Глава 9

Леший, как и обещал, отвёз мужика к Тихону, тот влил ему какое-то зелье. И даже не одно. К вечеру вернули мужика в имение — всё ещё спящего. Вусмерть пьяный, он не просыпался, а храпел так, что стёкла дрожали.

Я осмотрел его и провёл проверку ауры.

Хм. Интересно.

Мужик оказался не хреновым воином. Даже очень сильным. Структура тела — плотная, развитая. Мышцы под жирком — крепкие. И энергии в нём много, несмотря на состояние.

Видно, что тренировался годами. Тело помнит, даже если разум давно утонул в выпивке.

Но есть проблема.

Никакие зелья ему не помогут бросить пить. Зависимость уже плотно укоренилась в структуре ауры. Нет таких зелий, которые могут отбить желание, здесь поможет только самостоятельное решение бросить.

Тихон это знал и дал просто отрезвляющее зелье. Как только мужик протрезвеет — проснётся.

Но ему-то об этом знать не обязательно.

Ему скажут: тебя отвели к травнику, травник тебе что-то дал, ты больше не можешь пить. Точка. Ему будет проще с этим смириться, чем если я сейчас начну объяснять, что на самом деле делаю.

А делаю я вот что.

Достал из кармана небольшой серпентинит. Он же змеевик. Красивый зеленоватый камушек, малюсенький — меньше ногтя.

Я заранее зачаровал его: руны очищения, связь с организмом, активация при контакте с токсинами.

Потом разжал мужику челюсть и засунул камень в глотку. Проследил, чтобы проглотил.

Готово.

Камушек безвредный. Наоборот — очень даже полезный. Будет очищать любые токсины, попадающие в организм. Пить мужик сможет, но опьянения не будет, алкоголь расщепится раньше, чем успеет подействовать.

Когда принимаешь токсин с таким камнем внутри — сразу чувствуешь горечь и отвращение. Понимаешь, что выпил яд и организм его отторгает.

Через пару попыток напиться мужик сам решит, что зелье травника подействовало. И бросит.

Психология, мать её.

Я бы сам не против такой камушек принять. Полезная штука. Но он у меня один, а этому алкашу нужнее.

— Отнесите его в кладовку, — велел я слугам. — Пусть отсыпается.

— Почему в кладовку, ваша милость?

— Чтобы не мешал никому своим храпом… и ароматом, — усмехнулся я.

На следующий день я пошёл к Гавриле.

Ему уже выделили дом — небольшой, но добротный. Семья обживалась, жена развешивала какие-то тряпки, дети носились по двору.

А сам мастер руководил стройкой мастерской, к которой уже приступили.

Он точно знал, что ему нужно, и командовал рабочими уверенно. Здесь будет верстак для работы. Там — стеллажи для материалов. Тут — складское помещение, там — сушилка.

— Как продвигается? — спросил я, подойдя.

— Нормально, ваша милость. Спасибо, что выделили мне рабочих, — Гаврила вытер пот со лба.

— Пожалуйста. Познакомься с Германом, — я кивнул на следопыта, который стоял рядом. — Он расскажет, какое оружие нужно для каких отрядов.

Они пожали друг другу руки.

Герман начал объяснять. Сколько людей в каждом отряде, какие задачи выполняют, на каких дистанциях работают. Гаврила слушал внимательно, кивал, иногда что-то записывал на клочке бумаги.

— Для ближнего боя нам нужные короткие луки, — говорил Герман. — Для засад — длинные, с усиленным натяжением. Арбалеты — для тех, кто не успел научиться стрелять из лука.

— Понял, — Гаврила почесал небритые подбородок. — С луками проблем не будет. Материала хватит. А вот с тетивой… Для хорошей тетивы нужны сухожилия крупных животных. Оленей, лосей, на худой конец коров. Или пеньковые волокна, но они хуже. Сухожилий у вас, я так понимаю, немного?

Я задумался.

— Охотимся мы часто, какой-то запас сухожилий имеется. Хотя в последнее время чаще охотимся на жуков.

— Жуков? — Гаврила оживился. — Инсектоидов?

— Ну не колорадских же.

