвие, нарушаемое лишь боем часов.
Из приоткрытых дверей кухни шел свет. Я ожидала, что буду здесь единственной живой душой, но оказалось, кому-то ещё не спалось в эту тревожную ночь. И каково же было мое удивление, когда вместо Кэтти, поднявшейся ни свет ни заря, чтобы подготовить кухню, из-за плиты показался граф Коул Хенсли. В одной руке у него был совок с углем, в другой — кочерга. На железной поверхности нагревался пузатый чайник.
— Лорд Χенсли? — ошалело моргнула я, надеясь, что странное видение растворится в ночной мгле. Но нет, глава императорской службы безопасности собственной персоной стоял у плиты, глядя на меня с легким недоумением в усталом аметистовом взгляде. Смущенная и взволнованная, я плотнее запахнулась в пеньюар, мысленно пожалев, что не выбрала одежду поприличнее. — Что вы здесь делаете в такое время?
— Как видите, мисс Вестерс, — лорд махнул рукой, рассыпая по полу крохотные кусочки угля, будто забыв, что все ещё держал совок. Я смущенно хихикнула, заметив, как приподнялись в растерянности темные брови. — Чай. Вас это удивляет?
— Нет… — я замялась, обескураженная его прямотой. — То есть да. Если лорд желает чаю, в любое время дня и ночи найдутся слуги, чтобы приготовить его.
— Не хотелось их будить. В конце концов, сделать чай — это не такое уж сложное дело.
— Я могу! — проклиная себя за недогадливость, я бросилась к полкам с травами, но была поймана на полпути крепкой рукой и аккуратно усажена на удачно подвернувшуюся табуретку. — Нет, правда, я могу…
— Успокойтесь, мисс Вестерс, — вторая попытка вскочить на ноги была пресечена так же решительно, хоть и мягко. — Я прекрасно справлюсь сам. Сидите. Вам с молоком или без?
— Просто чай, — не вполне осознавая происходящее, ответила я. — Правда, я собиралась… вот…
Лорд Хенсли взял из моих рук кисет с травами, задумчиво повертел в пальцах, особое внимание уделив буквам «ЛИ», вышитым мелким жемчугом.
— Тоже отцовский?
— Я считаю, что да. Нашла, когда мы с сестрой разбирали мамины вещи после ее смерти.
— Хорошая вещь, — без тени иронии проговорил граф.
Он вновь повернулся к плитке. На пышущей жаром металлической поверхности появился еще один чайник. Ρаскрыв мой кисет, лорд Хенсли перебрал засушенные травы, на глаз отмеряя порцию, достаточную для одной чашки. Воздух наполнил знакомый аромат шалфея и мяты…
Я не сразу сообразила, что происходит. А сообразив, подскочила на табурете, взволнованная и смущенная одновременно.
— Лорд Хенсли. Вам не стоит… лишние хлопоты… из-за меня. Не нужно, милорд. Я могу сама…
— Сидите, — граф даже не обернулся. Спокойный и уверенный голос пригвоздил меня к месту не хуже руки, опустившейся на плечо. — Мне не трудно.
Его поведение совершенно сбило меня с толку. Мысль, что лорд Хенсли начал заново заваривать чай исключительно ради того, чтобы приготовить именно тот напиток, который хотела простая служанка, попросту не укладывалась в голове. Сиятельный граф, ухаживающий за безродной компаньонкой так, словно я была одной из первых невест Айоны — подобное могло случиться разве что на страницах дешевых романов, которыми тайком зачитывались горничные, мечтая заполучить руку и сердце молодого хозяина, а уж никак не в обычной жизни.
Между мной и лордом Хенсли была пропасть, непреодолимая пропасть. Леди Тэмзин была права: самое большее, на что могла претендовать такая, как я — несколько дорогих безделушек и место в графской постели. На месяц-два — а может, и на целый сезон — но этим бы все и закончилось. Это только в сказках и романтичных фантазиях Лоррейн влюбленный лорд долго добивается внимания простушки, а после женится и живет с ней до самой смерти в любви и согласии. Реальность же была совсем иной — сегодня днем я увидела это собственными глазами.
