Глава 10

«Среди миров, в мерцании светил одной Звезды я повторяю имя…»

Никита позвонил на следующий день, который я тоже весь прождала его звонка. Я работала в состоянии тихой грусти, постоянно доставая телефон из кармана форменного халата и проверяя, нет ли пропущенных звонков. Порой в салоне слишком громко играла музыка, немудрено было не услышать. Но я-то понимала, что таким образом стараюсь себя утешить, что по каким-то причинам Никита не только не звонит мне вот уже второй день, но даже не шлет смс, какие раньше от него частенько приходили. Несколько раз была близка к тому, чтобы позвонить ему самой, но каждый раз что-то останавливало. Волновалась, что с ним могло что-то случиться и не верила в такое вероломство судьбы.

С ним все в порядке, он жив-здоров, но мне почему-то не звонит! – эта фраза стала моей мысленной установкой, которую я безостановочно прокручивала в голове.

Как назло, еще и была пятница – самый людный на неделе день в нашем салоне. Работы было столько, что в редких перерывах не получалось отдохнуть. Как и с Леной перекинуться парой фраз. Подруга только сообщила, что берет неделю отпуска и едет со своим Витюней в какой-то крутой санаторий. А еще прозрачно намекнула, что, кажется, у них все серьезней некуда. Конечно же, я была рада за нее. А вот чем самой занять грядущие выходные, понятия не имела. И как назло те совпадали с общечеловеческими – субботой и воскресеньем.

Домой я даже не пришла, а приползла. «Выжатый лимон» – очень точное определение. И характеризует оно даже не внешний вид – когда на лице и походке проступают следы усталости, а внутренний – когда тебя словно опустошили, забрав все твои резервы, когда сил осталось, только чтобы доползти до дивана и упасть на него, чтобы какое-то время не двигаться. Примерно так я себя и чувствовала в пятницу вечером. Даже есть не хотелось от крайней усталости.

– Мам, Катя зовет меня с ночёвкой, можно? – заглянула в гостиную Олька.

Я знала, что подруга дочери, Катя, живет совсем недалеко от нас. Знала и то, что девочка эта очень серьезная. Частенько та бывала у нас дома, и мне нравилась ее рассудительность, мало кому свойственная в этом возрасте. Я даже радовалась, что у моей дочери именно такая подруга. А потому, не видела причин не пускать Ольку к Кате с ночёвкой.

– Иди, конечно. Только, купите по дороге что-нибудь к чаю. И ее родители не против? – с опозданием поинтересовалась.

– Не-э-э, они у Катьки классные!

А я? Меня Ольга или ее подруга считают классной? Или в последнее время я похожа на унылую луну, которая вроде и светит, но от ее света становится тоскливо на душе?

– Мам, ты что-то совсем скисла, – развернулась в дверях Олька, когда я уже решила, что она ушла. – На себя не похожа. Это все из-за него? – нахмурилась.

– Да нет, просто жутко сегодня устала, – как можно бодрее постаралась отозваться я.

А ведь она права – не было бы такой усталости, не навались на нее еще и тоска.

– Ну ты и раньше уставала, и я не слепая, – буркнула моя дочь и плюхнулась рядом со мной на диван. – Не хочу, чтобы ты снова страдала, – тихо проговорила, положив мне голову на плечо.

Да. Олька все помнит, хоть я и старалась тогда скрывать от дочери собственное состояние и нежелание жить. Но дети порой подмечают даже больше, чем взрослые. И сейчас мне становилось очень стыдно перед ней за свое такое тогдашнее поведение. Бывало и срывалась на ней.

– Все хорошо, доча, – обняла я Ольку за плечи и уткнулась лицом ей в шею, втягивая носом родной запах. Давненько мы так не сидели. – Сейчас немного посижу и приду в норму…

– Да, не надо сидеть! – энергично высвободилась она из моих объятий и схватила за руку. – Наоборот тебе нужно сходить куда-нибудь и развеяться. А где тетя Лена? Что-то я ее давно не видела?..

– У тети Лены любовь-морковь, – невольно улыбнулась я, вспомнив счастливое лицо подруги. – Не до меня ей сейчас.

– А у тебя?.. Разве у тебя не любовь? – голос Ольки снова зазвучал тише и вкрадчиво. – Иди к нему на свидание. Я не против, – еще тише добавила.

