Глава 18

Нет, не показалось. Не почудилось. И не приснилось.

Мумии в нишах и в самом деле шевелились. Медленно, неуклюже, будто просыпаясь после долгого, очень долгого сна. Их высохшие головы повернулись в нашу сторону, пустые глазницы уставились прямо сквозь нас.

— Алекс… — прошептала Катя, вцепляясь в мою руку.

Я чувствовал, как она дрожит. Да и сам едва стоял на ногах. Сил не было. Дар молчал — выпитое в битве с монстром ушло, оставив только пустоту. Не откат, но сильная слабость. Конечно же я ничем не смогу ответить этим высохшим чудовищам. Да и сбежать едва ли удастся — мы в замкнутом подземелье, а единственный выход перекрыт монстрами.

«Нет, они не монстры, — осек себя я. — И не чудовища. Они слуги, бедолаги, которых замучил безумный колдун и заточил тут».

Первая мумия шагнула из ниши. За ней — вторая, третья. Они окружили нас, отрезая путь к лестнице. Сухие руки потянулись, костяные пальцы заскребли по каменным стенам.

Катя прижалась ко мне сильней, и я почувствовал, как быстро бьётся её сердце.

Мумии приближались. Ещё немного — и они сомкнут кольцо.

Нужно было действовать.

Я шагнул вперёд.

Не знаю, откуда взялись силы. Не знаю, что толкнуло меня. Но я вышел в центр коридора, раскинул руки в стороны и заговорил.

Громко. Твёрдо. Так, чтобы слышали все.

— Стоять!

Мумии замерли. Все разом, будто наткнулись на невидимую стену. Пустые глазницы уставились на меня. Всю жизнь привыкшие выполнять чужие приказы, они и сейчас, после смерти, рефлекторно подчинились.

— Вы свободны, — сказал я. — Слышите? Свободны!

Тишина. Только где-то далеко закапала вода, словно отсчитывая секунды до… чего? Хотелось верить, что не до нашей смерти.

Кап… кап… кап…

— Вы теперь не слуги. Понимаете? Ваш хозяин мёртв. — Голос мой дрожал, но я продолжал. — Тот, кто призвал вас, кто привязал к этому месту, кто не давал уйти — его больше нет. Ваш убийца мертв. Его нет.

Мумии молчали. Но в их неподвижности чувствовалось что-то новое. Задумчивость? Сомнение? Надежда?

— Дом, который вы охраняли, пал, — продолжал я. — Стены рухнули. Крыша провалилась. От усадьбы остались только камни и пепел. Вам больше нечего здесь сторожить. Нечего защищать. Вы сделали всё, что могли. Вы служили верой и правдой. Но теперь… теперь ваш срок закончился.

Я сделал шаг вперёд. Мумии не двинулись.

— Вы свободны, — повторил я в третий раз, вкладывая в эти слова всё, что осталось. — Идите. Идите туда, куда должны были уйти сто лет назад. Никто вас не держит.

Наступила тишина. Такая глубокая, что звон в ушах казался оглушительным.

И вдруг первая мумия покачнулась.

Сухое тело дрогнуло, пошло трещинами, и через секунду рассыпалось в прах. Кучка серой пыли — вот и всё, что осталось от человека, который много десятков лет стоял на страже.

Вторая. Третья. Десятая.

Они падали одна за другой, превращаясь в пыль, в ничто, в воспоминание. Коридор наполнился серой мглой, через которую ничего не было видно.

Я стоял, опустив руки, и смотрел, как уходят те, кто заслужил покой, пока наконец никого не осталось.

Катя подошла, встала рядом.

— Ты… как догадался? — спросила она тихо.

— Не знаю, — честно ответил я. — Просто понял. Они не злые. Они просто делали свою работу. Их никто не спросил, хотят ли они быть стражами. Их просто поставили.

Когда пыль осела, в коридоре не осталось ни одной мумии. Только мы, канистра с бензином и дверь в библиотеку.

— Поспешим, — сказал я, беря канистру. — Надо закончить начатое.

Мы шагнули к стеллажам.