— А секачей встречаете? Это такие, у которых руки как косы! — мастер аж подпрыгнул. — У секачей есть особые структуры в теле. Вроде сухожилий, только крепче. Если их правильно обработать — получится отличная тетива.

— Насколько отличная? — уточнил я.

— В два раза прочнее пеньковой, и влажности не боится.

Герман присвистнул.

— Но есть минус, — добавил Гаврила. — Такая тетива очень упругая. Не каждый сможет из такого лука выстрелить.

— Прекрасно, — я кивнул. — Такие луки нам тоже нужны. Добудем тебе жилы секачей, а пока иди работай.

Гаврила поклонился и вернулся к своей стройке.

Ну а я повернулся к Герману.

— Поехали в имение. Кое-что покажу.

Мы сели в гостиной, слуги принесли травяной отвар, и я достал специальный кожаный короб.

Внутри, в отдельных ячейках, лежали десять образцов стрел. Разные — с разными наконечниками, разной длины, с разным балансом.

— Это мои наработки, — сказал я. — Показываю, чтобы ты понимал, что возможно.

Герман подошёл ближе, разглядывая.

Я взял первую стрелу.

— Взрывная. Видишь, вместо наконечника — камушек? При попадании взрывается, разбрасывает осколки. Радиус поражения — метра три.

Положил, взял вторую, с узким ромбовидным наконечником.

— Бронебойная. Даже хороший доспех не спасёт.

Достал третью, с широким листовидным наконечником, который блестел от нанесённой на него кристальной пыли.

— Эта хитрее. Наконечник при попадании в тело начинает резко нагреваться. Металл плавится прямо внутри. Сам понимаешь, что человек почувствует.

Герман аж слегка побледнел.

— Жестоко.

— Зато эффективно, — поправил я и указал другие стрелы. — Ну а остальные стихийные — огонь, молния, холод. Эти ваши парни уже использовали в бою.

— Впечатляет, — сказал Герман. — С такими стрелами дела пойдут гораздо лучше.

— Учти, они очень дорогие. Только для особых ситуаций. Так что используйте в крайнем случае.

— Понял, ваша милость, — кивнул следопыт. По глазам было видно, что мои образцы ему понравились.

Жаль, для арбалетов я пока не могу делать такие же разнообразные болты. Дело в том, что при стрельбе из лука стрелок сам натягивает тетиву, вкладывает в выстрел свою энергию. Эта энергия легче активирует зачарование.

А при стрельбе из арбалета используется механизм. Энергии стрелка почти нет. Значит, зачарование нужно другое, и больше кристальной пыли, чтобы покрыть наконечник.

Я попросил Германа рассказать, как у нас дела с подготовкой новых следопытов.

— В целом парни готовы, ваша милость. Надо бы их как-то испытать. В реальных условиях.

— Отлично. Тогда хватит им тут штаны просиживать. Устрой выпускной экзамен, — я усмехнулся.

— Какой именно?

— Пусть расходятся в разные стороны. Зачистка дорог, патрулирование, разведка. Отправляй их на недельные рейды.

— Сделаем, — кивнул Герман.

— Ну и, раз будут рейды… Я сейчас.

Сбегал в кабинет и вернулся с небольшим мешочком.

— Хотел выдать при особом поводе. Думал ещё перепроверить, как работает, но по факту всё уже готово. Так что будем считать — удачный момент появился.

Я высыпал содержимое мешочка на стол. Двадцать красивых колец, вырезанных из оленьего рога.

Но не простые кольца для украшения. Специальной формы — с выступом, который накрывает подушечку большого пальца. Кольца лучника.

Полезная штука даже без зачарования — защищает палец при стрельбе.

А на этих кольцах с внешней стороны ещё и белые кварцы. Маленькие, аккуратно вставленные в кость.

Герман взял одно, повертел в руках.

— Красивые кольца, господин. Парни обрадуются.

— Красота здесь не главное. Все эти кольца соединены между собой зачарованием. Это артефакт, с которым нужно работать. Ну-ка, надень.

Следопыт послушался, а я взял второе кольцо и надел на палец.

— Смотри. Камень может загораться десятью разными цветами. И он реагирует на присутствие других колец из своей группы.

