Глава 4

Мы возвращались домой медленно.

Слишком медленно. Я это замечал, но ничего не мог поделать. Люди еле держались в сёдлах, лошади шли шагом, и никто не торопился.

Нам в этот раз пришлось нелегко.

Когда отряд въехал во двор имения, на нас уставились с ужасом. Слуги застыли, кто-то выронил ведро. Гвардейцы, стоявшие у ворот, схватились за оружие. Видимо, не сразу поняли, что эта орава, перепачканная копотью и гемолимфой жуков — граф и его люди.

Катарина выбежала на крыльцо. Посмотрела на меня, на моих бойцов, и побледнела.

— Что с вами случилось? Ты же всегда…

— Что всегда? — я криво усмехнулся. — Побеждал? Я и сейчас победил. Правда, какой ценой…

Я оглянулся на свой отряд.

У одного гвардейца кираса была перекушена пополам. Броня годится теперь только на переплавку.

У другого в хитиновом панцире торчали шипы — штук двадцать, не меньше. Какая-то тварь обстреляла его. Все защитные артефакты разрядились, сам панцирь еле держался на честном слове.

Остальные выглядели не лучше. Порезы, ожоги, помятые доспехи. Хитиновая броня, которую я с таким трудом делал, практически уничтожена. Кое-какие элементы ещё остались, но они уже бесполезны.

А у меня самого в плече торчали два жвала.

Макарыч, когда меня увидел, чуть в обморок не рухнул, и закричал что есть мочи:

— Лекаря! Найдите лекаря, срочно!

Я только усмехнулся.

Лекаря у нас здесь нет. Есть те, кто умеют менять повязки или принимать роды. Но не настоящие врачи. Те давно вымерли — вместе со старым миром.

Я держался только за счёт целебных камней. Но их ресурс почти исчерпался. Ещё немного — и я просто вырублюсь.

— Катарина, — позвал я. — Мне нужна твоя помощь.

Она подбежала, посмотрела на жвалы в моём плече. Её лицо стало ещё бледнее.

— Что делать?

— Напитай их энергией. Максимально быстро. А потом вытащи.

— Но…

— Сделай, — твёрдо велел я.

Ведьма кивнула.

Слуги помогли мне слезть с Громилы, уложили на носилки. Я уже еле стоял на ногах — ноги подкашивались, в глазах темнело. Меня понесли в имение, в мою комнату.

Катарина шла рядом, положив руки мне на плечо. Я чувствовал, как её энергия уже втекает в жвала.

Дело в том, что инсектоиды выделяют яд только когда кусают живую плоть. У них есть специальный механизм — чтобы не тратить яд, когда грызут камень или деревья. Но если напитать жвала чужой энергией, организм жука «решит», что жертва уже мертва, и яд перестанет выделяться.

Хитрый трюк. Не каждый знает.

Меня переложили на кровать, и мы с Катариной остались вдвоём. Она наполнила жвала энергией до отказа, те аж светиться начала.

— Сейчас вытащу, — сказала она.

И одним движением выдернула оба жвала.

Боль была такая, что я чуть не потерял сознание. Но — выдержал. Кажется, даже не закричал. Или закричал? Не помню.

Меня перевязали. Катарина что-то говорила, но я уже не слышал.

* * *

Проснулся я утром.

Сначала подумал, что чувствую себя неплохо, а потом начал вставать. Плечо пронзила такая боль, что я зарычал сквозь зубы. Рана горела огнём, каждое движение отдавалось по всему телу.

Вот блин. Нефигово меня куснули.

Я сел на кровати, превозмогая боль, и огляделся. На столе лежал мешочек — тот самый, куда я складывал добычу.

Встал. Голова закружилась, пришлось ухватиться за спинку кровати. Постоял, подождал, пока мир перестанет вращаться.

Потом подошёл к столу и высыпал камни.

Шесть штук.

Часть камней взорвалась при смерти жуков — твари, умирая, иногда выбрасывают всю накопленную энергию разом. Да и оказались камни в итоге не у всех инсектоидов.

Но шесть — это уже неплохо.

Я взял первый камень и поднёс к свету.

Фиолетовый, полупрозрачный. Внутри — лёгкая дымка, характерная для камней, напитанных животной энергией. Трещин нет, инородных включений тоже. Структура ровная, плотная.

Хороший камень. С ним можно работать.

Проверил остальные. Два оказались чуть хуже — с микротрещинами, которые могут дать проблемы при зачаровании. Но оставшиеся четыре — отличные.

Я доволен.

Тут же сел за верстак и начал работать. Не терпелось огранить этих красавцев.

И тут же плечо напомнило о себе. Резкая боль прострелила руку, я чуть не выронил камень.

