Глава 7

«Маленькие люди на большой планете – наши дети…»

– Ты уверена, что это он? – высунулась Катя из окна туалета, чтобы еще разок взглянуть на небольшую компанию пацанов прямо под окном.

Трое дымили как паровозы, а двое стояли чуть в сторонке. На одного из них и смотрела Катя.

– Уверена! – кивнула Оля, занимаясь последними приготовлениями.

Самое трудное было завязать пакет, в который только что налила воды.

– Я все проверила, – продолжала Оля. – В восьмых классах четыре Артема. Двое пришли сюда совсем недавно. Один живет с матерью. А этот урод, Морозов, – с отцом. А знаешь, ему больше подойдет фамилия Отморозов, – усмехнулась, аккуратно удерживая пакет в руках и приближаясь к окну.

– Точно! – хохотнула Катя, но как-то нервно. – Стремно как-то… А если он узнает, что это мы?

– Да пофиг. Пусть знает врага в лицо – козел!

– Блин, страшно, – проскулила Катя.

– Так, отойди и не мешай. Тебя он точно не увидит, – решительно отодвинула Оля подругу и заняла наблюдательную позицию у окна.

Ради такого дела – мести обидчику матери, она не только сама, но и подругу уговорила прогулять литературу. А перед этим выяснила, что у класса отморозка «окно», и что он со своей компанией любят покуривать именно в этом закутке. Надо отдать ему должное – сам не курил. Но и привлекательнее от этого Ольге не казался.

– Все! Пора!

Оля быстро открыла окно полностью и умудрилась сделать это абсолютно тихо. А потом еще быстрее, молниеносно и прицельно, скинула орудие на голову жертве.

– Бл… Что за?.. Какого?..

– Ой, мамочки! – еще тоньше пискнула Катя, когда под окном ломким голосом отборно заматерились.

– Есть! – возликовала Оля.

Ругань означала, что она попала в цель, и урод наказан. Пусть стоит теперь и обтекает. Оставалось жалеть, что не помоями. Но и так сойдет, а если еще что себе позволит, то и она будет действовать по-другому, более изощренно. Никто не смеет обижать ее маму! Особенно всякие там уроды!

– Бежим, пока они нас не засекли, – потянула ее Катя за руку, тогда как за окном уже нешуточно галдели все пацаны. Даже не испугались разоблачения.

– Сейчас, – пробормотала Оля и сделала то, что даже сама от себя не ожидала.

Она высунулась в окно, чтобы убедиться, что обидчик точно заслуженно пострадал. А когда встретилась с ним глазами, взяла и показала ему средний палец.

– Это еще кто, пацаны?!. Нет, вы видели?.. Это она мне, что ли?..

И что-то еще подобное неслось им в спину, но они с Катей уже со всех ног удирали из туалета. Вряд ли он ее запомнил, но в глаза ей взглянул. Месть удалась!

***

– Девчонки, подмените меня сегодня после обеда, плиз! Очень нужно! По записи всего три человека, – заглянула я в общий список.

– Давай мне, – тут же отозвалась Вика. – У меня сегодня как раз голяк.

– Спасибо тебе! – поблагодарила я безотказную нашу Вику и принялась наводить порядок на столе.

– Какие-то проблемы? – приблизилась ко мне Лена и даже напугала.

Вот же подкрадывается!.. Я и не видела, как она вышла из своего закутка – царства маникюра и педикюра.

– Пока еще не знаю. Классная Ольки прислала смс, что меня вызывает директор. Вот и хочу успеть сначала с ней поговорить. К чему хоть быть готовой… К директору меня первый раз вызывают, – усмехнулась и получилось это нервно.

Душа была не на месте – что могло такого произойти в школе с моим ребенком, что аж самого директора заинтересовало?

– Ладно, беги. Вечером звякну, – правильно поняла Лена, что мне сейчас не до разговоров.

До встречи с директором оставалось не больше двух часов, за которые нужно успеть добраться до дому, побеседовать с дочерью и, возможно, пообедать. Последнее зависело от темы беседы – очень опасалась, что та может напрочь лишить аппетита. А еще сильно переживала за Ольку. Все же, у нее сейчас трудный возраст.

– Олька, ты дома? – крикнула я с порога, едва вошла в квартиру.

До этого испсиховалась, когда такси пришлось ждать минут пятнадцать. Закон подлости какой-то, честное слово. И так времени в обрез.

– Дома, – донеслось из комнаты дочери.

И тишина. Даже не поинтересовалась, почему я так рано пришла с работы. Точно случилось что-то серьезное.

– Оль, у тебя все в порядке? – заглянула я в комнату дочери.

