Глава 6

Разведчик по кличке Крот опустил тяжёлый армейский бинокль, потёр воспалённые глаза и тихо выругался.

— Нихрена хорошего, командир, — прошептал он, передавая оптику напарнику. — За последние два часа эти твари возвели ещё три кургана. Такими темпами они до конца недели всю равнину застроят.

Старший группы, хмурый ветеран по имени Виктор, прильнул к окулярам.

Внизу, на просторной чистой местности между двумя перелесками, кипела жизнь. Гигантские жуки, которые обычно обитали глубоко под землёй и на поверхность показывались редко, сейчас вели себя как муравьи-трудоголики. Сотни блестящих хитиновых панцирей копошились в пыли. Инсектоиды перемалывали жвалами землю и камни, смешивали её со своими жидкостями и лепили прочные дома-курганы.

Это была настоящая колония на поверхности. Абсолютно ненормальное явление.

Отряд из Мирнограда находился здесь по прямому поручению Старшего Совета. Приказ звучал просто: изучить новую аномалию, оценить численность тварей и составить подробный рапорт. Вот только бродили они по окрестностям уже третий день, и с каждым часом инсектоидов становилось только больше.

— И как мы их всех выжигать будем? — Крот поскрёб заросший щетиной подбородок. — Думаю, тут даже гильдия магов не справится.

Виктор оторвался от бинокля и скептически усмехнулся.

— Размечтался. Никто сюда магов не пришлёт. Мы сейчас составим рапорт, всё доложим по форме, а Мирноград всё равно нихрена делать не будет.

— В смысле? Это же угроза безопасности!

— Какая угроза? Это всё слишком далеко от стен, чтобы тратить на этих жуков городские ресурсы, — командир сплюнул в сухую траву. — Наоборот, Совет с радостью воспользуется нашей докладной, чтобы в очередной раз закрутить гайки и укрепить свою власть. Представляешь, как это преподнесут в городских вестниках?

Крот помотал головой, а Виктор прочистил горло и с чувством спародировал голос городского глашатая:

— Смотрите, как опасно теперь за городом стало! Твари плодятся на поверхности! Подчиняйтесь правилам, не нарушайте законы, работайте на благо Мирнограда, и мы вас защитим. Ах да, и вот вам ещё одно повышение налогов на безопасность, — командир усмехнулся. — И всё в этом стиле.

Крот мрачно кивнул. Он всё же не был идиотом и прекрасно понимал, как работает политика в их отгороженном от остального мира уголке. Но инстинкты опытного выживальщика вопили: такое поведение жуков — это далеко не норма, и добром это не кончится. Если они начали строить города на поверхности, значит, скоро им потребуется много еды.

— Ладно, хрен с ними, с политиками, — Виктор осторожно попятился вниз по склону холма. — Глаза уже болят на это дерьмо смотреть. Пойдём к машине. Составим сводку за утро, перекусим, а то желудок уже воет, как волк. Потом вернёмся на позицию.

Они бесшумно спустились в овраг, где под маскировочной сетью прятался их патрульный броневик.

Следующий час разведчики провели в относительной безопасности. Крот старательно выводил рапорт, а Виктор разогревал сухпайки и кипятил воду для отвара.

Закончив с бытовухой и немного расслабившись, они подхватили арбалеты и привычным маршрутом двинулись обратно к наблюдательному пункту на гребне холма.

Ещё на подходе к склону Крот почувствовал, что воздух стал обжигающе горячим. Исчез привычный запах сухой полыни — ветер нёс удушливую вонь серы, горелого камня и палёного хитина.

— Командир… Ты чувствуешь? — спросил Крот.

Виктор не ответил. Он ускорил шаг, добрался до вершины холма, раздвинул ветки кустарника и замер. Крот поднялся следом, глянул на равнину, и его челюсть отвисла сама собой.

— Ни хрена себе… — только и смог выдохнуть он.

То, что открылось глазам разведчиков, было ещё более ненормальным, чем жучиный город. Потому что города больше не было.