Так дело не пойдёт.

Я достал ступку и несколько целебных кристаллов. Перемолол их в мелкий порошок — почти в пыль. Времени это заняло немало, особенно учитывая, что работать мне приходилось левой рукой.

Потом размотал повязку и посмотрел на рану.

М-да. Выглядело паршиво.

Два рваных отверстия, края воспалённые, красные. Гноя пока нет, но если не заняться — появится. Целебные камни замедлили процесс, но не остановили.

Я взял щепотку порошка и засыпал прямо в рану.

Жгло невероятно. Как будто туда плеснули кипящего масла. Я стиснул зубы и терпел.

Потом закрыл глаза и сосредоточился.

Управлять структурой порошка — непростая задача. У кристаллов есть своя воля, если можно так выразиться. Они сопротивляются, не хотят подчиняться.

Но я из тех, кто умеет эту волю подавлять.

Я мысленно потянулся к порошку, ощутил каждую крупинку. Начал направлять энергию, выстраивать потоки.

Первым делом — нужно убрать боль, иначе не смогу нормально работать.

Порошок откликнулся. Боль начала утихать — сначала медленно, потом всё быстрее. Через минуту я почти ничего не чувствовал.

Отлично.

Теперь — заживление.

Я направил энергию глубже, в саму рану. Порошок начал работать, стимулируя регенерацию тканей. Края раны медленно сходились, воспаление спадало.

Я открыл глаза и посмотрел на плечо.

Рана затягивалась прямо на глазах. Не полностью — для этого нужно больше времени и ресурсов. Но достаточно, чтобы я мог нормально двигаться.

Пока лечился, осмотрел себя и заметил, что на теле прибавилось шрамов с тех пор, как я в это самое тело попал.

Ну и ладно. Шрамы украшают мужчину. Так, кажется, говорят?

Я вернулся к работе.

Камни из жуков требовали особого подхода. Их нельзя просто вставить в артефакт — нужно сначала «приручить», настроить на нужную частоту.

Я работал несколько часов. Огранял камни, наносил руны, соединял структуры. Плечо почти не болело — порошок делал своё дело.

В какой-то момент я понял, что силы кончились. Руки дрожали, в глазах плыло.

Надо бы отдохнуть…

И тут я отключился. Просто упал лицом на верстак.

Не знаю, сколько времени я провёл в отключке, но проснулся от крика:

— Зовите ведьму! Граф умирает!

Крики. Топот ног. Кто-то трясёт меня за плечо.

Я с трудом разлепил глаза и увидел обеспокоенное лицо Макара.

— Нет… Всё в порядке… — пробормотал я.

И снова провалился в темноту.

* * *

На следующий день мне стало легче.

Я проснулся в своей кровати. За окном было светло — судя по солнцу, уже далеко за полдень.

В кресле у кровати сидела Катарина. Спала, свернувшись калачиком.

Я пошевелился, и она тут же открыла глаза.

— Очнулся, — она выпрямилась, потёрла лицо. — Как себя чувствуешь?

— Бывало и лучше. Но жить буду.

Она помолчала, будто собираясь с мыслями. Потом сказала:

— Ты поступаешь безрассудно.

— Возможно.

— И эгоистично, — добавила Катарина.

Я поднял бровь.

— Эгоистично?

— Да, — она посмотрела мне в глаза. — Если ты умрёшь, всем будет плохо. Ты об этом подумал? Люди на тебя надеются. Зависят от тебя. А ты лезешь в каждую драку, как будто тебе жизнь не дорога.

Я сел на кровати. Голова уже почти не кружилась.

— Не собираюсь я умирать.

— Все так говорят.

— Послушай, — я вздохнул. — Если я буду участвовать только в безопасных рейдах, всем тоже будет плохо. А если я не буду рисковать — не будет ни камней, ни артефактов, ни защиты. И тогда люди точно погибнут.

Катарина нахмурилась, но промолчала.

— Так что рисковать всё равно приходится, — закончил я. — Это часть работы.

Я встал, проверил плечо. В порядке, воспаления нет. Порошок отлично поработал.

— Куда ты? — спросила Катарина.

— К кузнецу. Дело есть, — ответил я.

Арсений выслушал мой заказ и почесал в затылке.

— Кирки с металлической ручкой? Это ж тяжело будет, ваша милость.

— Сделай ручку полую внутри. Будет легче, чем кажется.

— А пазы зачем?

— Для камней. Я туда вставлю кое-что интересное, — улыбнулся я.

Кузнец только пожал могучими плечами.

— Как скажете. Сделаю.

Я и не сомневался, что сделает, причём, как всегда быстро.