Она сидела за столом и что-то сосредоточенно писала.

– Все хорошо, мам, – посмотрела на меня как-то отстраненно. – А ты чего так рано? – соизволила, все же, поинтересоваться.

– А меня к директору вызывают, – решила не ходить я вокруг да около.

– Чё, правда? – округлила на меня дочь глаза.

– Истинная! А ты разве не знала?

– Нет, – тряхнула она головой, и я ей поверила.

– Ну может, ты хотя бы знаешь, что такого натворила в школе? – спокойно поинтересовалась я, опускаясь на диван.

– Ничего я не натворила! – буркнула дочь и отвернулась к окну. – Особенного… – добавила тише.

Тут я обратила внимание, что рядом с ней лежит пакет с учебниками и тетрадками.

– А ты сегодня в школу без рюкзака что ли ходила?

– Без, ага, – кивнула она и быстренько убрала пакет, словно там прятала что-то запрещенное.

– А почему?

– Да… просто захотелось.

– Оль, что случилось? Лучше ты мне расскажи, чем я узнаю от директора, возможно, в искаженном виде. И где твой рюкзак?

Я старалась говорить спокойно, но очень жестко, чтобы дочь проняло. По ее лицу видела, что села она на своего конька под названием «упрямство». В таком настроении от нее добиться чего-то толкового можно было только упорством и строгостью. Крики точно не помогали. Ну и у меня не было выхода – час свидания с директором школы приближался, и я уже даже пообедать толком не успевала.

– Рюкзак там, – наконец кивнула дочь в угол комнаты.

Не сразу разглядела черный мусорный пакет. В пакете обнаружила рюкзак, буквально улитый изнутри чернилами, вместе с учебниками, тетрадями и пеналом.

– А… как это, Оль? – я так удивилась, что никак не могла осмыслить увиденное. – Кто это такое сделал?

– Один урод!

– А за что?

– Потому что урод! – зло посмотрела на меня дочь.

– А ты ему за это что?..

Не дралась же она с мальчишкой?! Этого только не хватало. Внешне моя дочь больше напоминала нежный цветочек, нежели бойцовскую кошку, например.

– Покусала.

– Как покусала?!

Кажется, еще слово, и мне понадобится валидол, которого в аптечке отродясь не было.

– Зубами. Как же еще?

– Олька!.. – я снова опустилась на диван.

– Мам, ну что, Олька? Он заслужил!

– Чем, доча? И что ты могла ему сделать такого? – кивнула я на рюкзак.

Уму непостижимо! Моя дочь покусала какого-то мальчика и теперь меня из-за этого вызывают в школу. Хорошо, если ее после всего этого не исключат. И я все равно не понимаю ровным счетом ничего.

Оля училась хорошо, разве что не на отлично. Поведение у нее тоже всегда было примерное. Переходный возраст проявлялся разве что дома, из школы жалоб не было. И тут такое…

– Ладно, пойду переоденусь и перекушу, – пробормотала я, понимая, что большей ясности от дочери не добьюсь.

Оставалось надеяться на директорское снисхождение. Видела я его всего пару раз на общешкольных собраниях, и впечатление на меня он произвел положительное.

***

Школа встретила привычным ором. Мне снова повезло попасть на перемену. До кабинета директора пробиралась через препятствия, вырастающие на каждом шагу. Как только учителя все это терпят? На мое счастье прозвенел звонок на урок, и сразу же почти в холлах повисла звенящая тишина. Может, таковой она и не была, но на контрасте именно так и казалось. От тишины у меня аж в ушах звенело, когда стучалась в заветный кабинет, сдерживая панический порыв убежать.

– Здравствуйте! Можно? – просунула я голову в образовавшуюся щель, мечтая, чтобы меня не пустили.

Директор, импозантный мужчина лет сорока пяти, оторвался от чтения чего-то и приветливо улыбнулся.

– Если вы ко мне, то милости прошу!

– Я Касаткина – мама Ольги Касаткиной из седьмого «Б».

Улыбка немного померкла на мужском лице, но успокаивало уже то, что он хотя бы не нахмурился. Вместо этого взял папку со стола и быстро заглянул в нее. А потом пригласил:

– Проходите, Мария Сергеевна, – кивнул он на стул с другой стороны своего стола. – Приятно с вами познакомиться. Кажется, раньше нам встречаться не доводилось.

– Не доводилось, – как эхо отозвалась я.

Повисла небольшая пауза, а потом директор продолжил:

– Мария Сергеевна, вы же уже знаете, по какому поводу я вас пригласил?