Книги — сотни, тысячи страниц, пропитанных чёрной магией, кровью и болью. В полумраке они казались живыми — переплёты подрагивали, страницы шелестели без ветра, будто дышали. Напитанные некротическими эманациями, они и в самом деле вполне могли сдетонировать, так что наша легенда вполне была жизнеспособной.

— Быстрее, — сказал я, открывая канистру.

Бензин полился на стеллажи, впитываясь в древнюю кожу, затекая между страниц, орошая пол и столы. Катя помогала, ловко орудуя канистрой, словно делая это каждый день. От испарений стало тяжело дышать.

«Как бы не задохнуться тут!» — подумал я.

— Всё, — выдохнула девушка, когда емкость опустела. — Уходим.

Я подхватил канистру, и мы побежали.

Лестница. Ступени. Свет — серый, утренний, живой.

Мы вылетели на поверхность, и я, не останавливаясь, вытащил спичечный коробок из кармана, который, к своему стыду, стащил со стола у Петровича.

Вспыхнул огонёк, затрепетал на ветру.

— Бросай.

Спичка полетела в провал.

Секунда. Две. Три.

Земля дрогнула.

Из провала ударил столб пламени — жёлтого, оранжевого, но в самой его глубине, в самом сердце, пульсировал чёрный свет. И вместе с ним оттуда понеслись…

Фантомы.

Они вырывались из огня один за другим — прозрачные, страшные, искажённые болью и злобой. Твари, которых никогда не существовало в природе, но которые были запечатлены на страницах этих проклятых книг. Крылатые чудовища с лицами мертвецов. Многоногие тени, перебирающие конечностями, как сороконожки. Глаза — сотни глаз, вращающихся в пустоте. Рты, полные клыков, из которых тянулась чёрная слизь.

Они взмывали в небо, кружили над руинами, и каждая такая тварь была воплощением того зла, что хранили книги колдуна.

А потом они начали таять.

Одна за другой, они истончались, растворялись в воздухе, не в силах существовать без своих бумажных носителей. Последний фантом — огромная тень с багровыми глазами, похожая на того монстра, которого мы убили — взмахнул крыльями и рассыпался пеплом, смешиваясь с дымом пожарища.

Мы с Катей стояли, глядя на это, и не могли отвести взгляд.

— Никогда не видела ничего страшнее, — прошептала она.

Пламя гудело, пожирая то, что должно было сгореть множество лет назад. Чёрный дым поднимался к небу, и в нём мерещились лица — искажённые, кричащие, умоляющие.

Постепенно огонь стихал.

Наконец наступила тишина.

Я посмотрел на пустую канистру в своей руке.

— Пошли, — сказал я. — Надо вернуться к Рудольфовне, забрать Арчи и убираться отсюда. Пока всё не развалилось окончательно.

— А это еще кто там? — спросила Катя, приглядываясь в сторону дороги. — Кто-то едет?

— Чёрт! — выдохнул я. — Прячь канистру!

Я схватил емкость, швырнул ее в сторону разрушенного дома. Она упала на самом видном месте. Заметят! Нет, надо спрятать надежней. Я подскочил, схватил кусок обшивки потолка, приподнял его и запнул туда канистру. Вновь вернул мусор на место. Так то лучше.

— Алекс, там…

Я уже и сам видел.

Две машины вынырнули из утреннего тумана, подпрыгивая на ухабах. Первая — старенький «УАЗ» с мигалкой, наверняка местный участковый. Вторая — чёрная, тонированная, иномарка, которой здесь делать было нечего.

— Кто это? — испуганно спросила Катя.

— Точно не знаю. Но догадываюсь.

Машины остановились метрах в тридцати от нас. Из «УАЗа» вылез мужик в форме — молодой ещё, с усталым лицом и рыжими усиками, подрагивающими при ходьбе как лапки таракана. Участковый, судя по всему.

— Здравжелаю, этсамое, — кивнул он. — Участковый Михал Михалыч, этсамое.

Говорил он не шевеля ртом, отчего все слова слипались, превращаясь в неразборчивую кашу.

— Петрович, этсамое, сообщил. Отреагировали вовремя, этсамое. Под контролем все, этсамое.