И оказался прав — к вечеру кирки были готовы.

Три штуки, как я и заказывал. Металлические ручки, полые внутри. В каждой — несколько пазов для камней.

Я забрал их в мастерскую и начал работать.

Сначала — камни из жуков. Вставил в специальные пазы на рабочей части, закрепил рунами. Теперь кирки будут служить радаром: когда инсектоид приближается, камень начнёт слабо светиться. Чем ближе жук — тем ярче свечение.

Идеально для шахтёров. Заранее узнают, что к ним ползёт тварь.

Потом добавил другие камни. Малахит для силы, цитрин для скорости, бирюзу для выносливости. Ещё маленький целебный кристалл — чтобы мелкие раны затягивались быстрее.

Нанёс зачарования, связал всё в единую систему.

Проверил — взял кирку, помахал ею. Сразу почувствовал, как по телу разливается тепло, мышцы наполняются силой.

Работает.

Затем я сделал то же самое с остальными двумя кирками и рано утром отправился в деревню.

Степан, увидев меня, засуетился.

— Ваша милость! Мы слышали, что вы ранены, и…

— Уже в порядке, — отмахнулся я. — Собери всех шахтёров, пока на смену не ушли. У меня к ним дело.

Через полчаса все шахтёры собрались в доме старосты. Я положил на стол три кирки.

— Это — именные инструменты, — сказал я. — Для лучших из вас.

Шахтёры переглянулись.

— Борис, Василий, Прохор, — я назвал имена. — Выйдите вперёд.

Трое мужиков вышли, глядя на меня с недоумением.

— Вы трое всегда работаете лучше других. Больше всех добываете, меньше всех жалуетесь. За это вам награда.

Я вручил каждому по кирке.

— Смотрите сюда, — я показал на камень в обухе. — Когда он начнёт светиться — значит, рядом жуки. Чем ярче свет — тем ближе тварь. Увидели свечение — сразу наверх, понятно?

Шахтёры закивали.

— А ещё кирки дают силу, скорость и выносливость. И немного лечат. Пока держите её в руках — будете работать лучше и уставать меньше.

Борис осторожно взял кирку, взвесил в руке. Его глаза расширились.

— Ваша милость… Это же чудо просто! Спасибо большое!

— Благодарить будете потом, — оборвал я. — Вы главное живыми оставайтесь.

Я развернулся и пошёл к выходу.

За спиной раздался шёпот. Кто-то из шахтёров сказал:

— Вот это граф у нас…

Я усмехнулся и вышел на улицу.

Мне снова нужно отдохнуть. Рана почти зажила, но сил потратил много. Ещё пара дней — и буду как новенький.

А потом… потом будет много работы.

* * *

Прошло два дня.

Я сидел в своей комнате и разматывал повязку на плече. Пора проверить, как идёт заживление.

Рана выглядела неплохо. Края затянулись, новая ткань нарастала ровным слоем. Воспаления нет, гноя нет. Ещё неделя — и останется только шрам.

Я достал флакон с целебным снадобьем и полил сверху.

Зашипело. Резкая боль прострелила плечо. Я стиснул зубы и терпел.

Так надо. Снадобье выжигает всё лишнее, ускоряет регенерацию. Больно, зато эффективно.

Пока ждал, что боль утихнет, думал о своей старой лаборатории.

Эх, будь она у меня сейчас…

Я бы смог захватить весь этот регион и огородить его артефактной стеной — такой высокой и мощной, что ни один враг не подошёл бы и близко. Инсектоиды разбивались бы о неё, как волны о скалы, и не смогли бы рыть свои тоннели внутри моей территории. Разбойники даже не пытались бы сунуться.

И внутри всё было бы в порядке. Любой крестьянин носил бы столько артефактов, что любого рыцаря завалил бы не глядя. И артефакты стоили бы так дёшево, что каждый мог бы себе позволить.

Мечты, мечты…

Я замотал плечо свежей повязкой и вышел на балкон.

Утро было тёплым, солнечным. Я сел в кресло, велел принести чаю и просто сидел, слушая птиц. Давно так не отдыхал — всё дела, дела, дела.

Хорошо.

Когда слуга принёс чай, я сделал глоток и посмотрел вдаль.

И нахмурился.

Где-то на горизонте поднималась пыль. Кто-то скакал сюда, причём быстро.

Я достал свои артефактные очки, надел, чуть-чуть поднастроил.

И увидел, что к имению скачут двое всадников. Судя по одежде — мои шахтёры. Гонят лошадей во весь опор.

Что-то случилось. Не судьба мне просто попить чаю и послушать пение птиц…

— Встретьте их! — крикнул я гвардейцам, дежурящим во дворе. — И сразу ко мне!