– В общих чертах, – кивнула я. – И я не понимаю, как так получилось.

– Я тоже не понимаю. И планирую выяснить это вместе, как и решить дальнейшую судьбу вашей дочери.

– В каком смысле? – нахмурилась я.

Директор посмотрел на часы.

– Сейчас подойдут родители пострадавшего. Кстати, нам пришлось вызвать скорую и вколоть ему уколы от столбняка и бешенства.

– От бешенства-то зачем? – невольно усмехнулась я.

– Ну может, за тем, что первая его версия была, что его покусала собака? – без тени улыбки проговорил директор.

К слову, улыбаться мне он перестал, и я посчитала это плохим признаком.

– Послушайте, Денис Матвеевич! – решительно произнесла я. – Вы же не считаете, что моя дочь сошла с ума и потому покусала мальчика из параллельного класса?

– Из восьмого «А», если быть точным.

Бог ты мой! Он еще и старше Ольки! Нет, она точно рехнулась. И главное, молчит как партизан, а мне-то что прикажете делать?

Продолжить мы не успели – дверь отворилась, и появился тот, кого я меньше всего сейчас ожидала увидеть. Никита смотрел на меня с таким же недоумением, что и я на него.

– Привет! А ты как тут?.. Денис Матвеевич, приветствую! – тут же спохватился, но по директору разве что мазнул взглядом, вновь впиваясь тем в мое лицо.

Я так и вовсе потеряла дар речи. Зато, признаки явного нашего знакомства очень заинтересовали директора.

– Я правильно понял, что вы знакомы? – аккуратно уточнил директор. – Значит, и ваши дети знают друг друга?

– Нет!

Это мы с Никитой произнесли одновременно, хором. Я же все пыталась сложить детали паззла – что же получается, что это его сына покусала моя дочка? Но за что, господи ты боже мой?! И она же его не знает!

– Вот как? – задумчиво протянул директор. – Очень интересно! А может ли быть такое, что вы не знаете об их знакомстве? Да вы присаживайтесь, Никита Алексеевич, – очень вежливо указал директор на второй стул.

По его тону и взгляду я поняла, что эти двое неплохо знакомы. Не друзья, конечно, но общаются между собой более свободно. А потом я и вспомнила рассказы Никиты, что в школе он частый гость или клиент, что больше подходит. И значит, его сына умудрилась покусать моя дочь. Покусать! – до сих пор в голове это плохо укладывается.

– Как чувствует себя Артем? – спросил директор у Никиты.

– Да нормально он себя чувствует. Не стоило из-за него раздувать так это дело, – поморщился Никита.

– Ну как же, не стоило. Я лично отношу этот инцидент к разряду ЧП. И если вы настаиваете на наказании для Касаткиной…

– Нет! Ни на чем таком я точно не настаиваю и не настаивал, – быстро заговорил Никита. – Я вообще за то, чтобы это дело замяли как можно быстрее.

Мне же вдруг стало так обидно за дочь. Понимаю, что совершила она ужасный и некрасивый поступок, но ведь не просто же так!

– Извините, Денис Матвеевич. А вы с детьми разговаривали? Причину того, что моя дочь… – я замялась, язык не повернулся сказать «покусала» – сделала, выяснили?

– Нет, Мария Сергеевна. С ними я поговорю завтра. Сначала я должен был увидеть вас.

– Дело в том, что должна быть причина…

– Какая, вы тоже не знаете? – перебил уже теперь меня директор.

– Я, кажется, догадываюсь, – улыбнулся Никита и откинулся на спинку стула.

– Вот как? – перевел на него взгляд Денис Матвеевич. – Могу я узнать, какая?

– Личная, – кивнул Никита. – Дело в том, что мы с Марией Сергеевной…

– Никит, об этом не стоит говорить! – уже я перебила его и нахмурилась.

Ну право-дело, не собирается же он посвящать всю школу в характер наших отношений. Да и с детьми, своими, думаю, мы сами разберемся. О чем и поспешила сообщить директору.

– Когда скандал становится публичным, то перестает быть личным, вы же понимаете? – выслушал меня он внимательно. – На первый раз, если у жертвы нет претензий к обидчику, я согласен это дело замять, так сказать. Но если вдруг такое повторится… – развел он руками.

– Не повторится. Это я вам обещаю! – заверила его я.

И этот мужчина мне резко разонравился. Первое впечатление он производил положительное. Казался глубоким и дельным человеком. На практике же оказалось, что он страдает излишней бюрократичностью и поверхностностью суждения. Возможно, это свойственно всем директорам, так сказать, должность обязывает, но легче от этого не становилось. Хотелось поскорее покинуть этот кабинет. А еще задать Ольке трепку, чтобы больше не смела так позорить мать!