Но как же тогда объяснить то, что происходило сейчас на полутемной кухне, я не имела ни малейшего понятия. И… почему-то искать объяснения не хотелось. Хотелось греться от жара печи и наблюдать, как размеренно и ловко двигались крепкие мышцы широких графских плеч под темной тканью камзола. Вдыхать ароматный пар, вслушиваться в треск угольков и ни о чем не думать.
Если бы только все было так просто.
В пальцы толкнулась теплая кружка. В зеленоватой поверхности травяного отвара отражался темный прокопченный свод, краешек светильника и лорд Коул, непропорционально высокий, будто подпиравший плечами потолок.
— А теперь расскажите, — тоном главы службы безопасности проговорил он, — что вас так расстроило.
Ровная гладь дрогнула, подернулась мелкой рябью, искажая безупречный образ графа. Я стиснула белые бока кружки и выдавила, с трудом заставив себя разжать губы.
— Я видела… лорда Голдена. Совершенно случайно, конечно же… Я не хотела… не искала этой встречи, — слова застревали в горле горьким комом, но я уже не могла остановиться. — Мэр пропала, а он… как ни в чем не бывало… уже нашел ей замену. Мисс Селия Фаулер, фрейлина… вдвоем с ним в одной карете… А как же любовь, чувства? Как?..
— Вы же знаете, не все браки заключаются по любви.
— Да, — опустив голову ещё ниже, прошептала я отражению лорда Хенсли. — Знаю. Конечно, знаю. Просто хотелось верить… Вы же читали письма Мэр, они с герцогом были так влюблены. А теперь… Так больно… от мысли, что всем наплевать. На Мэрион, на меня… Мы никто. Безродные выскочки. Раз в наших жилах нет благородной крови, наши судьбы не имеют значения…
Последние слова оборвались тонким всхлипом. Невыплаканные слезы жгли изнутри, рвались наружу. Грудь сдавило — горе камнем легло на сердце. Я замолчала, остервенело кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос, окончательно уронив себя в глазах графа Χенсли.
— Вы ошибаетесь, Эверли.
Пальцев коснулась горячая ладонь. Я подняла взгляд — и вдруг увидела лорда Χенсли так близко, что можно было разглядеть все пятнышки на необыкновенной аметистовой радужке. Опустившись передо мной на корточки, граф посмотрел мне в глаза уверенно и прямо — будто в самую душу глянул. И…
Я не знала, была ли это игра света или отголоски магии мастера над разумом, но мне показалось, что в глубине его зрачков было что-то — какая-то теплота, мягкость, тень потаенной улыбки. Нечто особенное, предназначавшееся только мне.
— Мисс Вестерс, — проговорил он, не отводя взгляда. — Попробуйте чай. Он не так плох, как вы думаете.
И от этой неожиданной, непривычной заботы, от искреннего небезразличия в аметистовых глазах и без того хрупкий кокон напускной сдержанности дал трещину. Я задрожала, чувствуя, как горит кожа под горячей ладонью лорда Χенсли. Глаза защипало.
Все это — чай, взгляд, участливое прикосновение к руке — было чем-то абсолютно невозможным. Никто не заботился обо мне… так. Даже Мэр. Сестра была крайне скупа на эмоции, а мама за долгие годы нашего сиротства превратилась в туманный светлый образ, который я практически не помнила. Я всхлипнула вновь.
Граф Хенсли понял все по — своему. И, верно, решил окончательно сломать мое представление о мире, лордах и одном конкретном главе императорской службы безопасности, потому что снял камзол и опустил мне на плечи. Ткань еще хранила его тепло, обняв меня, словно крепкие руки. Терпкий мужской запах окутал, пощекотал ноздри.
— Вы в безопасности, Эверли, — от низкого голоса по телу прошла волна совсем другой, практически приятной дрожи. — И если будете вести себя благоразумно, все будет хорошо.