Я направил руку в сторону Германа. Кварц на моём кольце мигнул зелёным.

— Если кто-то из отряда находится близко — скажем, в ста метрах — камень загорается зелёным. За километр — жёлтым. За пять километров — синим. И так далее.

— То есть можно узнать, где кто находится?

— Именно. Водишь кольцом в разные стороны — оно мигает. Показывает направление и примерное расстояние.

— Это очень полезно! — широко улыбнулся Герман.

— Ещё бы. Специально для следопытов разработал, чтобы могли друг друга найти и не перебить случайно, — я улыбнулся. — Вам предстоят экстремальные миссии, где сначала стреляешь, потом разбираешься. Кольца помогут не застрелить своих.

— А что-то ещё они могут?

— Обижаешь. Кольцу можно отдать мысленную команду, например, что нужна помощь. Сосредоточься на кольце и подумай об опасности. У всех остальных кольца завибрируют и загорятся красным.

Я показал — сконцентрировался на своём кольце. То, что держал Герман, вздрогнуло и вспыхнуло красным светом.

— Вот так. Другие будут знать, кому и где нужна помощь, — сказал.

Герман смотрел на артефакты с благоговением.

— Ваша милость… Это невероятно.

— Рад, что тебе нравится. Раздай своим людям и объясни, как пользоваться, — сказал я, снимая кольцо.

— Тогда через три дня отправлю их на вылазку.

— Почему через три дня? — нахмурился я.

— Ну так… Нам теперь ещё с этой штукой надо научиться обращаться.

— Здесь же всё просто. Взял и работаешь, — я покачал головой. — А парням нужно вбить другое. Что постоянно нужно проверять, где кто из его отряда. Это должно стать привычкой.

Герман кивнул.

— Понял. Всё объясню. Тогда отправимся завтра с рассветом.

— Вот это правильно, — я хлопнул его по плечу.

Следопыт собрал кольца обратно в мешочек и ушёл.

* * *

На следующий день я отправился к пчёлам.

Пчеловоды доложили, что первый камень оказал неплохое действие. Пчёлки стали бодрее, активнее, реже гибнут.

Отлично. Значит, я на правильном пути.

Я сделал ещё кучу таких же камней. Усилил чары, ещё раз внимательно изучив ауру мёртвой дикой пчелы.

На месте разложил в каждый улей по камню, под камерой маток. А ещё осыпал каждый улей снаружи пыльной эссенцией — для лучшего закрепления энергии внутри.

Работа заняла несколько часов. Тридцать ульев — тридцать камней. Плюс эссенция, плюс проверка.

К вечеру закончил и уехал в имение. Наутро вернулся проверить и увидел странную картину. Пчеловоды ходили вокруг пасеки и качали головами. Не то удивлённо, не то растерянно.

— Случилось что-то? — спросил я, слезая с Громилы.

Станислав, старший пчеловод, обернулся и улыбнулся:

— Пчёлы начали летать, ваша милость!

— В смысле? Они же летали.

— Нет, вы посмотрите, какие они бодренькие стали! — он махнул рукой в сторону ульев. — Как танцуют! И опылять стали лучше. Даже первый мёд уже начали формировать.

Я подошёл ближе и присмотрелся.

Пчёлы и правда стали другими. Двигались быстрее, увереннее. Не болтались вяло у ульев, а целенаправленно летели куда-то — и возвращались с добычей.

Значит, камни работают.

— Что бы вы ни сделали, ваша милость, это гениально! — всплеснул руками Станислав.

— Это только первый этап, — ответил я. — То, что я сделал, будет укреплять наших пчёлок ещё минимум неделю. А то и месяц.

Пчеловоды переглянулись, заулыбались. А я смотрел на пчёл и думал.

То, что я с ними делаю, уже не совсем артефакторика. Вот так влиять на живых существ — это на грани химерологии. Я был знаком с химерологом по имени Викториан, делились друг с другом некоторыми наработками. Он — про работу с живыми существами, я — про артефакты и камни.

По факту я активировал у пчёл ген, который даёт развитие интеллекта. Они не просто становятся сильнее — они эволюционируют, развиваются, становятся умнее.