Час назад на равнине кипела жизнь и копошились сотни смертоносных тварей. Теперь же в низине не осталось ни жуков, ни их домиков, ни даже самой земли. Огромная территория размером с пару городских площадей превратилась в лениво бурлящее лавовое поле.

Раскалённая магма пузырилась и источала дым. Ошмётки хитиновых панцирей, которые ещё не успели исчезнуть в этом пекле, вспыхивали яркими зелёными огоньками и исчезали без следа. Жар поднимался такой, что воздух над полем искажался от марева.

— Мы думали, что на это день-два потратим, и нас отзовут на базу, — просипел Крот, не в силах отвести взгляд от огненного озера. — Но, скорее всего, теперь за этим грёбаным полем придётся недели две ещё смотреть.

Виктор медленно кивнул, гипнотизируя взглядом булькающую лаву.

— Это точно, — хрипло отозвался он. — Потому что теперь Совету будет очень, очень интересно узнать, кто именно это сделал и каким образом. Крот… ты вообще понимаешь, какой силы должен быть маг, чтобы залить всё это поле лавой?

Крот сглотнул и помотал головой.

— Не понимаю, командир.

— Вот и я тоже, — тихо сказал Виктор.

Они так и остались стоять на гребне холма, в полнейшем шоке глядя на дело рук неизвестного чудовища, чья мощь пугала куда больше, чем армия любых инсектоидов.

Дорога до низины, которую облюбовали инсектоиды, заняла около часа. Когда мы с отрядом подъехали ближе, я не удержался и присвистнул. Ситуация оказалась куда хуже, чем докладывала разведка. Или просто жучары слишком быстро решили освоить благодатное местечко.

Дно просторной котловины напоминало инопланетный пейзаж. Всюду, насколько хватало глаз, громоздились уродливые курганы, слепленные из грязи, камня и слюны инсектоидов. Сами твари деловито копошились между своими домиками. Там были сотни, если не тысячи инсектоидов. Жуки лязгали жвалами, перемалывали породу и расширяли свою колонию с пугающей скоростью.

Я спешился, передал поводья Громилы одному из солдат и достал из седельной сумки контейнер с Дыханием Дракона.

Перед тем как отправиться сюда, я провёл в мастерской около часа, работая с этим нестабильным камнем. Обычный артефактор, наверное, поседел бы от ужаса, пытаясь работать с минералом, готовый взорваться от любого чиха. Но я знал, что делаю.

Я слегка огранил кристалл, придав форму правильного многогранника, чтобы стабилизировать внутренние потоки энергии. Затем тончайшим алмазным резцом нанёс на грани сложную руническую вязь: контур отложенной активации, векторный направитель и усилитель термического выброса.

Теперь камень выглядел как настоящее произведение искусства. Ну, почти. На самом деле я бы обработал его получше, но понимал, что нужных инструментов у меня для этого нет.

Я аккуратно извлёк кристалл из контейнера. Магический фон от него исходил такой, что волоски на руках встали дыбом.

— Белогор! — не оборачиваясь, позвал я.

Гвардеец приблизился. Белогор был здоровенным, ещё когда я только взял его к себе, а теперь стал ещё шире в плечах и даже как будто вырос не несколько сантиметров. Вот что хорошее питание и физические тренировки делают!

— Слушаю, ваша милость, — басом отозвался Белогор.

— Держи, — я осторожно переложил пульсирующий кристалл в его огромную ладонь. — Брось как можно дальше. Но главное — попади куда нужно.

Белогор взвесил камень в руке, прищурился, оценивая дистанцию.

— А куда нужно, господин?

Я указал пальцем в самый центр кишащей жуками котловины.

— В центр. Вон туда, где больше всего этих сраных домиков.

Гвардеец широко улыбнулся.

— И правда, ваша милость. Они прям на кучи дерьма похожи. Сейчас организуем уборку!

Белогор отступил на пару шагов назад, разминая плечи. Затем глубоко вдохнул, разбежался и метнул кристалл.

Камень со свистом рассек воздух, оставляя за собой алый шлейф.

