Глава 11

Вот и нагрянули перемены

Нина вошла так тихо, что Никита даже не заметил ее появления. Вздрогнул, когда женская рука опустилась на его плечо.

– Правда, что ты увольняешься? – поинтересовалась главбух.

– Написал заявление… – безэмоционально отозвался Никита. – Две недели отработки, и я свободен.

Решение уволиться пришло не сразу. После памятного разговора с Машей прошла неделя. Не трудно догадаться, что на пятый сеанс она не пришла, как и не отвечала на его звонки. Сначала он звонил ей часто, но вот уже дня три как не делал этого. Смысла не было. А до этого даже решился на отчаянный шаг – позвонил в ее салон, чтобы записаться к ней на стрижку. И там ему сообщили, что Маша взяла отпуск за свой счет. Как ее только отпустили в это время? Она же сама говорила, что декабрь – напряженная пора, запись забита до самого нового года.

Домой к Маше наведаться не рискнул. Это уже было бы слишком после всего.

Вряд ли она простит его когда-нибудь. Никита не собирался сдаваться, но сначала нужно убедить себя, что достоин этой женщины и ее прощения. А чтобы в этом убедиться, нужно что-то менять в жизни. А вернее, нужно менять работу. И это будет первым шагом к ней.

Вчера он позвонил Виктору, который все еще отдыхал в санатории со своей любимой. Друг подтвердил, что место массажиста в сборной по волейболу пока еще вакантно. Обещал созвониться с тренером и договориться о собеседовании. А сегодня Виктор перезвонил и велел срочно увольняться. Еще срочнее отправил его к тренеру, где Никиту приняли как родного, разве что без объятий. Ну а две недели отработки – неизбежное зло, которое ему предстоит выдержать с честью. Директор бани без отработки отпускать его запретил категорически, еще и VIP-клиентами стыдил. Зато в федерации обещали терпеливо ждать.

– А чего так резко собрался? – опустилась Нина в соседнее кресло.

– Не могу больше. Не мое это, понимаешь? – посмотрел на нее Никита.

Вот по Нине он будет скучать, потому что она классная, понимающая и никогда не лезет в душу. Настоящий друг. Но он же не на крайний север уезжает – будет навещать тут всех.

– Понимаю. Наверное… – отозвалась Нина. – Вижу, что душа у тебя не лежит к этой работе. Всегда видела, что необходимость заставляет работать тут. Мне проще – я всегда погружена в любимые цифры, – с улыбкой добавила. – Иногда мне даже страшно становится, когда подумаю, что больше цифр ничто так не люблю.

Это Никита тоже знал – Нина была бухгалтером от бога, потому и достигла таких высот в жизни. Ее профессионализм ценился на вес золота. Не раз пытались переманить от них ценного специалиста. Пришлось директору повысить ей зарплату так, чтобы соблазн уйти куда-то еще исчез.

В федерации у Никиты первым делом поинтересовались, сможет ли он ездить с командой на сборы. Ответил согласием, и сегодня вечером ему предстоял серьезный разговор с сыном. Кажется, тому придется резко взрослеть, если он уже не сделал это незаметно от отца.

Перед тем, как говорить с сыном, Никита все же набрал снова Машу. Он и сам не знал, что скажет, если она ответит. Но телефон ее ожидаемо оказался недоступен. Скорее всего, она внесла его контакт в черный список и не доступна только для него.

Как же ему было паршиво – даже хуже, чем когда жена от него сбежала с любовником. И во всем он мог винить только себя. Надо было сразу признаться, как только узнал Машу в клиентке. Тогда, возможно, сейчас все бы у них было хорошо. Правильно Виктор обозвал его идиотом – таких идиотских поступков Никита еще не совершал.

С этой женщиной с самого начала все пошло не так. Первый раз соврал, когда взыграл интерес проверить, обратит ли она внимание на простого учителя физкультуры. Уже тогда повел себя как дурак. Ну а дальше только хуже.

– Тём, есть разговор, – заглянул Никита в комнату сына.

– Что-то срочное? – повернулся к нему Артем.

– Не то чтобы… но не хотелось бы откладывать разговор.