Директор еще минут пять разглагольствовал на тему, что если мы согласны уладить все мирным путем, что если у Никиты нет ко мне претензий… И все в том же духе. Мне даже захотелось демонстративно зевнуть, но это выглядело бы невежливо. И вздох облегчения не получилось сдержать, когда он, наконец-то, отпустил нас, пообещав, что моей дочери ничего за проступок не будет. Хотелось верить, что публичной порки нам удалось избежать.

– Дурдом какой! – усмехнулся Никита, когда мы вдвоем оказались за директорской дверью.

– Еще какой! – поддакнула я. – А тебе сын тоже ничего не рассказал?

– Ни слова. Только и признался, что это была не собака. Да и то, когда увидел шприц.

– И ты не знаешь, что он улил чернилами рюкзак моей дочери?

– Нет, конечно! – недоуменно посмотрел на меня Никита. – Чернилами? – нахмурился. – Где столько взял-то?

– Понятия не имею, но именно за это Олька его и укусила, – пожала я плечами.

Мы вышли во двор школы, и после тепла директорского кабинета я сразу же замерзла.

– Торопишься? – посмотрел на меня Никита.

– Не очень, – тряхнула я головой.

Честно говоря, все проблемы в школе мы утрясли довольно быстро. А сейчас, когда Никита был рядом, мне и домой не хотелось торопиться. Вчера встретиться с ним не получилось – он задержался на работе. Разве что, по телефону опять говорили долго, на ночь. И сейчас я смотрела на него и не верила, что это его голос навевал на меня вчера такое волнение. В жизни все было гораздо сложнее, как и мое отношение к этому мужчине. А по телефону все просто и даже интимно.

– Поехали, посидим где-нибудь? – предложил Никита. – Решим, как дальше быть с нашими оболтусами.

Я согласилась, конечно же, потому что и сама хотела того же.

***

– Иди сюда! – Никита сгреб Машу в охапку – не смог отказать себе в этом удовольствии. Да и он видел, как она моментально закоченела на ледяном ветру.

Все-таки, какая она нежная! Все время, глядя на нее, он начинал чего-то бояться. Чего, и сам не знал. И точно не за себя. Боялся за нее – слишком хрупкой и ранимой ему казалась эта женщина. Ее хотелось все время держать рядом, чтобы при случае защитить от любой напасти. Он с самого начала испытал к Маше подобные чувства, а с тех пор, как узнал, что она его клиентка, то все только усугубилось. Даже когда ее не было рядом, он мечтал о ней и страстно хотел. А уж в такие моменты, как сейчас, так и вовсе с трудом себя контролировал.

Вернее, не контролировал совсем – а иначе как объяснить тот факт, что на середине пути к парковке он развернул ее лицом к себе и впился в губы? На ветру и морозе! Посреди школьного двора. Не иначе, как он спятил! К тому же, он знал точно, что окна директорского кабинета выходят на эту сторону. Что если он сейчас за ними наблюдает? Да и плевать, даже если так. Эту женщину он просто безумно хотел!

– Тут дети, – тихо рассмеялась Маша, уткнувшись лицом в его грудь. – Мы подаем им плохой пример.

– Мы подаем им отличный пример! Но ты права – лучше этим заниматься в машине.

Никита прибавил шагу, не выпуская Машу из объятий. Им предстояло обсудить серьезный вопрос, а он только и мог думать, что о близости с ней.

А потом он и вовсе побежал, увлекая Машу за собой. В машину они садились, смеясь. Но смех сразу же оборвался, едва захлопнулись дверцы.

– Я тебя сейчас снова буду целовать, – доверительно и даже немного хищно сообщил Никита, приближая к Маше свое лицо.

– Тут нас тоже могут увидеть. И не только дети, но и их родители, – уперлась она ладошками ему в грудь.

– Не увидят – стекла тонированные…

Больше он терпеть не мог – губы этой женщины манили прижаться к ним со страшной силой. А потом Никита и вовсе потерял голову. От нее, от своего отношения к ней, от всего.

– Поехали, иначе я за себя не ручаюсь, – оторвался Никита от губ Маши. – Согрешу прямо на глазах у школьников, – улыбнулся он, заводя двигатель.

Сердце в груди даже не билось, а громко ухало. Кровь пульсировала в ушах. И на Машу он какое-то время старался не смотреть. Увидит ее раскрасневшиеся щечки и припухшие губки, и весь аутотренинг насмарку. Точно, ведьма! Его личная ведьма.