Он оглядел руины, нас с Катей и молча кивнул куда-то в сторону.

Из чёрной машины вышли двое. Оба в строгих костюмах, несмотря на утро и грязь. Один — высокий, худой, с цепким взглядом. Второй — пониже, плотный, с руками, которые явно умели не только бумаги перебирать.

Маги. Люди Зарена.

Я узнал их по черному шеврону на груди с символическим изображением головы дракона.

— Ну, держись, — шепнул я Кате и шагнул навстречу.

Высокий маг подошёл первым. Остановился в двух метрах, оглядел меня с ног до головы.

— Алексей Николаев? — спросил он. Голос спокойный, без эмоций.

— Да. А вы, собственно, кто?

— Мы сопровождаем представителя Императорского Департамента исторического наследия и магических артефактов, — ответил первый. И кивнул на свою машину.

Оттуда вылез… Костя.

— Ребята, я…

— Помолчи, — внезапно осек его второй. И глянув на меня, спросил: — Что здесь произошло?

Стало все понятно. Зарен догадался или почувствовал, что его книги могут быть под угрозой. И решил действовать на опережение. Отправил своих людей сюда, для контроля. А чтобы операция была законной приказал Лыткину отправить сюда еще и людей с Архива. Костю… Парень был явно напуган и смотрел на меня с растерянностью.

— Так все же что тут случилось? — маг кивнул на дым, валивший из подземелья. — Потрудитесь пояснить.

Я выдержал паузу. Ровно столько, чтобы не выглядеть слишком уверенным или слишком испуганным.

— При каталогизации произошла магическая детонация, — сказал я ровно. — Один из манускриптов оказался нестабильным. Сработала цепная реакция. Мы не успели ничего предпринять.

Маг прищурился.

— Детонация? От одного манускрипта?

— Там были не простые книги, — вмешалась Катя, подходя и вставая рядом. — Мы проводили предварительный анализ. Некротическая магия, высший уровень. В подземелье накопился критический объём энергии. Достаточно было малейшего воздействия.

Она говорила уверенно, с лёгким оттенком профессиональной досады — мол, вот так, ничего не поделаешь, наука требует жертв. Я невольно восхитился — как играет! Станиславский бы поверил.

Плотный маг шагнул к провалу, заглянул вниз. Оттуда всё ещё валил дым, пахло гарью и чем-то сладковатым.

— Всё сгорело? — спросил он.

— Абсолютно, — ответил я. — Мы едва успели выскочить.

Высокий маг переглянулся с напарником. В их взглядах мелькнуло что-то, чего я не смог прочитать. Разочарование? Злость? Сомнение?

— Значит, детонация, — повторил высокий. — От одного манускрипта.

— От цепочки, — поправила Катя, и я мысленно порадовался её выдержке. — Когда рванул первый, сдетонировали остальные. Там было тесно, всё стояло вплотную. Возможно, владелец намеренно соорудил такую защиту.

Маг кивнул, но в глазах его читалось сомнение.

— Понятно. Тем не менее, нужно извлечь всё, что осталось. Фрагменты, обгоревшие страницы, пепел. Нужны образцы для анализа.

— Это безумие! — вырвалось у меня раньше, чем я успел подумать. — Там же огонь! Дышать нечем! Конструкции могут рухнуть!

— Этсамое, парнишка прав, — вмешался участковый, подкручивая рыжий ус. — Рисковать нельзя, этсамое. Огонь, этсамое.

— Действительно, там огонь, — спокойно повторил маг. — Вы правы.

Он поднял руку, и я почувствовал, как воздух вокруг резко изменился. Стало холодно — не просто прохладно, а по-настоящему холодно, будто мы оказались в центре зимы.

Из ладони мага вырвался сгусток — белый, искрящийся, размером с футбольный мяч. Он плавно полетел в провал, исчез в темноте, и через секунду оттуда донёсся глухой хлопок.

Из подземелья повалил пар — густой, белый, смешанный с дымом и сажей.

— Вот, — сказал маг, опуская руку. — Теперь безопасно.