– Надеюсь, тебя не вызвали снова к директору? Я вроде ничего такого не делал, – заранее испугался сын.

– Нет, разговор у меня к тебе другой на этот раз, – усмехнулся Никита.

Отчего-то трудно было начать, хоть ничего такого особенного он и не собирался сообщить.

– Я увольняюсь и снова иду в команду, – наконец, произнес Никита без обиняков.

– Супер! Пап, правда супер! – отреагировал Артем.

– Но ты же понимаешь, что это значит?

– А что это значит? – явно не понял Тёмка.

– Ну это постоянные командировки. Помнишь, как раньше, когда?..

Он не договорил, но и так было понятно, о чем он.

– Ну и что. Ты за меня, что ли, волнуешься? Так я уже не маленький, не как тогда.

– Ну так-то да… Клара Анваровна будет приходить готовить и убираться, но ночевать тебе придется одному. Не забоишься?

– Пап, я что, девчонка, чтобы бояться одному дома? – искренне возмутился Артем. – Даже не думай об этом.

– Сможешь, значит?

– Конечно смогу! А когда? Когда ты уже пойдешь на новую работу?

– Черед две недели.

– Прямо перед новым годом? Круто! В новый год с новой жизнью. Ой, а на праздники ты же не уедешь? – тут же спохватился сын.

– Не должен, – успокоил сына Никита.

– Пап, а с той женщиной, Машей, ты уже не встречаешься что ли? – задал сын неожиданный вопрос, к которому Никита оказался не готов.

– Не знаю… Наверное, уже нет…

– Разбежались, значит?

– Не знаю, сын, правда. Я бы хотел с ней и дальше встречаться.

– Так ты накосячил, что ли?

Удивило, что Артем произнес это с осуждением. Когда это он так успел перемениться к Маше?

– Не то слово. Облажался я перед ней по полной, – и тут не стал юлить Никита.

– Ну так извинись.

– Она не хочет меня ни видеть, ни слышать, – грустно усмехнулся Никита.

Как же у детей все просто, не то что у взрослых, у которых из мухи почти всегда вырастает слон.

– Ладно, Тём, пошел я спать. Что-то глаза слипаются. Спокойной ночи.

– И тебе, – задумчиво отозвался Артем, размышляя о чем-то своем.

От себя не убежишь

Понятия не имею, как получилось уговорить директрису салона дать мне неделю за свой счет. То ли я, действительно, выглядела, как человек на грани, то ли обрела вдруг резко дар убеждения. Но как бы там ни было, целую неделю, да еще и в декабре, я могла считать себя абсолютно свободной.

– Оль, как ты смотришь на то, чтобы съездить на недельку к тете Свете в гости?

Света, моя двоюродная сестра, жила в Питере, и мы с дочерью иногда навещали ее. Правда, последний раз были там полтора года назад. Давненько. И именно туда мне сейчас и хотелось уехать от всего и всех. Побыть наедине с дочерью, погулять по предновогоднему Питеру – что может быть лучше? Разве что, душевное спокойствие, какого я была лишена на неопределенное время.

– Сейчас? – округлила на меня Олька глаза.

– Ну да.

– А как же твоя работа и моя учеба?

– Ну на работе я взяла административный отпуск, а классной руководительнице я позвоню и все объясню.

– Объяснишь, что? – рассмеялась дочь.

На самом деле, я по ее глазам видела, как загорелась она этой идеей. Ну а кому не захочется прогулять неделю занятий в школе, если даже на носу зимние каникулы?

– Скажу, что нам очень срочно нужно уехать на неделю. В подробности вдаваться не стану. По личным обстоятельствам… Если нужно, напишу записку.

– Мам, а что случилось? У тети Светы что-то? – допытывалась Олька.

– Нет. Тетя Света даже не знает, что мы к ней собираемся, – вынуждена была признаться я.

Мой административный отпуск еще даже не начался. Вчера еще я виделась с Никитой… Так! Об этом я дала себе слово не думать, как и внесла его контакт сегодня после нескольких неотвеченных вызовов в черный список. А сегодня воскресенье, я позвонила в салон, а потом съездила туда и оформила отпуск за свой счет с завтрашнего дня, на целую неделю! Сама не верила в такое. И решение поехать в Питер пришло только что, за завтраком.