Благоразумно? Я невольно хихикнула. О каком благоразумии могла идти речь, когда я сидела в четыре часа ночи на пустой кухне императорского дворца в компании неженатого мужчины, да ещё и одетая в его камзол?
— Не переживайте, — лорд одним движением поднялся на ноги, — в такое время сюда никто не придет. Пейте чай, приходите в себя и не дрожите. Здесь вы в полной безопасности. Даже какой-нибудь злодей вдруг вылезет из-под стола, кочерга в моих руках может быть страшным оружием.
Я удивленно подняла на него взгляд — как раз вовремя, чтобы поймать ускользающую улыбку. Аметистовые глаза насмешливо сверкнули, словно говоря: «Да, даже глава императорской службы безопасности иногда может позволить себе пошутить».
А потом мы пили чай и молчали, глядя, как потрескивают угли за ажурной железной створкой. И было так легко…
На несколько минут я совершенно расслабилась, почти забыв о Мэрион, герцоге и предстоящем маскараде. Здесь и сейчас был только душистый аромат и блики огня, окрашивавшие бледные щеки лорда Хенсли в здоровый цвет. Да я и сама разрумянилась от тепла и почувствовала себя… счастливой.
Жаль только, что все когда-нибудь подходит к концу — даже чай. Я с сожалением посмотрела на глиняное дно кружки. Вдруг стало неловко — наверное, у графа были важные государственные дела, а я так бессовестно нарушила его уединение и отняла столько времени. Да еще и пеньюар этот, вечно норовящий распахнуться…
Я поднялась и суетливо одернула подол накидки.
— Наверное, пора. Уже поздно… то есть рано…
Я повернулась было к выходу, но замерла, осознав, что лорд Хенсли не спешил уходить.
— Вы остаетесь?
Он посмотрел на меня со странным выражением и коротко пожал плечами.
— Дождусь Кэтти. Нет смысла гасить плиту, если совсем скоро ее придется вновь разжигать.
— Я могу покараулить.
— Идите спать, мисс Вестерс, — от графа не укрылся мой зевок. — Говорят, это крайне полезная для здоровья вещь.
И, наверное, после встречи с герцогом Голденом и вечера, полного теней и кошмаров, я окончательно тронулась рассудком, потому что вместо того, чтобы развернуться и тихо уйти, как полагалось благовоспитанной девице, я хитро посмотрела на лорда Хенсли и шутливо уточнила.
— А вы сами не пробовали? Может, стоит пойти со мной? Ой… — я запоздало покраснела, почувствовав, что сказала откровенную глупость. — Ну, я имела в виду пойти спать. К себе.
— Непременно воспользуюсь советом, мисс Вестерс, но в другой раз. Я бы проводил вас, но боюсь, это может быть превратно понято дворцовыми сплетниками. Если хотите остаться незамеченной, поднимитесь через западную галерею по черной лестнице, — лорд Коул указал на лестницу с противоположной стороны от той, по которой спустилась я. — Так не придется проходить по центральному коридору, и вы быстрее окажетесь в своей комнате.
— А вы-то откуда знаете? — вырвался у меня не очень-то вежливый вопрос. — Ой, простите…
— Я сам пришел этим путем, — пояснил лорд. — Мои покои и рабочие комнаты расположены на третьем этаже рядом с черной лестницей западной галереи. И поскольку бодрствовать, пока все спят, мне приходится часто, я успел неплохо изучить, так сказать, служебную часть дворца.
Я усмехнулась про себя. Вот тебе и «шпионские коридоры», Лорри. Вместо тайных ходов безопасники попросту использовали лестницы для слуг.
Отдав графу кружку и камзол я, неловко присев в реверансе на тесной кухне, заторопилась к выходу. И уже в самых дверях обернулась, чтобы бросить на лорда Хенсли последний взгляд. Отчего-то хотелось запомнить его таким — непривычно умиротворенным, уютным, таким непохожим на обычного хмурого, замкнутого и усталого главу императорской службы безопасности.
— Спасибо, милорд, — искренне проговорила я. — Спокойной ночи.
Он кивнул.
— Добрых снов, мисс Вестерс.