— Ешкин кот! — удивлённо выдохнул участковый. — Магия, этсамое!

Плотный кивнул и шагнул к провалу.

— Ты, — он повернулся к Косте. — Спускайся. Собери всё, что найдёшь. Да аккуратнее там, образцы не перепутай.

Я было дернулся, да Катя остановила.

— Беспокоитесь за коллегу? — увидев этот жест, спросил высокий маг с явной насмешкой.

— Беспокоюсь, — кивнул я. — А еще беспокоюсь за то, что вы зря теряете время. Там ничего не осталось. Я видел, как горели эти книги. От них остались только пепел и гарь.

Маг прищурился.

— Пепел тоже может рассказать много интересного. Особенно если знать, как его читать.

— Читать пепел? — усмехнулся я. — Звучит как шаманство, а не наука.

— В магии, молодой человек, наука и шаманство часто идут рука об руку. — Он сделал шаг ближе. — Вы, кажется, не совсем понимаете, с чем имеете дело. Эти книги были уникальны. Бесценны. Их потеря — катастрофа для Империи.

Какие громкие слова! Достойный ученик своего учителя!

— А люди, которые могли погибнуть при этой катастрофе? — жёстко спросил я. — Мы с Катей едва успели выскочить. Если бы замешкались на минуту — нас бы сейчас здесь не было.

Маг смотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Вы правы, — сказал он наконец. — Человеческие жизни важны. Но позвольте спросить: как так вышло, что вы, опытные сотрудники Архива, не распознали нестабильность манускрипта? У вас же есть протоколы, инструкции, защитное снаряжение…

— Мы работали в полевых условиях, — вмешалась Катя, подходя ближе. — Подземелье было сырым, старым, с нарушенной магической защитой. Защитные и расчетные конструкты не сработали в полную силу и всей картины не отразили. Мы полагались на визуальный осмотр.

Маг перевёл взгляд на неё. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Вы хорошо держитесь, Екатерина. Оба хорошо держитесь. — Он помолчал. — Но позвольте заметить: ваша версия событий… как бы это сказать… очень удобная.

— Удобная? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Вы называете удобной версию, по которой мы чудом остались живы и потеряли всё, за чем сюда ехали?

— Я называю удобной версию, в которой книги уничтожены полностью, без возможности восстановления, и единственные свидетели — вы двое. Нет фрагментов, нет даже толком места преступления — одни руины. Слишком чисто, не находите?

— А вы бы хотели, чтобы мы ценой собственных жизней принесли вам манускрипты?

Маг не дрогнул.

— Я хочу понять, что здесь произошло на самом деле. Потому что у меня, знаете ли, есть основания сомневаться.

— Какие основания? — Я шагнул к нему, сокращая дистанцию. — Вы здесь первый раз. В подвал этот вы не спускались. И вообще ничего не видели. А я видел. И я говорю вам: книги сгорели. Сами.

Маг молчал. Долго, очень долго. Глаза его сканировали моё лицо, искали хоть одну зацепку, хоть одну трещину в броне.

— Вы верите в то, что говорите, — сказал он наконец. — Это чувствуется. Но вера и правда — разные вещи.

— У меня нет веры. У меня есть факты. — Я выдержал паузу. — Если вы хотите обвинить меня в чём-то — обвиняйте. Вызывайте следователей, тащите в Тайную Канцелярию.

Маг усмехнулся — первый раз за весь разговор.

— Кто знает, может так и сделаем — когда изучим все улики.

Повисла тишина. Стояли долго, молчали, ждали. Потом плотный маг, находившийся чуть поодаль, кашлянул, привлекая внимание.

— Викентий, — позвал он. — Там этот поднимается. Кажется, что-то нашёл.

Высокий маг — Викентий — перевёл взгляд на провал.

Из провала показалась голова Кости, потом плечи, потом и он сам, вылезающий наружу с осторожностью человека, который только что спускался в ад. Очки его запотели, одежда покрылась слоем сажи и пепла, но в руках он бережно, словно величайшую драгоценность, нёс два обгоревших корешка.

Маги шагнули к нему. Плотный даже подал руку, помогая выбраться.