– Мам, а если честно? У тебя проблемы на работе? – не унималась Олька.

– Да нет же! На работе все отлично! Просто захотелось отдохнуть.

– Так я тебе и поверила… Ну, может и не на работе. Но я же вижу, что ты плакала, долго. Это из-за него? – недобро прищурилась дочь. – Он тебя обидел?

Обидел ли? Нет – это определение не подходит к моей ситуации. Я не чувствовала обиду, а вот крушение надежд произошло внезапно и очень быстро. Оказывается, я надеялась на новую жизнь, которую хотела построить с Никитой. Надеялась так, что даже самой себе отчета не отдавала. А он своим признанием показал, что относится ко мне совсем не так, как я к нему – в его отношении я не видела серьезных намерений. Ну а встречаться просто так я могу и с кем-то другим, к кому не прикиплю до такой степени.

Еще долго мне будет тяжело – себя я знала хорошо. Да и влюбилась я настолько сильно, что вряд ли эта любовь затухнет когда-нибудь во мне. Себе я тоже не находила прощения, хоть и грешила по вине Никиты. Но грешила же, отчего сейчас себя чувствовала грязной.

А еще я не могла избавиться от мысли, сколько женщин побывали на моем месте в этой бане, будь она не ладна. Скольким женщинам Никита дарил такое же наслаждение своим умелым массажем и той магией, которой обладал? Возможно, с кем-то из них у него завязывался роман, как вот со мной еще недавно. Все это уже неважно, как и его настоящая работа теперь для меня не имеет значения.

– Оль, он меня не обидел. Но мы больше не встречаемся, – заставила я себя признаться.

– Значит, все-таки обидел, раз из-за него ты плакала, – пропустила мои доводы дочь мимо ушей. И голос ее мне не понравился.

– Оль, ты меня слышишь?! – повысила я голос. – Я плакала не из-за него.

– Из-за чего же тогда? Или из-за кого?

Ну что за упрямая мне досталась дочь! Вот ведь если вобьет себе что-то в голову – не успокоится, пока не докопается до истины. И проще всего в такой ситуации рассказать правду. Но разве такую правду можно кому-нибудь рассказывать? Я даже не уверена, что смогу ею когда-нибудь с Леной поделиться.

– Просто, как-то все разом навалилось, – вздохнула я. – Да и устала я что-то…

– Ну да, и потому берешь отпуск, когда у тебя на работе запара. Ладно, мам, будем считать, что я тебе поверила, – кивнула Олька каким-то своим мыслям, в которых я сейчас не против была бы покопаться. – А к тете Свете я очень хочу! – тут же с энтузиазмом воскликнула моя импульсивная дочурка. – Когда едем?

– Да завтра и рванем! – поддержала я ее, хоть и не испытывала подобного энтузиазма. – Билеты купим на автовокзале, перед отходом автобуса. Много вещей не бери. В воскресенье следующее уже вернемся.

На следующий день мы с дочерью с утра пораньше отправились на автовокзал, и уже через час ехали по направлению к Питеру. Со Светой я созвонилась еще в воскресенье, и она нас ждала.

Три часа в пути, и вот нас уже тискает в объятьях моя эмоциональная не в меру двоюродная сестра. Она приехала встречать нас на вокзал и отвезла в свою огромную квартиру, где жила одна. Света моложе меня на пять лет и пока еще не замужем. Как говорит сама, жизнь ее состоит из карьеры. Я в такие моменты только многозначительно хмыкаю, потому что считаю, что лучше знаю жизнь. Но со своими советами, конечно же, не лезу. У каждого своя жизнь и цель в ней.

Неделя в Питере, наполненная прогулками и созерцанием красоты, помогла мне немного отвлечься. С Олькой мы прошлись по всем магазинам, каких нет в нашем городе, и накупили всякой всячины. Возвращались домой нагруженные, как вьючные мулы. Но довольные – и это я считала хорошим признаком.