Я внимательно следил за траекторией. Кристалл летел высоко и быстро, но аэродинамика у него была, прямо скажем, не лучшая. Он начал стремительно терять высоту гораздо раньше, чем хотелось бы. Артефакт не долетел до центра, рухнув в гущу жучиных курганов гораздо ближе к нам, чем планировалось.

— Бежим назад! Живо! — заорал я во всё горло, разворачиваясь.

Как только кристалл врезался в панцирь неудачно подвернувшегося жука, то ослепительно вспыхнул. Через мгновение земля под нами содрогнулась.

Раздался низкий, утробный гул. Я смотрел на поле и восхищался тем, какого эффекта получилось достичь.

Камень начал изливать из себя лаву, причём в невероятных объёмах. Из точки падения кристалла ударил яркий фонтан раскалённой магмы. Он взметнулся на несколько десятков метров вверх, а затем обрушился вниз, затапливая всё вокруг.

Земля загорелась. Бушующее море жидкого огня расходилось волнами, пожирая всё на своём пути. Инсектоиды вспыхивали, как сухие спички, их панцири с мерзким треском лопались. Домики-курганы просто таяли в лаве, растворяясь в багровом пекле, как кусочки сахара в кипятке.

Лавы становилось всё больше. Она заполняла равнину, превращая её в бурлящее озеро смерти.

Ко мне подошла Катарина. Она заворожённо смотрела на бушующее пламя, а в её изумрудных глазах отражались багровые блики.

— Кажется, с жуками мы решили вопрос, — констатировала ведьма. — Причём весьма эффектно.

— А как этот камень остановить, ваша милость? — с лёгкой тревогой в голосе спросил Белогор. — И что потом будет с этим лавовым озером?

— Лава сама уйдёт. Застынет, точнее. Ей некуда деваться, кроме как вниз, — усмехнулся я.

И я был прав. Лава начала прожигать землю вглубь, стремясь туда, откуда эти твари вылезли на поверхность. Магма вязкими водопадами утекала в подземные ходы инсектоидов.

Я прекрасно понимал, что там сейчас происходит. Тысячи тонн жидкого огня заливают жучиные туннели. Лава дойдёт до определённой глубины, остынет и превратится в монолитную обсидиановую пробку, намертво закупорив все выходы на поверхность.

Но это была лишь часть плана. Я знал инстинкты этих тварей. Прямо сейчас глубоко под землёй заживо сгорали тысячи жуков. Умирая, они в панике выделяли колоссальное количество специфических феромонов. Эта вонь пропитает все их подземные галереи поблизости на долгие годы.

Для коллективного разума это будет означать только одно: здесь находится зона абсолютной гибели. Они даже новые ходы в радиусе десяти километров рыть не станут.

Я стоял и смотрел на угасающее лавовое озеро, которое уж постепенно стало покрываться чёрной коркой

Конечно, мой внутренний хомяк бился в истерике. Я не смогу собрать здесь никакие трофеи. Вся жвалы, хитин и магические кристаллы, которые можно было бы выпотрошить из жуков, безвозвратно сгорели. Да и само «Дыхание Дракона» стоило баснословных денег.

Я буквально бросил в грязь целое состояние.

Но, если рассуждать здраво, выбора у меня не было. У меня сейчас просто нет сил и нужного оборудования, чтобы нормально запечатать и содержать такой артефакт.

Камень был крайне нестабилен, и просто положить его в шкатулку было нельзя. Он мог бы сдетонировать через день, неделю или месяц из-за любой мелочи.

Так что я распорядился тем, что подкинула мне судьба, с максимальной выгодой. И сейчас на душе у меня было на удивление хорошо и спокойно.

Потому что я со всем разобрался. Эти жуки пока ещё только привыкали к поверхности, но инсектоиды плодятся чрезвычайно быстро. В будущем они бы стали расползаться во все стороны, уничтожая всё на своём пути.

По факту, любой купец или путешественник, который прошёл бы здесь через месяц-другой, стопроцентно умер бы. А затем люди быстро разнесли бы слухи, что в землях Шахтинского смертельно опасно, а это плохо для экономики. Не говоря уж о том, что погибла бы, возможно, не одна сотня людей.