— Ну? — нетерпеливо спросил Викентий. — Что там?

Костя подошёл, протянул находки. Два куска обгоревшей кожи, когда-то бывших переплётами. Теперь от них остались только почерневшие, обугленные фрагменты, на которых даже букв не разобрать — только тени от золотого тиснения, только память о том, что здесь когда-то были слова.

— Это всё, — сказал Костя. — Больше ничего. Я перерыл всё подземелье. Там только пепел, гарь и эти два корешка. Чудом уцелели, видимо, в какой-то нише.

Викентий взял корешки, повертел в руках. Его лицо оставалось бесстрастным, но я заметил, как дрогнули пальцы.

— Это всё, что осталось, — задумчиво повторил он.

— Детонация, — напомнил плотный маг. — Бывает. Я видел такое однажды в архиве Тамбова. Там тоже от целого фонда остались только воспоминания. Рвануло так, что два дня потом архивариуса искали — в пыль рассеяло.

Викентий посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом.

— Ваша версия подтверждается, Николаев, — сказал он. — Хотя, признаться, я надеялся на обратное.

— Я тоже надеялся, — ответил я, глядя на корешки. — Что всё обойдётся. Но, как видите, магия есть магия.

Викентий спрятал корешки в специальный футляр, который подал ему плотный маг.

— Это отправиться в Архив, — сказал он. — Может, специалисты смогут извлечь хоть какую-то информацию.

— Может быть, — кивнул я. — Удачи.

Маг усмехнулся — едва заметно, уголком губ.

— Вы мне не верите, Николаев. И правильно делаете. Но запомните: если эти корешки расскажут нам что-то, что не сходится с вашей версией, — я вернусь. И тогда разговор будет другим.

— Я запомню, — пообещал я.

Викентий кивнул своим, и они направились к чёрной машине. Костя задержался на секунду, оглянулся на меня.

— Лех, — сказал он тихо. — Что тут вообще происходит?

— Если бы я знал, Костя. Если бы я знал…

Старик открыл глаза.

Красный свет полыхнул в зрачках, на миг осветив избу кровавым заревом. Потом погас, спрятался где-то в глубине, но не исчез — затаился.

Старик сел на лавке. В голове гудело, мысли путались, но одна, чужая, холодная и древняя, уже прокладывала себе путь сквозь его сознание.

Встань.

Рука сама потянулась к шее, где висел оберег — тот самый камень, который Рудольфовна надела на него перед сном. Эта жуткая безделушка душила его, сдерживала, не давая встать. Высвободиться. Скорее. Пальцы сомкнулись на кожаном шнурке.

Старик взвыл.

Кожа задымилась, запахло палёным мясом. Оберег жёг, как раскалённое железо, но Петрович не отпустил. Рванул — шнурок лопнул, камень упал на пол и покатился под лавку, оставляя на досках чёрный, обугленный след.

Так легче. Гораздо легче. Словно тяжёлую цепь снял.

Рука Петровича дрожала, ладонь превратилась в сплошной ожог, но он даже не посмотрел на неё. Встал.

В избе было тихо. Рудольфовна хлопотала у печи, что-то помешивала в чугунке. Услышав шаги, обернулась.

— Очнулся? — спросила она, вытирая руки о фартук. — Как себя чу…

Она не договорила.

Петрович шагнул к ней. Один удар — тяжёлый, страшный, вложивший в себя всю ту чёрную силу, что теперь жила в нём. Старуха даже вскрикнуть не успела — только охнула, когда тело её переломилось, и рухнула на пол, заливая кровью доски.

Петрович стоял над ней, глядя пустыми глазами. Красный свет в зрачках разгорался всё ярче.

— Благодарю за гостеприимство, — прошелестел он чужим, сухим голосом, насмешливо и злорадно. — Но мне пора.

Он перешагнул через тело и направился к двери.

На пороге остановился, прислушиваясь. Эти двое ушли. Те, кто уничтожил его книги. Те, кто посмел нарушить его сон.

— Я иду за вами, — тихо сказал старик.

Дверь за ним захлопнулась.