Ушла ли моя тоска? Или перестала ли я думать о Никите? Увы, но нет. В этом плане ничего не изменилось. А даже появилось кое-что новое – я стала находить оправдания его поступкам в попытке понять его. И скучала по нему даже сильнее, чем когда мы уезжали. Но это ничего не меняло. После отличного и бурного отдыха мне предстояло окунуться в работу, наполненную клиентурой без отказа и предпраздничной суетой. О приближающемся новом годе я пока старалась не думать.

Иногда они умнее нас

– Касаткина…

Ольга повернулась, услышав свою фамилию. Вот уж кого она точно не ожидала увидеть, так это Морозова – сына врага. Да, именно в эту категорию с недавних пор попадал человек, который заставил ее мать страдать. А в том, что страдала она из-за него, Ольга не сомневалась. А теперь вот еще его сынок на ее голову свалился. Ему-то что от нее нужно?

– Ой, это же он! – прошептала рядом Катя.

– Ага, – подозрительно покосилась на подругу Оля.

А чего это она так восторженно смотрит на врага? И заговорить о нем пыталась несколько раз после того случая, как он вмешался, когда не просили. Она бы и сама потом разобралась с этими дурами. Правда, и пострадала бы сильнее… Оля невольно поморщилась от воспоминаний. Каких трудов ей стоило скрывать от матери синяки! А как все болело, ничего не помогало. Пожалуй, хорошо, что этот Морозов встрял, ладно. Но сейчас-то ему что нужно?

Они с Катей стояли и терпеливо ждали, когда Морозов доковыляет до них.

– Касаткина, дело есть, – посмотрел он на нее в упор тяжелым таким взглядом.

– Нет у нас с тобой никаких дел, – отрезала Оля.

На ее реплику он лишь усмехнулся и даже не разозлился. И в глазах, кажется, блеснуло уважение. Или ей это показалось?

– У тебя сегодня сколько уроков? – задал очередной вопрос.

– Шесть, а что?

Катя пришипилась рядом и не пропускала ни одного слова. Взгляд ее метался между Олей и Артемом.

– Жду тебя за школой после уроков.

– Да зачем?! – занервничала Оля.

Может он ей подлянку какую готовит? Отомстить хочет? Тогда зачем ждал столько времени?

– Я же сказал, разговор есть, – без улыбки и очень серьезно ответил Артем.

– О чем?

– Не здесь, – тряхнул он головой. – После уроков, за школой. И приходи одна.

– Как одна? – теперь уже Катя возмутилась.

– Это личное, ромашка, – улыбнулся ей Морозов.

Ей улыбнулся, а на Ольгу смотрел, как лаборант на лягушку, перед тем как препарировать ее. И ромашкой ее почему-то назвал. А ну это понятно, почему, потому что у Кати заколка в волосах с ромашкой. Да и пусть любезничают, если им так нравится, только без нее.

– А я не помешаю, – улыбнулась ему в ответ Катя. – Постою тихонько рядом…

– Пошли уже, – схватила ее Оля за руку. – Звонок скоро.

А им еще на третий этаж подниматься.

– Так ты придешь? – крикнул им вслед Морозов.

Оля повернулась и коротко кивнула. Придет, раз уж ему так приспичило.

– Одна… – донеслось до нее.

– Ну вот, – сокрушенно проговорила Катя. – Пойдешь?

– Придется.

– Хоть расскажешь потом?

– Угу, – кивнула Оля и на всякий случай скрестила пальцы.

Разговор состоялся между первым и вторым уроком, и до конца шестого Оля еле высидела. С каждым уроком любопытство все возрастало. Она все еще опасалась какой-нибудь подлянки от Морозова, но интуиция подсказывала, что все будет нормально.

После уроков она простилась с Катей и очень серьезно попросила подругу не ходить за собой. Никакие уговоры и опасения той не подействовали на решение идти на встречу одной.

Морозов уже ждал ее и тоже был один.

– Что за разговор? – подошла к нему Оля.

– Слушай, пошли в тепло. А то я задубел ждать тебя, – предложил Артем.

Не врет – нос вон какой красный и руки прячет в карманах.

– В школу? – не поняла Оля.

Зачем тогда понадобилось заставлять ее переться сюда?

– Нет, в кафе через дорогу. Я еще и жрать хочу.