Пошла бы, да не зовет никто. Невольно из груди вырвался горестный вздох.

– Он, наверное, тоже занят…

– Только не говори, что он тебя бросил! – возмутилась дочь и даже сжала кулаки.

– Оль, нельзя бросить того, с кем ничего еще толком и не начиналось. Мы с Никитой совсем недавно познакомились…

– Но вы целовались у подъезда, я видела! Просто знакомые так не делают.

Ну вот что тут ответишь? Конечно, не делают, иначе я бы перецеловала уже половину города. Впрочем, моего ответа Ольке и не требовалось.

– Если он тебя обидит, я ему!.. – потрясла дочь кулачком в воздухе, и я невольно рассмеялась.

– Не обидит, не бойся, – успокоила я ее, а себе дала слово, что даже если такое случится, я приложу все усилия, чтобы Олька об этом не догадалась. – Он просто очень занят.

И в этот момент зазвонил мой мобильный, а на дисплее высветилось имя Никита. Увидела это и Олька, и я успела заметить радостный блеск в ее глазах.

– Все! Я к Катьке! – подскочила дочь с дивана и умчалась из гостиной.

Только и успела бросить ей в спину:

– Позвони перед сном…

Я не помню, когда еще испытывала настолько сильные эмоции, как в тот момент, отвечая на звонок, когда в трубке раздался такой знакомый и желанный голос, произнесший одно единственное слово «Привет!»

Меня захлестнул настоящий ураган из самых разнообразных чувств. Облегчение от наступления долгожданного момента, ведь минувшие сутки показались мне вечностью. Радость, что все те думы, что успела передумать, оказались беспочвенными – плодами собственных накруток. Стыд, что веду себя как школьница во власти первой влюбленности. Надежда, что теперь уж точно все будет хорошо…

От всех этих эмоций я даже не сразу смогла ответить Никите. И тогда он спросил:

– Маш, ты тут?

Самый простой вопрос, но почему же в нем мне слышится вся нежность мира? А еще грусть, но приятная, дарящая томление.

– Я тут. Привет! – наконец получилось совладать с собой и произнести почти ровно.

Почти, потому что голос мой все равно слегка завибрировал радостным предвкушением в тишине комнаты. И вся усталость, что еще мгновение назад испытывали мои тело и душа, куда-то испарилась. От нее не осталось и следа.

– Есть планы на вечер?

И этот вопрос из разряда простых показался мне самым волшебным.

– Нет. Сегодня я совершенно свободна.

Да! Свободна! Даже не нужно волноваться, что Олька дома одна.

– Тогда, я заеду?

– Жду.

А еще готовлюсь, чтобы встретить его не бледной тенью, а красивой и желанной женщиной.

***

Пятница показалась Никите бесконечно длинной. Запись была заполнена до отказа. И никогда еще ему с таким трудом не давалось то, что умел делать лучше всего. На массаж настроиться как следует так и не получилось до самого последнего клиента, которого он вообще обслуживал, ощущая себя бездушным роботом. Руки делали свое дело, наверное, если не отлично, то профессионально, а мыслями Никита был далеко от массажного кабинета и бани. Мыслями он со вчерашнего дня был рядом с Машей.

Он постоянно вспоминал вчерашний сеанс, какой на нем была Маша. Понимал, что больше этого не повторится никогда в жизни. Дай бог, чтобы Маша простила его и согласилась и дальше встречаться, после того, что он сегодня планирует ей рассказать, а вернее, в чем покаяться. Но на массаж она больше точно не придет. Да и не нужно. Вчера он едва не совершил преступление. Хотя, его он и так совершил – занялся сексом с женщиной, которая понятия не имела, что все происходит на самом деле, самым наглым и лживым образом обманул ее. Повел себя если не как насильник, то точно как похотливый самец. Так мало того, он еле заставил себя вовремя прерваться – едва не излился в нее. И какие это могло бы иметь последствия, известно одному богу.

Как только отпустил последнего клиента, так сразу же поспешил в бухгалтерию. Нина, слава богу, была еще в кабинете.

– Нин, оформи мне на завтра отгул, пожалуйста, – попросил Никита с порога.

Одевался он на ходу и сейчас застегивал куртку. Очень хотелось домой, под горячий душ. А потом позвонить Маше. Сегодня он переборет собственную трусость и сделает это. Как будет смотреть ей в глаза, разберется на месте.

