Глава 17

Ефим стоял на крыльце своего покосившегося дома и смотрел, как метель пожирает его деревню.

Деревню, ха. Это громко сказано. Полтора десятка наспех сколоченных изб, прижавшихся друг к другу на лесной опушке, — вот и вся деревня. Месяц назад тут вообще ничего не было, а теперь — дома, люди. Жизнь.

Жизнь, которая вот-вот могла оборваться.

Ефим поплотнее запахнул старый тулуп и вздохнул, выпустив изо рта облачко пара. Холод пробирал до костей. А ведь ещё вчера стояла обычная осень — промозглая, но терпимая. Кто ж знал, что зима навалится вот так, в одну ночь?

Никто не знал. В том-то и беда.

Они пришли сюда издалека. Бежали, если уж говорить честно. Их прежний владетель был человек неплохой, но не поделил чего-то с соседним. Сцепились двое дворян, как водится, а отдуваться пришлось простым людям.

Думали, по-людски всё выйдет. Проиграет хозяин — ну и ладно, перейдут под руку победителя, какая разница мужику, кому кланяться. Но победитель оказался из тех, кто не любит оставлять чужое за спиной.

Он прошёлся по землям проигравшего огнём и мечом. Одну из трёх деревень вырезал подчистую, под корень. Две другие успели бежать — кто куда, лишь бы подальше.

Их деревня бежала на север. Семьдесят душ, считая баб и ребятишек.

Точнее, семьдесят было поначалу.

Как только они здесь поселились, к ним стали исправно наведываться жуки. Чуть не каждую неделю, как по расписанию. То падальщики из леса полезут, то могильщик ночью из-под земли вылезет, а один раз даже секач их навестил.

Отбивались как могли, но каждый раз кого-то недосчитывались. Сейчас в деревне осталось чуть больше шестидесяти человек.

А теперь ещё и зима. И новые белые твари.

Эти появились дня три назад, вместе со снегом. Не сразу и разглядишь на фоне сугробов. Пока в деревню не лезли, но Ефим видел, как они кружат вокруг, приглядываются, принюхиваются. Будто ждут чего-то.

Долго ждать им не придётся… Если ничего не сделать, скоро здесь для них будет большой пир.

Ефим спустился с крыльца и побрёл к большому амбару — единственному строению, где можно было собрать народ. По дороге окликнул мальчишку:

— Прокоп! Беги, зови всех на сход.

В амбаре было немногим теплее, чем на улице, зато хоть ветер не задувал. Люди набились внутрь, жались друг к другу, кутались в тряпьё и обречённо смотрели на старосту.

Ефим оглядел их и кашлянул.

— Ну, чего я вас созвал, и так понятно, — начал он негромко. — Сами всё видите. Зима пришла. Запасов у нас толком нет, дров мало, а в лес ходить опасно. Колодец нынче утром замёрз начисто — воду теперь только из снега топить. И жуки эти новые рыщут. Худо дело, мужики. Чего делать будем?

Повисло тяжёлое молчание. Потом загомонили разом:

— Может, в кучу сбиться? — подал голос один. — По пять-шесть семей в одну избу. Топить одну печь сподручнее, и теплее всем будет.

— Дельно, — кивнул кто-то. — А пустые избы на дрова разобрать.

— На дрова! А весной в чём жить?

— До весны ещё дожить надо…

— Воды нет, скотину поить нечем!

— Какая скотина, две козы осталось да кляча! Куры насмерть замёрзли, а последнюю вчера соболь утащил!

Ефим слушал, и на душе становилось всё тяжелее. Все эти предложения — они правильные. И в избы сбиться, и снег топить, и держаться вместе. Вот только всё это — не спасение. Это лишь способ медленнее умереть.

— Тихо, тихо, — староста поднял руку. — Вы все дело говорите. Сбивайтесь в избы, что покрепче. Дрова берегите. Воду топите из снега. А я…

Он запнулся.

— А я подумаю, как нам быть дальше. Дайте мне пару дней. Найду выход — сообщу. Держитесь пока.

Люди закивали, хоть и без особой веры. Они привыкли ему верить. Ефим всегда что-нибудь придумывал.

Только в этот раз он сам не знал, есть ли выход.

Народ потянулся наружу, в метель. Двери амбара хлопали, впуская клубы снежной пыли. Скоро Ефим остался один.

Он постоял немного в опустевшем амбаре, потом побрёл к себе.