– Я не…

– Я угощаю, Касаткина, – и первый пошел вперед.

Оле ничего не оставалось, как последовать за ним, размышляя на тему, похоже это на свидание или нет. Она еще никогда не ходила на свидание и с мальчишками не встречалась. Да и не предлагал никто. А вот некоторые девчонки из ее класса, как например эта противная Кудрявцева, уже даже умудрились расстаться с парнем и начать встречаться с новым.

– Прошу, – распахнул Морозов дверь во вкусно пахнущее тепло и пропустил ее вперед.

Скажите пожалуйста, какая галантность! Оля даже не выдержала и хмыкнула, за что тут же была награждена сердитым взглядом.

– Что будешь? – спросил Артем, когда разглядывание Олей меню затянулось, и к ним подошла официантка.

– Вот этот сэндвич и чай, если можно, – смущенно ткнула она в нужную строчку меню.

– И все? Ты этим наешься? – усмехнулся Артем.

– Ну да…

– Принесите нам, пожалуйста, по тарелке куриного супа-лапши и по два таких сэндвича, – очень по-деловому попросил Артем официантку. – А еще большой чайник обычного черного чая. Извини, с добавками терпеть ненавижу, – это он уже сказал Оле.

Она же смотрела на него во все глаза и не узнавала. Сейчас он казался совсем другим человеком – не таким, каким был в школе. Серьезный, вдумчивый, совершенно не вредный… Чем еще он ее сегодня удивит?

Обслужили их очень быстро, даже неловкая пауза не успела затянуться.

– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила Оля, когда поняла, что Артем не торопится. Все это время он во что-то играл на телефоне, не обращая на нее внимания. Спрашивается, зачем только потащил ее в это кафе!

– О серьезном деле, – посмотрел на нее Артем. – Как поживает твоя матушка? – задал неожиданный вопрос.

– А тебе-то какое до нее дело?! – возмутилась Оля.

– Да, в общем-то, никакого. Но тебе-то есть?

– Нормально она поживает, – сжала Оля губы и отвернулась к окну.

На самом деле, все обстояло с точностью до наоборот – ее мама превратилась в какого-то ходячего, дышащего и говорящего робота. Она словно все делала по инерции, потому что надо делать. Улыбалась редко и как-то вымученно. Часто задумывалась о чем-то, исчезая из реальности. Приходилось даже звать ее по несколько раз, потому что не слышала с первого. В общем, мама страдала, и Оля это прекрасно видела.

– А вот мой отец нет, – кивнул Артем, явно не поверив ей.

– Меня это должно волновать?

– Слушай, кончай ерничать, – серьезно посмотрел он на нее, – я тебя не для этого позвал сюда. Не понимаешь, что ли, что страдают они по вине друг друга?

– Уверена, моя мама ни в чем не виновата!

– Я бы мог то же самое сказать про отца, но не скажу, – вздохнул Артем.

– И почему? – проявила невольное любопытство Ольга.

– Потому что виноват он, – довольно уныло произнес.

– Что он ей сделал? – требовательно уточнила Ольга.

– А я почем знаю! В подробности меня не посвящали. Да и неважно… Надо их мирить! – решительно закончил и посмотрел на Олю так, словно ждал ее сиюминутной поддержки.

С ответом она не торопилась, размышляла. Она тайком покопалась в мамином телефоне и увидела в черном списке контакт отца Артема. Не сомневалась и раньше, что расстались они по его вине, а так лишь утвердилась в подозрениях. Надо ли их мирить – вот в чем вопрос? Может, маме лучше забыть его и успокоиться? И тут же решила, что нет, не лучше. Мама любит этого мужчину – об этом Оля догадывалась своим пусть еще и детским, но уже женским сердечком. И она не хотела, чтобы мама страдала. Можно дать им еще один шанс, а уж воспользуются они им или нет, покажет время.

– Как? Как ты собираешься их мирить? – посмотрела она на Артема.

– У меня есть план, но нужна твоя помощь, – тут же улыбнулся он.

Вот ведь может быть нормальным и даже симпатичным. Чего тогда в школе корчит из себя какого-то придурка?