– Чего так? – изогнула брови бухгалтер. – А как же твои клиенты?

– Раскидал их по девчонкам. Завтра никого из VIP нет…

– Ну хорошо. Надеюсь, ничего не случилось? – обеспокоилась Нина.

– Все хорошо. Просто нужен выходной по семейным обстоятельствам.

– Ох уж эти семейные обстоятельства, – усмехнулась Нина. – У кого их нет? Но ты мне в последнее время не нравишься.

Да он и себе не нравится, больше чем кому-либо. Козел – он и в Африке козел, и ведет себя по-козлиному.

– Нин, некогда, нужно бежать. Поговорим в другой раз, хорошо?

– Беги уже, торопыга, – махнула бухгалтер рукой и вновь уткнулась в бумаги, лежащие на столе.

До дома доехал на удивление быстро – и в пробках не проторчал, и светофоры давали все время зеленый свет. Кто знает, может удача сегодня на его стороне?

Первым делом отправился в душ, разве что к сыну в комнату заглянул, чтобы удостовериться, что у того все в порядке и он дома.

Душ сделал свое дело – расслабил мышцы и согрел душу. Никита обожал стоять под обжигающими струями – даже летом принимал именно горячий душ.

После душа закрылся в спальне с телефоном. Держал тот в руке, смотрел на последние вызовы и никак не решался набрать заветный номер. Что если пошлет? Тогда, его сердце будет разбито. И что-то Никите подсказывало, что будет даже еще хуже, чем после расставания с женой.

И все же, он сделал это – нажал на кнопку вызова. Не сразу в трубке раздался знакомый голос, произнесший стандартное «Алло». Пришлось проглотить комок в горле, прежде чем получилось коротко поприветствовать Машу. А потом повисла тишина на несколько секунд, за которые в голове Никиты какие только мысли не успели промелькнуть.

– Маш, ты тут? – все же уточнил он, радуясь уже тому, что она просто не повесила трубку.

– Я тут. Привет! – тут же вновь услышал ее голос, и на этот раз ему даже показалось, что прозвучала в нем радость.

От сердца немного отлегло, а волнение чуть успокоилось.

– Есть планы на вечер? – деловито уточнил.

И тут же получил заверения, что она совершенно свободна сегодня вечером. Очень хотелось надеяться, что она ждет этой встречи так же как и он – с нетерпением мальчишки, что впервые влюбился. У него даже не было плана, понятия не имел, чем они сегодня займутся, куда он ее поведет. Как-то за всеми безрадостными мыслями, обдумать это не получилось. Но ведь это и неважно – главное, что совсем скоро он увидит ее, сожмет в объятьях, вдохнет ее запах и прижмется к желанным губам в глубоком поцелуе… От подобных мыслей аж закружилась голова, и Никита поспешно проговорил, что заедет за ней.

Как только отключился, так сразу же рванул к гардеробу. Схватил первый же попавшийся джемпер, вытащил из стопки чистые джинсы и быстро все это натянул на себя. Когда уже собирался покинуть комнату, чтобы лететь на крыльях любви, Тёмка опередил – распахнул дверь первый.

– На свиданку собираешься? – с коварной и совершенно беззлобной улыбкой поинтересовался сын.

– Да. Надо развеяться, – решил не скрывать от него правду Никита.

– С ней? С Марией?

Как официально в устах сына прозвучало ее имя! Но радовало уже то, что тот произнес его, а не ограничился привычным «к этой».

– С ней, – и тут остался честным Никита.

– Мне вот даже интересно, ее дочь похожа на нее? – усмехнулся Артем, явно что-то вспоминая.

– Ты о чем? – напрягся сразу же Никита.

Неужели у них опять случилась стычка в школе? Не хотелось бы, чтобы его снова вызвали к директору из-за этого. Так и до исключения не далеко.

– Да она сегодня дралась, прикинь! – даже с долей восторга произнес сын.

– Кто? Дочь Маши?

– Ну да! Одна против троих. Здорово, должно быть, получила… И пуховик ей порвали.

– А ты стоял рядом и смотрел? – нахмурился Никита.

Очень не хотелось услышать, что сын его проявил нездоровое и мстительное любопытство – стоял и наблюдал, как бьют девочку.

