Глава 12

Шок, как шанс прозреть

Двадцать восьмого декабря, вот уже четвертый год подряд, мы, работники салона в полном составе, идем в какой-нибудь бар или клуб (по настроению) и тусим там чуть ли не до самого утра. И неважно, что завтра может быть рабочий день – традиция есть традиция. Да и выходные у нас плавающие – тут точно не угадаешь.

В этом году двадцать восьмое выпадало на вторник. В среду я работала, но этот факт меня не смущал – развлечься, а вернее, отвлечься хотелось сильнее, чем отдохнуть.

Накануне мы общим голосованием остановили свой выбор на ирландском пабе, где и договорились встретиться в восемь. Лена в голосовании участия не принимала, потому что на работу должна была выйти только завтра. А вчера они с ее Витюшей как раз вернулись из санатория – влюбленные друг в друга еще сильнее, надо думать.

Вот уже четвертый год директриса салона шла нам навстречу и разрешала в этот день закончить работу раньше, а точнее в пять часов. При этом, сама она в гулянке участия не принимала, но проявляла понимание.

Я пришла с работы в непривычно приподнятом настроении. Даже странно было ощущать себя так на фоне всего того уныния, в каком пребывала последние две недели и даже больше.

Ольки дома не было – она отзвонилась мне еще раньше и предупредила, что заночует у бабы с дедом. Оттуда и в школу собиралась завтра. Так что, весь вечер был в моем распоряжении, как и ночь. Только вот, одиночество меня в последнее время не радовало, а наоборот пугало. Потому и звонку Лены обрадовалась, как манне небесной.

– Привет! Ты дома? – получив подтверждение, Лена добавила: – Я заскочу?

– Ну… конечно! – рассмеялась я. – Тогда, от меня и поедем в бар.

– Ну да, – как-то странно отозвалась подруга и отключилась.

Оказывается, за чуть больше чем неделю разлуки я очень сильно по Лене соскучилась. Особенно ее не хватало на работе, где она умудрялась создавать особенную нескучную атмосферу. Но и вне работы мне не хватало общения с ней. Мы даже по телефону толком не говорили. Она звонила пару раз, но в основном рассказывала о себе. Вот и о том, что я рассталась с Никитой, Лена не знала.

– Ох, Машка, как же я соскучилась! – едва не задушила меня Лена в объятьях, едва успев войти в квартиру.

– И я тоже, – неожиданно прослезилась я.

– А чего это ты реветь вздумала? Я же не с того света вернулась, – расхохоталась подруга в своей обычной громогласной манере.

Но сразу же присмирела и посмотрела на меня внимательнее.

– Или случилось что?

А я размазывала слезы по щекам и не понимала, от счастья те текут или от жалости к себе.

– Много чего случилось, – улыбнулась сквозь слезы.

– Ну тогда тебе нужно быстро обо всем мне рассказать за чашкой чая. А то, времени у меня не так много.

– Как, времени не много? – опешила я. – А как же поход в паб?

– Об этом потом – сначала твоя очередь рассказывать, – потащила меня Лена на кухню. – Начинай, – усадила меня на стул, а сама принялась хозяйничать, словно это я находилась у нее в гостях.

Можно подумать, так легко обо всем рассказать, особенно учитывая, что молчала я об этом так долго. Ни с кем же не делилась своим горем, не считая того короткого и бессодержательного разговора с дочерью. Потому и решила выложить в лоб:

– Я рассталась с Никитой.

– Так, – бросила на меня Лена быстрый взгляд, – а теперь с подробностями. Не задавать же мне тебе наводящие вопросы, – и отвернулась снова к плите.

У меня получилось – очень скоро я выложила подруге все как на духу, даже об интимных подробностях не умолчала.

– Ну и гад! – повернулась она ко мне с двумя чашками чая.

Она ругала Никиту. Ну а как еще можно расценивать слово «гад»? Но почему лицо у нее при этом было таким восторженным, словно она не только оправдывала его, но и восхищалась каждым его шагом.