Через несколько минут шахтёры влетели во двор. Я уже спустился вниз.

— Ваша милость! — один из них, Борис, спрыгнул с коня. — В шахте… Там такое…

— Ранены? — я осмотрел их. — Жуки напали?

— Нет, нет! То есть да, были жуки, но это не главное. Там другое. Вам нужно лично это увидеть.

Я кивнул, не став выпытывать подробности. Велел оседлать Громилу и взял с собой побольше людей — десяток гвардейцев, на всякий случай. После прошлого раза не хотелось снова оказаться в меньшинстве.

По дороге шахтёры рассказали подробности.

— Мы открыли новую локацию, ваша милость. Пробили стену в восточном штреке — а там пещера. Большая, с разными ходами. И интересная. Но опасная.

— Насколько опасная?

— Ну, мы троих мелких жуков там положили. Но ходов много, в любой момент могут ещё вылезти.

— Понятно, — кивнул я.

Борис помялся, потом добавил:

— Мы думаем, это блуждающая пещера.

Я поднял бровь.

Блуждающие пещеры — любопытная особенность тектоники этого мира. Под землёй время от времени сами собой возникают такие полости. А потом — исчезают. Просто схлопываются, как будто их никогда и не было.

Я читал об этом в книге, купленной у Ильи. Там много всего интересного было написано. Например, что иногда под землёй происходят взрывы непонятной природы. Возникают огромные кратеры, которые потом постепенно зарастают. В книге упоминалась какая-то старая подземная лаборатория, уничтоженная таким взрывом.

Ещё одна причина, по которой добыча полезных ископаемых в этом мире — занятие рискованное.

— Дальше вы не заходили? — уточнил я.

— Нет, ваша милость. Только осмотрелись и сразу за вами.

— Правильно сделали.

Мы добрались до шахты и вошли в неё. Я активировал посох-фонарик и первым пошёл вперёд.

Шахтёры провели меня к восточному штреку. Там, в стене, зияла дыра — достаточно большая, чтобы пролезть человеку.

— Сюда, ваша милость.

Я протиснулся внутрь и оказался в пещере, про которую мне уже столько рассказали.

Не особо большая — шагов пятьдесят в поперечнике. Но с кучей ходов, уходящих в разные стороны. Я насчитал штук восемь, и это только те, что видно отсюда.

На полу лежали три тела инсектоидов. Мелкие твари, похожие на многоножек. Шахтёры их убили — молодцы. И даже штыри из наручей потом собрали, не разбрасываются добром.

Но не это привлекло моё внимание.

Я посмотрел на стены пещеры и присвистнул.

Три жилы. Три разные жилы, прямо здесь, в одном месте.

Уголь — тёмная полоса, уходящая вглубь породы. Медь — зеленоватые прожилки с характерным отблеском. И железо — красновато-бурые вкрапления в камне.

Непонятно, насколько богатые залежи. Но это в любом случае джекпот.

— Видите? — Борис указал на жилы. — Мы сначала глазам не поверили.

— Вижу.

Я обошёл пещеру, осматривая ходы. Из каждого тянуло холодом и сыростью. В любой момент оттуда могут выползти жуки. Все ходы не завалишь — слишком много.

И ещё я понимал другое.

Если это блуждающая пещера, то завтра её здесь может не быть. Уйдёшь на ночь — а утром вернёшься к глухой стене. Бросать такое место нельзя.

Я поднял голову и посмотрел на потолок.

Что-то там, наверху, отражало свет моего посоха. Что-то красное.

Недолго думая, я снял с плеча арбалет. Достал специальный болт с зачарованным наконечником. Вставил, взвёл тетиву.

— Ваша милость, вы что…

— Тихо.

Я поднял арбалет. Даже не особо целился, если честно — просто навёл примерно туда, где видел блеск.

Щёлк.

Болт ушёл вверх. Ударил в породу рядом с кристаллом и всё вокруг затрещало.

Порода начала осыпаться — не прямо над головой, конечно, а чуть в стороне. Булыжники посыпались вниз, поднялась пыль.

А вместе с камнями упал кристалл.

Я подобрал его, отряхнул от пыли.

Крупный, ярко-красный рубин. Размером с перепелиное яйцо, идеальной формы. Внутри — лёгкое мерцание, признак высокой плотности магической энергии.

Из такого можно сделать мощнейший огненный посох. Или даже несколько, если грамотно разделить.

— Ничего себе, — выдохнул Борис. — Это же…

— Это первая наша добыча здесь, — сказал я и убрал рубин в карман. — А теперь давайте думать, как удержать эту пещеру…