Дома он сел на лавку и долго сидел в темноте, глядя на догорающую свечу.

Не выживут они. Вот в чём правда, которую он не сказал людям.

Проживи они тут хоть полгода — успели бы укрепиться. Запасли бы овощей да грибов, мяса засушили, нарубили дров на всю зиму, утеплили избы. С таким заделом любую стужу пересидеть можно.

Но они тут всего месяц. Голые, считай…

Резкий порыв ветра распахнул ставни. Снежный вихрь ворвался в избу, свечи разом погасли, комната погрузилась во мрак.

Ефим тяжело вздохнул и поднялся. Достал из угла припасённую шкуру, взял молоток, горсть гвоздей. Кое-как приладил доски к раме, заколотил окно наглухо, приделал шкуру от сквозняка. Руки на холоде слушались плохо, да и темно было, только лунный свет из других окон светил.

Закончив, староста опустился обратно на лавку и коротко взмахнул рукой.

Свечи разом вспыхнули сами собой.

О том, что староста владеет магией, не знал никто в деревне. Ни одна живая душа.

Кто бы мог подумать, что староста Ефим, добрый дядька, который всегда подскажет да поможет — маг. Не из великих, конечно, но обученный.

В своё время Ефим мог бы пойти по проторённой дорожке — на службу в город. Маги всегда в цене, сидел бы в тепле, сытости и почёте.

Только не лежала у него душа к городам. Не любил он эту суету, эту грызню, злые лица, продажность да непотребство, что в городах за каждым углом.

Не то чтоб он святой какой был — просто противно. А вот в деревне, среди простого люда, он был на своём месте.

Ефим прикрыл глаза и прислушался к своему чутью, потянулся к потокам энергии, разлитым в воздухе.

И похолодел сильнее, чем от мороза.

Зима пришла надолго. Он ясно это чувствовал. Полтора месяца — это в лучшем случае. Скорее два, а то и три.

Его люди столько не протянут.

Значит, оставался один-единственный путь.

Владения графа Шахтинского.

Про эти земли Ефим знал не понаслышке. Он сам мотался в город торговать — не хотел, чтобы не рисковали другие. Дорога в Мирноград шла как раз через владения Шахтинского, и однажды он заночевал в деревне графа.

Всё там было ладно. Дома каменные, сытый народ, лошади да куры, какие-то странные магические устройства. Жизнь кипела, что-то постоянно строилось и делалось. Склады, как Ефим краем глаза успел заметить, ломились от припасов.

Ефим повидал немало, но такого хозяйства не встречал нигде.

А главное, во владения графа стекались люди, и Шахтинский их принимал. Не из доброты, конечно, кто ж по доброте чужие рты кормит. Всех пристраивал — кого в шахту работать, кого сражаться.

Но всё равно принимал. Так что надежда была.

Доехать до графа, пасть в ноги, упросить принять его людей. Шестьдесят с лишним душ — хорошие работники, охотники, мастеровые. Не дармоеды, чай.

Только вот кто ж зимой берёт лишние рты, когда самому впору пояса затягивать?

Предложить графу взамен Ефиму было нечего, кроме себя самого.

Что ж. Вот и пришёл день, которого он так не хотел. Придётся стать тем, кем он быть зарёкся. Магом на службе. Предложить графу свои знания и навыки в обмен на жизни своих людей.

Не хотел он этого. Но ради своих он и не на такое был готов пойти.

Они же ему семья, вся деревня. И ради их спасения староста был готов пойти на что угодно.

Ефим решительно поднялся. Медлить нельзя.

Он натянул на себя всю одежду, какую отыскал. Потом сосредоточился и создал заклинание. Невидимый кокон тепла поможет ему и лошади не замёрзнуть в пути. Долго так не протянешь, силы заклинание жрёт изрядно, но до графских земель должно хватить

Если не повезёт — сгинет Ефим где-нибудь в сугробах, и тогда деревне точно конец.

Ну да выбор у него был небогатый. Помрут они и так, и эдак. Хоть попытаться стоит.

Ефим вывел из стылого хлева лошадь, накрыл её попоной, проверил, держится ли тёплый полог. Взобрался в седло, в последний раз оглянулся на занесённую снегом деревню.

— Держитесь, родные, — прошептал он. — Я вернусь. Я вас не брошу.

И, развернув лошадь, тронулся в путь.

Метель сомкнулась за его спиной, и деревня исчезла в белой мгле.