А так я решил этот вопрос за один час, радикально и навсегда.

— Возвращаемся, — скомандовал я, отворачиваясь от пышущего жаром пепелища. — Здесь нам больше делать нечего. Жуки нас больше не побеспокоят, а остывать эта красота будет ещё неделю.

Я запрыгнул в седло и удовлетворённо улыбнулся сам себе. Пожалуй, сегодня за ужином я позволю себе выпить бокал вина. Я это заслужил.

Катарина сидела на широком подоконнике в своей комнате и задумчиво смотрела в окно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт в багровые тона, которые невольно напоминали о событиях прошедшего дня.

Девушка обхватила колени руками. Воспоминания раз за разом возвращались к той равнине, заполненной пылающей лавой. Она была до глубины души впечатлена тем, как Леонид управляется с магическими камнями. То, что для любого другого мага казалось смертельно опасной вещью, в его руках превращалось в послушный инструмент.

Особенно эффектно выглядело то, как он вызвал это лавовое море. Это же насколько колоссальная мощь таилась в небольшом, казалось бы, кристалле! И насколько нужно быть гениальным артефактором, чтобы всё рассчитать и направить эту мощь в нужное русло?

Только теперь Катарина кристально ясно понимала, почему Леонид так помешан на высоких и толстых стенах. Почему он вкладывает огромные ресурсы в оборону и заставляет своих людей тренироваться до седьмого пота. Когда в мире существует настолько много разнообразных магических способов уничтожить ближнего своего — паранойя становится единственным залогом выживания.

Девушка глубоко вздохнула и повернула правую руку ладонью вверх. Она чуть прикрыла глаза, сосредотачиваясь, и тихонько потянула за невидимые нити внутри себя.

Воздух над её ладонью задрожал, температура в комнате резко упала. Спустя секунду в её руке закружился небольшой, плотный вихрь морозной энергии.

Катарина заворожённо смотрела на миниатюрную метель в своей ладони.

Она вспомнила, сколько слёз было пролито из-за этого дара. Вспомнила, сколько невыносимого горя она пережила с того самого дня, как магия впервые вырвалась из-под контроля. В памяти вспыхнули искажённые злобой и ужасом лица людей, которых она когда-то считала соседями. Вспомнились бесконечные гонения и постоянный страх.

Её пытались убить столько раз, что она сбилась со счёта. Её хотели сжечь на площади, пытались повесить, травили собаками. Однажды толпа крестьян едва не забила её камнями — тогда она выжила лишь чудом.

Долгое время дар казался Катарине самым страшным проклятием, ошибкой судьбы, разрушившей её жизнь.

Но сейчас…

Катарина с удивлением осознала, что больше не ощущает к своему дару привычного отвращения. Магия больше не пугала её и не мешала жить.

Наоборот, после того, как Леонид помог ей направить дар на созидание, внутри Катарины что-то изменилось. А точнее — встало на свои места.

Ведьма стала всё больше прислушиваться к словам Леонида. Этот странный, но удивительно надёжный человек верил в неё больше, чем она сама. И его уверенность оказалась заразительной.

Девушка понимала, что начинает по-настоящему верить в себя и в то, что её сила — это не проклятие.

Возможно, она и правда сможет использовать свои силы так, как всегда хотела. Не для того, чтобы калечить или вселять ужас, а чтобы помогать людям и защищать то, что ей дорого.

Катарина сжала кулак, гася морозный вихрь. По комнате разлетелись крошечные, быстро тающие снежинки. Ведьма снова перевела взгляд за окно, где во дворе солдаты заигрывали со служанками.

Она сама не до конца понимала и не могла сформулировать словами, но глубоко внутри уже твёрдо знала: это место стало для неё по-настоящему дорогим.

После многих лет скитаний, боли и одиночества она впервые находилась там, где её ценили.

Катарина улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она вполне может назвать это имение своим домом.

А любой дом нужно защищать. И, если потребуется, она сделает всё, чтобы ни один враг не посмел разрушить то, что они здесь строят.