– Да не… Мы с Дэном растащили этих куриц, – отмахнулся Артем. – А ее мне даже жалко, и от матери, наверное, влетело… Ты там передай ее матери, что она защищалась, – нехотя добавил.

– Передам, – серьезно отозвался Никита, старательно скрывая радость.

На этом разговор с сыном закончился. И в этот раз не оставил после себя тягостного впечатления. Даже напротив, настроение Никиты отчего-то взлетело, и зародилась надежда, что все будет хорошо. С такими мыслями он и отправился к Маше.

Он не стал звонить ей, когда подъехал к ее дому. Отчего-то захотелось подняться к ней в квартиру, посмотреть, как она живет. Немного настораживал тот факт, что дочь его увидит. Но может, и она уже оттаяла и не собирается препятствовать матери? Как бы там ни было, Никита решил рискнуть.

Маша открыла сразу же. Даже не спросила «кто» и не посмотрела в глазок, как догадался Никита. А потом и вовсе опешил, когда она бросилась ему на шею со словами: «Как же я соскучилась!» Большого труда стоило Никите побороть сентиментальные слезы, когда заключал самую любимую в мире женщину в объятья.

***

За те несколько минут, что прошли с момента звонка Никиты и появления у моей двери, я успела сделать очень многое. Сходила в душ, освежила макияж, переоделась во все чистое… А когда он позвонил в дверь, то в первый момент жутко разволновалась. Не ожидала, что он поднимется, и не сомневалась, что это именно он. Да и ступор мой длился разве что секунду, а потом я рванула к двери, не помня себя от радости.

– Как же я соскучилась!

Неужто это я воскликнула и первая кинулась ему на шею?! Даже не дала войти, так и тискала его в объятьях прямо в подъезде. В квартиру он меня практически внес, уже вовсю целуя. А опомнилась я, когда поняла, что забралась руками под его джемпер и глажу обнаженную спину.

– Ой!..

Мне было жутко стыдно за такой неконтролируемый порыв. Чего это я, в самом деле? Вот что он должен подумать, что я сплю и вижу, как затащу его в койку? Так и есть, но ему совсем необязательно так думать.

– Мне приятно, – с улыбкой остановил меня Никита, когда собиралась вытащить руки. А потом его губы снова взяли в плен мои, и реальность опять на какое-то время перестала существовать. – Ты такая нежная!..

Сказав это, Никита одним быстрым движением стянул джемпер, под которым у него ничего не было. Я задохнулась от наплыва эмоций, почувствовав жар его обнаженного тела так близко, прижав ладони к его груди. Он же обнимал меня так бережно и прижимал к себе, наблюдая, как я глажу его грудь, исследуя каждую мышцу.

– Ты одна? – хрипловато произнес Никита, целуя меня в макушку.

Я же любовалась бликами света, что отбрасывал светильник, и которые скользили по его загорелой коже.

– Олька ушла ночевать к подруге…

– Я хотел увезти тебя куда-нибудь, но теперь уже не хочу.

Это Никита произнес после непродолжительной паузы, и он словно спрашивал у меня разрешения остаться. Но ведь и я хотела того же, хоть и не отдавала себе в том отчета. Сейчас он озвучил наши одинаковые мысли.

Я заглянула в его глаза и поняла, что его, так же как и меня, сжигает страсть, что разрастается с каждым его прикосновением. Я уже жалела, что на мне не халатик на запахе, а брючный костюм. От него не избавишься так просто, как от халатика. И я завидовала Никите, вернее, его телу, которое в отличие от моего уже получало порцию ласки.

– И я не хочу, – тихо проговорила и первая прижалась к его губам.

Пока длился поцелуй, я осталась без жакета. Через тонкую водолазку уже лучше ощущала жар его ладоней. Ну и пора было переместиться из прихожей в более удобное место.

Я колебалась не дольше секунды, куда вести Никиту. Между спальней и гостиной я почти сразу выбрала первую, как более подходящую для того, что, я не сомневалась, последует за прелюдией в прихожей.

– Пошли, – взяла я Никиту за руку. На середине пути остановилась и поинтересовалась: – Ты не голоден?

– Голоден, но совсем не так, как ты думаешь, – улыбнулся Никита и быстро прижался к моим губам.