Три весёлых и незабываемых дня прошло с тех пор, как зима свалилась нам на головы.

Я сидел в углу таверны, в мягком кресле, потягивал горячий травяной отвар и впервые за эти трое суток позволил себе ничего не делать.

А до этого я был похож на белку в колесе, которую кто-то ещё и поджёг для веселья. Метался, настраивал, перестраивал. Что-то постоянно замерзало, ломалось, шло наперекосяк. Я подгонял Кондратьевых, чтоб шили тёплую одежду быстрее — они уже, кажется, спать перестали, всё строчили да кроили. Тасовал людей, как карты в колоде: этих снег разгребать, тех лошадьми заниматься, ну а тех по домам сидеть, потому что толку от них на морозе ноль.

В шахтах, по счастью, было тепло. Так что большую часть народа со строек, которые всё равно встали, я отправил туда. В имении у меня всё отапливается, работа кое-какая идёт. А вот на деревню сил уже не хватило.

Деревня большая, домов много, её так просто не обогреешь. Так что все работы встали намертво до весны.

— Ну, рассказывай, Максим, — кивнул я тавернщику. — Чего интересного у нас творится?

— Дела идут, ваша милость, — ответил тот. — Все номера забиты под завязку. Народ всё прибывает — ваши люди на броневике каждый день кого-нибудь из сугробов выковыривают. Некоторые приезжают — краше в гроб кладут. Полуобморочные, обмороженные.

— Надо думать, исцеляющие кристаллы расходятся? — усмехнулся я.

— А то! Кто при деньгах — платит, жизнь-то дороже. А кто пустой совсем — тем так помогаем, не звереем. Взамен на товары, у кого какие есть, или за информацию. Как вы и наказывали.

— Молодец, — одобрил я. — Правильно всё делаешь.

— А по слухам что? — спросил я, отхлёбывая отвар. — Народ-то со всех концов едет. Должны были принести что-нибудь интересное.

— О, ваша милость, тут есть что вам рассказать. Во-первых, говорят, на севере община объявилась. Большая, не пойми откуда пришедшая. Осели где-то в глуши, и изделия из металла делают — говорят, дивной работы, такого качества, что и в городе не сыщешь. И войско у них своё имеется, поговаривают, что свой город основать собрались.

Я приподнял бровь. Большая община с собственной армией? Любопытно. Надо будет приглядеться.

— А ещё один рассказывал, будто видал в лесу табун розовых лошадей.

— Розовых? — переспросил я.

— Розовых, ваша милость, как заря. Я-то сразу подумал, что брешет, да только артефакт молчит, — Максим покосился на стойку.

Под стойкой у нас был вмонтирован артефакт правды — моя задумка. В таверне-то информацию принимают в уплату наравне с монетой, а как проверить, что путник не плетёт небылицы за миску похлёбки? Вот артефакт и подсказывает Максиму, где правда, а где враньё.

Я задумчиво покрутил чашку в руках. Розовые лошади. Бред какой-то. Но артефакт не обманешь — значит, мужик действительно их видел.

Или думал, что видел.

— Ещё что-нибудь?

— Ходят слухи, — Максим понизил голос, — будто кто-то очень настойчиво ищет одну сильную ведьму. Награду за неё сулят.

Догадаться, о ком речь, было нетрудно. Катарина, похоже, кому-то очень нужна.

— А самое жуткое под конец, — продолжал трактирщик. — Где-то на западе, далеко, схлестнулись два мага. Говорят, земля дрожала так, что в окрестных деревнях дома чуть не сложились. Леса горели, реки из берегов выходили. Жуть, одним словом.

Я кивнул, мотая всё на ус.

Оказывается, в этом мире есть маги достаточно высокого уровня, раз эхо от их сражения вызвало землетрясения. Полезно знать.

— Хорошо поработал, Максим, — я поднялся из кресла. — Если ещё чего стоящего услышишь — сразу мне сообщай.

— Всенепременно, ваша милость.

Я допил отвар и направился на склад. Раз уж выдалась свободная минута, надо глянуть, что любопытного наменяли за эти дни. Информация информацией, но разные полезные вещи мы тоже брали.

Склад при таверне ломился от добра.

Чего здесь только не было. Народ платил чем мог — у кого что в дороге с собой оказалось. Связки мехов и шкур, разная утварь, ножи, наконечники для стрел от костяных до стальных. Какие-то украшения — медные и бронзовые, плюс пара колечек с мутными камешками. Мешочек непонятных семян. Связка сушёных трав, рулон неплохой ткани, разная одежда…

Чего здесь только не было.