Вот даже сейчас четыре пчелы зависли рядом со мной. Просто висят в воздухе и наблюдают.

— Чего смотрите? — сказал я им. — Летите, работайте.

Пчёлы улетели.

Хм. Они что, меня поняли? Или это совпадение?

Пока кажется, что камни отлично работают. Эх, было бы круто так же улучшить коней или собак. Или ещё кого-то.

Но увы, на такое я не способен. По крайней мере, без своей старой лаборатории. Там нужны редкие материалы, особые технологии. Да и принцип работы совсем другой. Не настолько плотно я работал с Викторианом в этой сфере.

Я даже рассмеялся про себя, представив, что было бы, если бы на моё место попал он.

Викториан бы просто отпустил всех жителей имения. «Идите куда хотите, можете быть свободны». Обошёлся бы без слуг и гвардейцев. Наделал бы себе разных химер — и они бы всё делали за него.

При этом порядки у него были бы суровые. Если ты разбойник — тебя съедят. Жжёшь лес — тебя съедят. Обидел кого-то слабого — тебя съедят.

Я видел, на что он способен. Викториан был очень силён. Мастер своего дела.

Я тоже не слабый человек. Но мы просто разные, как море и небо.

* * *

Весь следующий день я занимался созданием ещё одной камневарки.

Работа муторная, но нужная. Одной машины уже не хватает — строительство идёт быстрее, чем она успевает выдавать блоки.

К вечеру закончил и отвёз в деревню, а там как раз встретил Катарину и поговорил с ней.

— Справишься с зарядкой двух машин? — спросил я, пока вторую камневарку осторожно опускали в приготовленную яму.

Ведьма пожала плечами.

— Да мне какая разница — одна или две. Хоть десять. Они же рядом стоят.

Хорошо. Значит, с этим проблем не будет.

Но Степан честно предупредил о другой трудности.

— С этой машиной мы справимся, господин… Но если поставить ещё одну камневарку, мы уже не сможем её обслуживать.

— Почему? — уточнил я.

— Булыжников не хватит, для начала. Повозок, чтобы возить камень, достаточно. Но это же не так быстро — пока до шахты, пока обратно, погрузка-разгрузка… Плюс с самой камневаркой тоже надо работать. Да и у шахтёров ваших дел своих хватает, некогда им постоянно наружу отработку таскать.

Разумно звучит, так что я был вынужден согласиться со старостой.

— Пока нам и двух хватит. А там посмотрим, — ответил я.

Про шахтёров он прав, у них работы хватает. В кои-то веки я был очень доволен ими. Металл шёл хорошо — с тех пор как нашли ту пещеру.

Но с каждым днём, по докладам, там становилось тяжелее. Жуки лезли всё активнее, и я уже в два раза увеличил количество бойцов в шахте.

Впрочем, они справляются. Пока всё нормально.

Да и вообще всё нормально. В деревне идёт активная стройка. Ремесленники свои дела делают, Тихон зелья варит, пчёлы летают.

Поэтому я, наконец, решился на одну авантюру.

Собираюсь отправиться в город. Один.

Вечером в имении приготовился к дороге. Взял немного пищи, воду, арбалет, пару посохов и запас камней. А ещё деньги — те немногие, что остались.

На следующий день уехал, сказав своим:

— Меня не будет два дня. Может, чуть дольше. Но вы не переживайте, если что, план действий у вас есть.

— Из пятидесяти пунктов, — буркнула Катарина.

— В смысле, из пятидесяти? Я же добавил ещё десять новых. Так что на всякий случай будьте готовы к любому из них…

* * *

Отряд двигался по дороге уже третий час.

Добран ехал впереди, лениво оглядывая окрестности. Двадцать человек ехали у него за спиной — все верхом, все при оружии. Неплохая экипировка, хорошие кони. Год службы у городского аристократа — это вам не шутки. Благодаря хорошей оплате смогли как следует вооружиться.

Сейчас у них отпуск. Две недели свободы.

По правилам, отправляясь в отпуск, они могли брать с собой всё вооружение. Оружие должно быть при них — мало ли что. Господин это понимал и не возражал.