А я и думать боялась, что голоден он в прямом смысле слова – хочет есть. Ужасно жалко было тратить сейчас на это время. Да и страсть во мне бушевала такой силы, что требовала немедленного удовлетворения.

Никогда я еще не вела себя настолько откровенно. В спальне я даже ждать от Никиты первого шага не стала – быстро скинула с себя одежду. Осталась перед ним в одном белье – его я просто не рискнула снять, чтобы не произвести на него впечатление похотливой самки. Все же, планировалась первая близость – самая волнительная и волшебная. О том, что уже умудрилась испытать в объятьях этого мужчины, я сейчас старалась не думать. Сегодня точно будет все иначе – не так, как в моих снах.

Как же мне хотелось признаться ему в любви, пока наблюдала, как он снимает джинсы. Сдерживала себя изо всех сил. Нельзя, еще не время. И я не должна впускать иллюзию в жизнь. Ведь именно там этот мужчина признался мне в любви. А на деле я совсем не уверена, что мои чувства к нему взаимны.

– Иди сюда, – поманил меня Никита, а сам опустился на кровать.

Ноги подрагивали, когда шла к нему, но дрожь эта была приятной, будоражащей.

Он обхватил мою талию и устроил меня между ног, несильно сжимая ими мои ноги. Большими пальцами он гладил мой живот, и взгляд его медленно скользил по моему полуобнаженному телу. Мне было безумно приятно – то, как он разглядывал меня, возбуждало еще сильнее. Пока еще все самое интимное было прикрыто лоскутами кружева, но я и это с радостью покажу моему мужчине. Я покажу ему себя всю, без стыда!

Ладони Никиты накрыли мою грудь, прямо поверх бюстгальтера. Но мне показалось, что эта тонкая преграда перестала существовать, расплавилась под его руками. Соски остро отреагировали на касание, а по телу разлилось томление, делающее ноги слабыми, а мысли вязкими.

– Давай уберем это, – потянул он за бретельки лифчика, пока грудь моя буквально не выпрыгнула из плотного захвата.

Я тут же покраснела, от вида того, как торчат мои соски – бесстыдно, требуя своей порции ласки. Тут же губы Никиты взяли один в плен, в то время как вторым соском занялись его умелые пальцы. Невольно вспомнился последний сеанс – как там меня касался воображаемый Никита. Реальность практически повторяла иллюзию. Неужели, даже не зная, я уже настолько остро его чувствовала? Возможно ли такое?

Я зарылась руками в волосы Никиты, полностью отдаваясь жаркой ласке. Между ног все стремительно намокало, и хотелось поскорее избавиться от трусиков. А язык его все продолжал терзать мои соски. Но руки уже не бездействовали – очень скоро пала последняя преграда, и я осталась перед Никитой совершенно обнаженная.

Он обхватил мои ягодицы, а потом проскользил между ними пальцем, безошибочно находя вход во влагалище, проникая в него. Тут же к первому пальцу присоединился и второй. Ласка была очень откровенной, и ощущала я ее остро, потому что ноги мне раздвинуть так и не разрешили – Никита по-прежнему несильно сжимал их своими. Не могла назвать ласку сильно возбуждающей, потому что клитора Никита не касался, но то, как двигались во мне его пальцы, намекало на нечто большее и очень волновало.

Никита прервал ласку, встал и поцеловал меня, разворачивая спиной к кровати. А потом уложил поперек нее и согнул мои ноги в коленях, придвигая за попу к самому краю. Я догадалась, что за этим последует, особенно, когда он опустился перед кроватью на колени. И снова два пальца его вошли в меня, а большим пальцем он принялся гладить клитор – едва касаясь. А когда место пальцев занял язык и губы, я поняла, что очень быстро кончу, если продолжу настолько стремительно возбуждаться.

Терпеть не осталось сил, и я принялась тихонько постанывать. Пальцами зарылась в волосы Никиты и боялась сделать ему больно в те моменты, когда практически не контролировала себя.

Реальность пугающе напоминала сон. Не думала, что на самом деле смогу испытывать настолько сильное возбуждение – считала, что такое возможно только во сне. Но факты говорили об обратном – реальный Никита не отличался от виртуального и возбуждал меня разве что не сильнее.