Никуда далеко и надолго Никита ехать не мог. С работы отпросился на пару часов, и вечером его ждала встреча с VIP-клиентом. Даже с двумя. А так хотелось весь остаток дня провести с этой женщиной! А еще лучше, если день плавно перетечет в ночь… Размечтался, называется.

– Как поступим с отпрысками? – задал наболевший и актуальный вопрос Никита, когда они расположились за столиком ближайшего кафе и заказали стандартный бизнес-ланч.

– Я вот все думаю, как будет лучше в такой ситуации… – задумчиво протянула Маша. – Понимаешь, Олька ведь хотела как лучше и сражалась за меня, – печально улыбнулась она Никите. – Конечно, ее методы… Но если я начну ругать ее, отчитывать, она замкнется в себе, не поймет.

Значит, его предположения были правильными, и Артем что-то наговорил Маше, о чем узнала ее дочь. Скорее всего, проболталась Маша случайно, но факт остается фактом – в душе ребенка разгорелась жажда мести. Интересно, она такая в маму или в отца, про которого думать Никите было противно. Он не понимал, как можно бросить женщину, с которой прожил несколько лет. А уж такую, как Маша!.. На кого ее можно променять?

– Она сбросила на него водяную бомбу из окна туалета, – усмехнулся Никита.

– Правда? – взметнулись идеальные женские брови на не менее идеальном и ухоженном лице. – Вот же засранка!

– Я так понимаю, что за это он и улил ее рюкзак чернилами, – кивнул Никита. – Ну а дальше они сцепились.

– Как думаешь, на этом все закончится?

– Не думаю, – после короткой паузы ответил Никита. – Но своим вмешательством мы можем все только усугубить, тут ты права.

– И что делать?

– Дать им время привыкнуть к мысли, что мы вместе. Мы же вместе?

Спросил и замер в ожидании ответа. Всматривался в ее задумчивое лицо, пытаясь уже на нем прочитать положительные эмоции. А когда Маша улыбнулась, показалось, что прямо в полумраке кафе выглянуло солнце.

– Наши встречи уже становятся такими частыми, что случайными их точно не назовешь, – отозвалась она, не переставая смотреть на него с ласковой улыбкой, от которой у Никиты буквально плавилось сердце.

– Значит, вместе? – повторил Никита.

Ему важно было услышать это из ее уст.

– Ну, вместе – громко сказано, – рассмеялась Маша. – Но я согласна считать, что мы с тобой встречаемся.

А ему хочется быть вместе с ней – сейчас Никита это понял отчетливо. Жить вместе. Вместе сражаться с неуправляемыми подростками. Делить все радости и горести… Неужели вот так вот незаметно он снова созрел для серьезных отношений или даже женитьбы? Похоже на то. Только вот, эта женщина о нем практически ничего не знает. А все, что знает, является враньем.

От мелькнувшей мысли во рту ощутил горечь. Кажется, он заврался, и теперь ему предстоит как-то выкручиваться. Но как рассказать ей все? Понятия не имеет. Особенно то, что именно к нему она ходит на эротический массаж.

– Сегодня я работаю допоздна. Завтра встретимся? – задал Никита вопрос, на который заранее знал ответ.

Завтра у нее сеанс. Он не знал, придет ли она на массаж. Но не сомневался, что от свидания сейчас откажется. Так и случилось.

– Завтра не получится, – он видел, как Маша нервно скомкала салфетку, что держала в руке. – У меня дело… Очень срочное, сразу после работы. Извини, рассказать пока не могу.

Вот тут Никита едва не рассмеялся, чувствуя себя последним подлецом. А потом он представил себе ситуацию, что на массаж (такой!) она ходит не к нему. И тут же ему захотелось задушить эту женщину, прямо тут, в кафе, как Отелло свою Дездемону. Это ли не дурдом? Если он начнет ее ревновать к самому себе же, не станет ли это последней каплей в чаше его безумия?

Спешно пришлось брать себя в руки и напускать на себя незаинтересованный вид.

– Ну а позвонить тебе вечером можно? – поинтересовался.

– Конечно! – с улыбкой кивнула Маша, снова заставив Никиту испытать угрызения совести. – Кажется, к твоим вечерним звонкам я начинаю привыкать.

– Тогда я тебе и завтра позвоню, – подмигнул он ей, мечтая не звонить, а оказываться каждый вечер рядом с ней, в ее спальне.

– Звони, – отозвалась она дрогнувшим голосом.

Нет! Так больше не может продолжаться. Он обязан что-то придумать, как-то рассказать ей правду. Но как? Как это сделать, чтобы она его не возненавидела?