Я медленно шёл вдоль полок и прикидывал, что нам пригодится, а что можно продать.

В дальнем углу внезапно обнаружилась стопка старых книг.

Люди их где-то находят — в заброшенных домах, в развалинах, — и тащат сюда, потому что грамотных мало, а похлёбка нужна всем.

Я перебирал растрескавшиеся корешки, листал страницы.

Хозяйственные записи, сборник скучных стихов, какая-то детская книжка с картинками…

Хм, «Книга об электричестве и его вреде для людей». Интересное название, хоть и отдаёт каким-то мракобесием. Но почитать на досуге можно, электричество — вещь полезная. Пока что у меня здесь всё на магии, но как знать. В дальнейшем могут пригодится и другие знания.

Я отправился домой с твёрдым намерением закатать рукава и развернуть бурную деятельность.

Вот только…

Хвататься оказалось не за что.

Я обошёл имение по кругу, и с каждым шагом моё деловое настроение скисало всё сильнее.

Нагревательные плиты во дворе работали как надо — снег на них таял, не задерживаясь, вода уходила в стоки. Катарина уже даже не сидела в кресле сутками: плиты взяли часть работы на себя, и ведьма теперь лишь иногда подтапливала, когда мороз особо лютовал. В доме тоже было тепло и уютно.

Я заглянул на конюшню. Лошадей укрыли попонами, засыпали в стойла свежей соломы, корма дали вдоволь.

Я пошёл к казармам. Армия… а что армия? Армии заняться было нечем. Тренироваться негде — двор тёплый, но тесный, а за стенами сугробы по грудь. Патрули не отправишь — по таким заносам никто никуда не доедет. Да и в метель всё равно ничего не углядишь, кроме как с башни через мою трубу.

Бойцы, конечно, не бездельничали. Точили оружие, чинили снаряжение и проходили теоретическое обучение.

В деревне, как мне доложили, тоже всё было в порядке. Люди сидели по домам, занимались тем ремеслом, какое можно делать под крышей. Кто плёл, кто строгал, кто шил. Дрова есть, уголь есть, еда есть.

Я остановился посреди тёплого двора и осознал обескураживающую вещь.

Блин, я всё сделал!

За три дня я успел закончить всё, что хотел и что вообще было возможно. Утеплил имение, пристроил людей, спас застрявших, наладил быт, обогрел двор. И теперь так может длиться месяц. Или два. Или три. В общем, до самой весны.

Всех, кого можно было приставить к работе, уже приставили. Всё, что можно было устроить, устроили. И мне внезапно стало нечего делать.

Я стоял и хлопал глазами, как дурак.

Ну и чем заняться?

Артефакты клепать? А из чего? Под нужные попросту камней нет — запасы я растратил. Делать что-нибудь так, лишь бы делать — ну, идея так себе. Не особо люблю работать в стол.

Пойти поискать тех самых розовых лошадей?

Ну нафиг. Только этого мне для полного счастья не хватало.

А ведь, если разобраться, у меня впервые за долгий срок появилось свободное время. Не надо никуда бежать, никого спасать, ничего срочно затыкать. Имение работает, деревня держится, жуков пока нет.

А это значит что?

Это значит — шахта!

Я давно хотел туда лично наведаться и поковыряться в своё удовольствие. Учитывая, что мои магические силы заметно окрепли, теперь я сумею то, чего раньше не мог — отыскать какие-нибудь по-настоящему редкие камни.

Усиленная магия поможет послать импульсы и уловить отклик, нащупать, где в недрах спрятано что-то особенное. И копать именно туда, где оно отзывается.

А вдруг повезёт и я отыщу что-нибудь редкое, из тех самоцветов, о которых легенды слагают? Что-нибудь вроде Глаза Скорписа или Туманного руниора.

Вот бы заполучить такой камешек! Уж тогда бы я показал этим жукам, хоть белым, хоть каким. С камнем подобного класса у тварей вообще не останется шансов. Хотел бы я посмотреть, как они полезут на стену, за которой стоит артефакт на Глазе Скорписа.

Но это всё мечты, конечно. Редкие камни на то и редкие, что просто так в руки не идут.

Только попробовать-то никто не мешает!

Я решительно развернулся и направился на конюшню за Громилой.

Пора в шахту! За находками!