Когда Никита накрыл меня своим телом и резко проник в меня, голову словно прострелили, я даже испытала мгновенную, но резкую боль. Ощущения, запах, то как он дышит… Как вздымается его грудь, как ритмично он двигается во мне… Все это в точности повторяло мою последнюю иллюзию. Не было похоже на нее, а копировало. Этот мужчина уже был внутри меня, и происходило это не во сне. Даже несмотря на все возрастающее возбуждение, которое вскоре закончилось бурным оргазмом, я вдруг осознала, что никакой это был не сон!

Никита кончил следом, и мелькнула мысль, что нужно не забыть о противозачаточных таблетках. Такие были у меня на всякий случай, хоть такого и не случалось уже давно. Но сразу же другая мысль затмила первую – я обязана спросить у него напрямую. Понятия не имею, как сформулирую вопрос, и что он может обо мне подумать, но если не спрошу, рискую сойти с ума от собственных мыслей и предположений. И чем больше проходило времени, тем сильнее я уверялась, что между мной и этим мужчиной уже была близость.

– Никит, – позвала я его, когда он все еще продолжал восстанавливать дыхание, приятно придавливая меня своим горячим и немного влажным сейчас телом.

– Что? – тут же скатился он с меня.

Я же посмотрела в его глаза и к собственному ужасу на дне их разглядела стыд. Но чего он стыдится? И почему выглядит так, словно догадывается, о чем я заговорю?

– У нас уже… было? – заставила я себя договорить, понимая, что говорю загадками, и осознавая всю дикость происходящего.

Никита не удивился такому вопросу, и в его глазах теперь плескался уже даже не стыд, а отчаяние.

Он сел на кровати и стыдливо, как мне показалось, прикрылся простыней. Сейчас он не смотрел на меня. Я же разглядывала его спину.

– Было, – как-то слишком глухо прозвучал его голос.

– Было?!

Что меня настолько сильно даже не удивило, а изумило? То, что самая нелепая догадка в жизни оказалась правдивой? Скорее всего… Только, я поняла, что окончательно сбита с толку.

– Сегодня я хотел тебе все рассказать.

– Рассказать что?

– Кто я на самом деле, – еще глуше, даже подавленно, проговорил Никита и посмотрел на меня, наконец.

Я пыталась хоть что-то прочитать в его глазах, но там плескалось столько всего, что главное выделить не получалось. Или возможно, я искала причину, чтобы оттянуть разговор, который, не сомневалась, станет одним из самых неприятных в моей жизни. И сердце уже тоскливо подвывало от предчувствия беды.

– И кто же ты? – заставила себя проговорить.

Язык ворочался с трудом. И силы вдруг иссякли. Остатка их хватило, чтобы привалиться спиной к подушке и натянуть одеяло до подбородка. Сейчас я не прикрывала наготу, на нее мне было плевать, я возводила щит между собой и той информацией, что готовилась получить.

Никита какое-то время молчал, явно собираясь с мыслями. Молчала и я, мечтая, чтобы все это оказалось дурным сном. Я же люблю его! И я очень не хочу узнать что-то, что может разрушить мою любовь!

– А ты не догадываешься? – вновь посмотрел он на меня, и на этот раз в глазах его я прочитала муку.

– Я?.. Нет… я правда не знаю, – едва различимо пролепетала. Голос окончательно пропал, кажется.

Я на самом деле не понимала, что он пытается мне сказать. В голове мелькали какие-то смутные догадки, но я даже сосредоточиться на них не успевала.

– В общем! – решился Никита и зарылся обеими пятернями в волосы, как совсем недавно делала я. – Я и есть твой массажист.

В спальне повисло молчание. И становилось оно все более тягостным по мере того, как я вникала в смысл сказанного. Как может быть тяжелым молчание, понятия не имела, но вскоре оно уже давило мне на плечи свинцом. Хотелось забраться под одеяло с головой и больше никогда оттуда не вылезать. Не видеть, не слышать, не думать… Но сначала я должна была хоть что-то ответить, потому что Никита этого явно ждал. Он так смотрел на меня, что от его взгляда сердце обливалось горючими слезами.

– Ты – массажист?

Кажется, я все еще не верила Никите. Все это напоминало злостный розыгрыш.

– Да.

– То есть… это ты?..