А что для них отдых? Гудеть в кабаке? Пропивать кровно заработанные деньги?

Нет уж.

Отряд снял опознавательные знаки и отправился куда глаза глядят. По сути, они решили немного побыть разбойниками. Только, в отличие от разбойников, они были профессиональными воинами.

Добран усмехнулся.

Ошиблись родители с именем. Сердце у него совсем не доброе. Никогда не было.

— Командир, — окликнул один из бойцов. — Впереди кто-то едет.

Добран присмотрелся.

На дороге, метрах в трёхстах от них, появился разъезд. Два человека верхом, в каких-то мундирах, при оружии. Патруль, похоже.

— О, парни, — Добран улыбнулся. — Повезло нам. За мной!

Отряд пришпорил коней.

Они быстро догнали патрульных и окружили их, отрезав пути отхода.

Патрульные невозмутимо остановились и осмотрели отряд.

— По какому поводу нас остановили? — спросил один из них. — И что вы делаете на земле графа Шахтинского?

Члены отряда засмеялись.

— Можете считать нас разбойниками, — сказал Добран, медленно вытаскивая из ножен меч.

Патрульные переглянулись.

— Разбойники, — кивнул второй. — Понятно.

И тут произошло нечто странное.

Оба патрульных одновременно раскинули руки в стороны. Что-то щёлкнуло на их наручах — и оттуда вылетели снаряды.

Маленькие, быстрые. Добран даже не успел понять, что происходит.

Четверо его людей упали с коней. Один захрипел, схватившись за горло. Остальные не издали ни звука.

— Какого…

Патрульные вскинули арбалеты и одновременно выстрелили. Ещё двое наёмников рухнули.

— Стреляйте! — заорал Добран. — Стреляйте, мать вашу!

Его люди опомнились и тоже подняли арбалеты.

Но что за хрень⁈ Болты отскакивали от тел патрульных с короткими вспышками. У них что, какая-то магическая защита?

Эти двое дали ещё залп из своих наручей, а затем бросили коней в галоп — и рванули прочь.

— За ними! — Добран пришпорил коня.

Отряд бросился в погоню, но она весьма быстро и неожиданно закончилась.

Один из патрульных что-то швырнул через плечо. Небольшой камень, блеснувший на солнце.

Камень с хлопком взорвался, и густое, едкое облако заполнило дорогу. Добран закашлялся, глаза заслезились. Конь под ним заржал и встал на дыбы.

Когда дым рассеялся — патрульных и след простыл.

Добран сидел на коне и смотрел на тела своих людей.

Шестеро мертвы. Ещё двое ранены — один тяжело, вряд ли доедет до города.

Восемь человек полегли за минуту. Меньше даже. Он не мог в это поверить.

Всё было под контролем. Двадцать против двух — какие могут быть проблемы?

Что это вообще было? Что за браслеты у них такие? Магические какие-то?

Добран скрипнул зубами. Что теперь сказать господину? «Мы потеряли восемь человек, когда попытались ограбить двоих?»

Звучит как бред. Или как признание полной некомпетентности.

— Командир, — подошёл один из выживших. — Что делать будем?

Добран посмотрел на него. Потом на дорогу, по которой скрылись патрульные.

— Уходим.

— А тела?

— Оставляем.

Боец открыл рот, чтобы возразить. Но посмотрел на лицо Добрана и промолчал.

Командир понимал, что надо торопиться. Если те двое вернутся с подкреплением — им всем конец. Если два человека смогли такое устроить, что сделает десяток? Или два десятка?

Добран не собирался это выяснять.

— Уходим, быстро! — скомандовал он.

Отряд развернулся и двинулся прочь.

По дороге Добран решил, что проще всего будет солгать и придумывать историю. Например такую: на них напали на землях графа Шахтинского. Подло напали, пока они мирно отдыхали на стоянке. Нападавших было человек тридцать, не меньше. Хорошо вооружённые, с магической поддержкой.

Правдоподобно звучит? Вполне. И снимает с Добрана всю ответственность.

Пусть господин разбирается, если захочет.

А он, скорее всего, захочет…