– Вот же изобретательный наглец! Чего наворотил… Моему бы Витюше хоть капельку его фантазии.

– Лен, что-то я не поняла – ты сейчас Никиту хвалишь? – возмутилась я.

– Нет конечно! – спохватилась подруга. – Но знаешь, на твоем месте я бы так точно не убивалась, – снова рассмеялась.

Вот же Весельчак-У! На моем месте… Да ей повезло, что она на своем месте. Хотя… характер у Лены совсем не такой, и вряд ли из похожей ситуации она бы раздула трагедию. Стоп! А я, что – получается раздула ее? Что-то я совсем запуталась.

– А я-то думаю, почему твоего Никитоса сегодня провожаем мы с Витюшей, а не ты, – нараспев протянула Лена и шумно прихлебнула обжигающий чай.

Я такой горячий сроду пить не умела – ждала, когда остынет, а порой и вовсе забывала про него потом. Да и не любила я чай – мой напиток был кофе. Стоп! Что она сказала только что?

– Никита уезжает? – дрогнувшим голосом уточнила.

– Ну да. Почему я и не могу пойти с вами в паб сегодня. Ты уж там перед девчонками извинись, ладно? Ну или я сама позвоню и извинюсь…

– Лен! – перебила я ее. – А куда он уезжает и зачем?

– В Москву и кажется, насовсем. Витюша сказал, что вроде как предложили ему там хорошую работу.

Лена посмотрела на часы и встрепенулась.

– Сейчас Витя подъедет за мной, – вскочила она со стула и сунула пустую чашку в раковину. – Я тебе завтра позвоню, хорошо? Нет. Ты сама мне позвони в перерыве и поболтаем, ок? А то я на завтра взяла отгул, не успеваю подготовиться к работе, – хохотнула.

Ничего себе! Мало того, что у нее получилось выбить себе отпуск в декабре аж две недели, так она еще и отгул выторговала.

Я даже сообразить ничего не успела, как она упорхнула со словами «Я поскакала на ж/д вокзал». Да и думала я о другом. А если быть точной, то от той концентрации мыслей, что скапливалась в мозгу, я потихонечку сходила с ума. В итоге, через какое-то время очнулась сидящая в коридоре, на полу.

Никита уезжает!

Насовсем!

Меняет жизнь коренным образом, вычеркивая из нее меня!

И виновата в этом только я!

Как только я это осознала, так сразу же во мне закипела энергия. Настолько мощная, что мне аж плохо стало, и в глазах потемнело. Какое-то время ушло еще на то, чтобы заставить себя успокоиться. И только потом я вызвала такси.

«Перевернулся шаткий мир…»

Это дело нужно отметить. Обязательно! Сегодня он отработал последний день в бане. Проставился перед коллективом, выслушал кучу всего приятного и с чистой совестью покинул их навсегда. Ну за редким исключением, конечно. Например, с Ниной он не собирался прерывать общение. Да и она с него взяла слово, что будет регулярно звонить. Ну и еще пара человек была, кто за годы работы из просто знакомых превратились в друзей.

Как только вернулся домой и собрался набрать Виктора, как тот позвонил первый.

– Ник, что я узнал! Это правда, что ты идешь к нам – возвращаешься в родные пенаты, так сказать?

Так получилось, что за время отсутствия друга пообщаться с ним у Никиты не получалось. Потому и вышло, что о переменах в его жизни Виктор узнал от других людей.

– Правда, – улыбнулся собственным мыслям Никита.

Он и сам еще не до конца верил, что решился на такой шаг.

– Это дело надо отметить. Приедешь? Тёмка как раз умотал к бабушке…

Артем в кои-то веке изъявил желание пообщаться с мамой Никиты. Даже удивительно – что на сына нашло. Никита даже заподозрил того во вранье – может с пацанами хочет оторваться, а от него скрывает? Но нет – мама позвонила и попросила передать с внуком мультиварку, потому что ее сломалась, а она запланировала вечером готовить плов. Мультиварку Никита отдал и готовился завтра к нагоняю от Клары Анваровны – уж больно та любила этот агрегат.