Я бы о многом хотела его спросить, но сначала никак не могла справиться с удивлением, и постепенно на меня наползал стыд, становясь все сильнее. Боже! Да в какой-то момент я поняла, что от стыда не могу даже посмотреть на Никиту. Достаточно было всплыть в памяти немногому из того, что творилось со мной на тех четырех сеансах. Этого уже хватало с лихвой. А когда я вспомню все, стыд помешает мне жить дальше.

– Маш, – придвинулся ко мне Никита вплотную и попытался обнять, – это все получилось случайно…

– Не трогай меня!

Реакция вышла непроизвольной – я и сама не поняла, как сказала это, а потом и отскочила как пружина, нимало не заботясь, что снова оказалась перед Никитой голой.

– Пожалуйста, не трогай меня, – уже спокойнее проговорила и для надежности вытянула руку.

– Хорошо, не буду, – вернулся Никита на прежнее место, а взгляд его жадно скользил по моему телу, словно в попытке запомнить его хорошенько.

Я снова закуталась в одеяло, прислушиваясь к себе. Стыд уступал место обиде, которая все загустевала, отравляя мою душу.

– Когда мы… познакомились у Лены, ты уже знал?..

Снова мне трудно было говорить – на этот раз из-за слез, что стояли слишком близко к глазам. Еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. И губы нещадно дрожали, как и голос срывался.

– Нет, не знал, – тряхнул Никита головой. – Я увидел тебя на третьем сеансе. До этого даже не догадывался…

– И мы тогда?..

Снова я не смогла спросить напрямую, была ли между нами уже тогда близость. Сама я хорошо помнила тот сеанс. И тогда мне все казалось сном, пусть и очень реалистическим. Сном, в котором я видела Никиту, но не узнавала его. Осознала, что именно с ним занималась любовью, я уже когда пробудилась.

– Нет. Ничего не было.

Ответил он не очень уверенно, но я поверила. А вот про прошлый сеанс мне и спрашивать ничего не нужно было. Сейчас я не сомневалась, что занималась тогда с ним любовью не во сне, а наяву. В легком дурмане, но я хорошо осознавала, с кем и чем занимаюсь.

– Маш…

– Получается, – снова перебила я Никиту, – что именно ты даришь наслаждение женщинам, когда те приходят к тебе на эротический массаж?

Теперь во мне говорила ревность – жгучая и неудержимая. Ничего поделать с ней я не могла. Невольно представляла на своем месте других женщин, самых разных, и бороться со все разрастающейся гадливостью, граничащей с брезгливостью, практически не получалось. На Никиту теперь я просто не могла смотреть. Даже находиться в одной комнате с ним становилось невозможно. Я задыхалась от сжигающей меня изнутри ревности. Скольких же он видел и ублажал на моем месте?!

– Не так и много было тех женщин, – невесело усмехнулся Никита.

Сам он теперь тоже выглядел несколько иначе, словно понял, что проиграл. Он это понял еще раньше, чем поняла я.

– Уходи, – сдавленно попросила я.

Мне было так плохо, как не было уже давно. Кажется, даже когда меня бросил Сергей, я так не страдала.

– Маш…

– Никит, уходи. Прямо сейчас! – повысила я голос.

Очень боялась закричать – панически, от отчаяния. С трудом получалось сохранять остатки самообладания. Но больше всего мне сейчас хотелось, чтобы он исчез не только из моей спальни и квартиры, но и из жизни. Потом я буду оплакивать его, но сейчас я боролась с более сильными чувствами, сокрушающими.

Он молча встал и быстро оделся. На пороге спальни оглянулся. Это я почувствовала, разве что, на него старалась не смотреть.

Слышала, как хлопнула входная дверь, и только потом позволила себе выдохнуть и тоже встать с кровати. Руки дрожали, когда готовила себе на кухне чай. А в голове бурлил туман – вязкий и промозглый. Кажется, у меня даже поднялась температура – резко зазнобило и разболелась голова.

Наспех выпив чай, я вернулась в спальню и забралась в постель. Тут бы мне и подумать обо всем, но не получалось. Организм мой странно отреагировал на стресс – наслал на меня жуткую сонливость. Даже плакать не получалось, хоть и еще недавно я еле сдерживала слезы.

Олька должна позвонить… Звонка я ждать не стала – набрала дочь сама. А потом уснула, и приснился мне Никита. Во сне у нас с ним все было хорошо, мы любили друг друга. Но даже во сне я знала, что когда проснусь, вновь почувствую себя несчастной.