– Я бы с удовольствием, да не могу, – сокрушенно отозвался на том проводе Виктор. – Лена попросила отвезти на вокзал подругу, та в Москву уезжает сегодня. Да ты и сам знаешь, наверное?..

– Что знаю? – не понял Никита, хоть уже и под ложечкой засосало.

– Ну так твоя же Мария уезжает! Или ты с ней больше не общаешься? А я-то еще думаю, почему не ты ее отвозишь на вокзал. У Ленусика спрашиваю, а она все бегает куда-то, даже поговорить не может, как и объяснить…

– Вить! – гаркнул Никита так, что аж самому стало страшно. – Маша сегодня уезжает в Москву? А зачем?

– Этого я не знаю, друг. Жить вроде… Переезжает, значит…

Переезжает? Уезжает насовсем?! Но он не может этого допустить! Если не получится задержать ее, то хотя бы увидеть он ее должен.

– Во сколько? – голос резко осип, но Виктор его понял.

– Да вот сейчас уже выезжаю. Ленусик уже у нее, меня ждут… А когда там московский поезд уходит, точно не знаю. Ник, у тебя все в порядке? Что вообще происходит?

– Вить, давай не сейчас. При встрече поговорим.

Как только отключился, так сразу же оделся и выбежал их квартиры. Он понятия не имел, что скажет ей. Главное сейчас – не опоздать, увидеть ее. А дальше будет ориентироваться по ситуации. Господь! Только сейчас Никита понял, что не расстался с мыслью вернуть эту женщину, что несмотря ни на что та жила в нем, только дремала до поры до времени. А сейчас вспыхнула с новой силой – настолько мощной, что он готов был на все!

Шпионить даже весело

– Дядь, Вить, ну чё там?..

Артем внимательно выслушал, что ему сказал собеседник, и удовлетворенно изрек:

– Класс!

Снова повисла пауза, после которой он произнес:

– Ок! Я позвоню, – и отключился.

Все это время Оля терпеливо ждала рядом. Они сидели в зале ожидания вокзала, напротив светящегося табло с информацией о прибывающих и отправляющихся поездах. До прибытия проходящего поезда до Москвы оставалось десять минут. Плюс еще стоянка тридцать минут. И за эти минуты все и должно свершиться.

– Отец в курсе. Скоро должен быть, – повернулся Артем к задумчивой Ольге.

– Тетя Лена сказала, что мама тоже обязательно приедет. А вдруг нет? – с сомнением посмотрела она на Артема. – Что-то я волнуюсь…

– Скоро все узнаем, – успокоил ее Артем. – Я тут присмотрел отличное место, с которого перрон будет как на ладони, а нас видно не будет. Ты тепло одета? – окинул он взглядом Олю.

Одета она была нормально, да только погода такая, что никакая одежда не спасала – мороз ударил нешуточный, как в январе на Крещение, прям. Но ради такого дела можно и померзнуть.

– Так. Держи мой шарф, обмотаешься сверху, – снял Артем шарф.

– А как же ты? Не надо…

– За меня не волнуйся – я не мерзляк, – улыбнулся Артем и сам намотал шарф Ольге на шею.

– Да рано еще! Я же зажарюсь, – засмеялась она.

Как так случилось, что они стали общаться нормально, она и не поняла. Вот еще только считала этого мальчишку врагом, а теперь заглядывала ему в рот, слепо доверяла. И пусть план, который он придумал, сначала показался ей диким. Пусть все мероприятие попахивало авантюрой за версту, ведь, она-то знала свою маму лучше всех. Еще та упрямица. Но успокаивало уже то, что дядя Витя с тетей Леной согласились им подыграть. И даже бабушки участвовали в операции «Ы», как назвал ее Артем. И пока все шло по плану, как ни странно.

В зале ожидания они просидели, пока не объявили о прибытии нужного поезда. И тогда Артем скомандовал:

– Пошли.

Но предварительно проследил, чтобы Оля замотала шею шарфом. Сам застегнул дубленку доверху и поглубже засунул руки в карманы.

«А он симпатичный», – неожиданно подумала Оля, следуя за Артем и разглядывая его еще пока юношескую и немного долговязую фигуру. Вон и Катька по нему, кажется, сохнет. И сама же смутилась от собственных мыслей.

Артем привел их в небольшой ельник. И тут было не так холодно, потому что ели прятали их не только от глаз человеческих, но и от ветра. Еще повезло, что московский поезд всегда подавался на первый путь. Как бы они действовали, если бы поезд подавали, например, на шестой путь, понятия не имели. Но сейчас факт этот был только на руку.

Медленно подполз яркий состав и со скрежетом затормозил. На перроне уже толпились люди, и Артем с Олей внимательно всматривались в толпу, чтобы не пропустить родителей.

– Я вижу отца! – встрепенулся Артем.

– Где? – заволновалась Оля, потому что мамы она еще не заметила.

Что если та все же не приедет?

– Вон – только что поднялся на перрон. Видишь? – указал Артем налево.

– В адидасовском пуховике? – уточнила Оля.

До этого она ни разу не видела его отца и маминого хахаля и сейчас разглядывала его с интересом.

– Симпатичный, – вынесла вердикт.

И еще мужчина ей показался очень взволнованным, что тоже можно было считать хорошим признаком.

– Угу. Говорят, я на него похож, – ломающимся баском изрек Артем.

– Да ладно! – рассмеялась Оля.

С каждой минутой ей становилось все веселее. И именно в компании этого мальчишки.

– А вон и мама! – воскликнула она и тут же прижала ладонь ко рту под укоризненным взглядом Артема. – Ой!

Мама появилась с той же стороны. И тоже спешила на перрон со взволнованным выражением на лице. Конечно, куда как круче как в кино – герои бредут друг-другу навстречу, не замечая никого вокруг, выискивая в толпе друг друга… Но и так тоже сойдет.

А дальше случилось вообще невероятное – мама Оли так спешила, почти бежала, что налетела ни на кого-нибудь, а на папу Артема.

– Ну все – они друг руга заметила, – блеснул Артем в темноте ельника белыми зубами. – Теперь дело пойдет.

– Думаешь?

– Уверен! Посмотри, как они смотрят друг на друга… Слушай, пошли отсюда? – вдруг предложил. – Большего мы точно не можем сделать, – усмехнулся.

– А куда пойдем? – смутилась Оля.

– Я бы пригласил тебя в кино, но поздно уже. От отца получу по шее, да и бабушка будет верещать… Так что, сейчас провожу тебя и потопаю к бабуле. А в кино сходим в другой раз, – подмигнул ей.

А вот это уже точно было похоже на обещание свидания, и с вокзала Ольга уходила отчего-то очень счастливая.

Ну вот и все

– Ох, простите!

Маша неслась быстрее ветра и ничего вокруг не замечала. Взгляд ее был устремлен в толпу, но никак не получалось разглядеть Никиту с сыном. Где же они? Почему она их не видит? Уж Никиту точно должна заметить – он ведь такой высокий. Статный, красивый, самый лучший!.. От последней мысли чуть не разрыдалась. Пока ехала в такси, вспомнила вдруг все, что он ей говорил и делал, как смотрел на нее. И так страшно стало не испытать этого больше никогда! Страшнее ей еще никогда не было.

И вот сейчас она его не видела.

Никита всю дорогу до вокзала усиленно размышлял, что скажет Маше. Порой даже впадал в отчаяние, понимая, что не может подобрать нужных слов, чтобы заставить ее простить. Он и сам себя не мог простить, чего уж там. Но ее – должен! Иначе как он может жить, если даже представить страшно, что она уедет из города, что больше они не увидятся никогда.

Черт! Так и убить можно! Неожиданно его так ощутимо пихнули в спину, что он едва не завалился вперед и не прорыхлил утоптанный снег носом. И обзор сразу же сбился.

– Ой, простите!..

Стоило Никите только услышать этот голос, так что-то случилось с его душой – ту опалило жаром, а потом начало мелко потряхивать. А Маша уже застыла рядом и смотрела на него во все глаза. И ее глаза, эти невероятно красивые, самые любимые и желанные глаза наполнялись слезами.

– Не уезжай, – прочитал он по ее губам.

Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, и Никита не выдержал – стер ее пальцем, лишь бы только прикоснуться к ней. И только потом до него дошло, что она сказала.

– Я не уезжаю. Это же ты…

Он замолчал, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Чувствовал подвох, но не разобрался еще, с какой стороны тот подкрался к нему.

– Ты не уезжаешь? – спросила она, и теперь он уже расслышал ее голос. – Но мне сказали…

– Кто сказал? – невольно улыбнулся Никита.

Какая же она сейчас была трогательная – растерянная и очень ранимая. Хотелось заключить ее в кольцо своих рук и никогда больше не отпускать. Если только она позволит…

– Лена.

– А мне Виктор сказал, что ты уезжаешь в Москву, – еще шире улыбнулся Никита и все же рискнул – протянул руку и взял в плен ее холодную ладошку.

– И ты в Москву… – губы ее дрогнули, а изо рта вырвалось облачко пара.

С облегчением ли она выдохнула? – даже такие мелочи сейчас очень волновали Никиту.

– И ты пришла, чтобы остановить меня? – тихонечко, чтобы не спугнуть, привлек он ее к себе.

Замерзла ли она, или подрагивает в его объятьях от наплыва более сильных чувств, от которых и его немного потряхивает?

– Да, – тихо отозвалась Маша и уткнулась лицом ему в шею.

И все – крышу сорвало сразу же, стоило только почувствовать тепло ее кожи и дыхания на своей коже. Никита и сам не понял, как нашел ее губы. Те раскрылись ему навстречу, даря самый волшебный поцелуй, который, казалось, длился вечность, пока у обоих хватало дыхания.

– Ты меня простила? – прошептал Никита в ее губы.

– А ты меня? – вновь увлажнились ее глаза. – Ведь я тоже виновата перед тобой.

– Значит, мы оба простили, – счастливо улыбнулся он. – И ты меня больше не прогонишь?

– Если сам не захочешь уйти, – тряхнула Маша головой, и в глазах ее засветилось счастье.

– И ты познакомишь меня со своей дочерью?

– Обязательно!

– И с родителями?

– А это тоже нужно?

– Конечно! Должен же я у них испросить благословения, – улыбнулся он и снова поцеловал ее.

Не целовать эту женщину, когда она была рядом, не получалось. И неважно, где они находились, и сколько народу было вокруг. Вот и сейчас на них смотрели все прохожие, а они этого не замечали.

– Я уволился, – сообщил Никита, чтоб она уже наверняка не передумала.

– А я бы не стала тебе препятствовать, захоти ты и дальше работать в бане, – смущенно пробормотала Маша. – Ведь, это неважно. Важно только то, что я люблю тебя больше жизни!

– Если ты любишь меня больше жизни, то больше чего люблю тебя я, если люблю больше тебя? – счастливо рассмеялся Никита.

– Не знала, что ты демагог, – вторила она ему не менее счастливым смехом. – Но кажется, мне и это в тебе нравится.

Говорят, от любви глупеют. Возможно. А еще любовь делает нас добрее и открывает глаза на многие вещи, которых мы раньше не замечали. Вот именно это и произошло с нашими героями – от любви они прозрели!