Глава 16

Они сидели в чужом доме за грубым деревенским столом. Хозяева ушли к имению, оставив после себя лишь остывшую печь и забытую на подоконнике глиняную кружку. Утренний свет пробивался сквозь мутное стекло, ложась бледной полосой на щербатые доски.

Катарина сидела молча уже, наверное, целую минуту.

Леонид напротив неё преспокойно наливал себе воду из кувшина. Всё ещё в изодранной, перепачканной кровью и сажей одежде, с ссадиной на виске — и с таким лицом, будто рассказал ей про урожай репы.

— Повтори, — проговорила ведьма.

— Не хочется.

— Повтори. Пожалуйста.

Шахтинский вздохнул, отставил кружку.

— Есть страна. Или государство, или целый континент, или много континентов, я не знаю. И вот эти самые земли, где мы живём, которые они называют Брошенными землями — их работа. Они их создали, и они ими управляют.

— Управляют, — глухо повторила Катарина. — Как?

— Как скотовод управляет загоном, — Леонид пожал плечами. — Зима, которая тут приходит не пойми когда и держится не пойми сколько — их работа. Катаклизмы, от которых деревни в землю уходят, или пещеры из ниоткуда появляются — тоже. Буйство жуков, эти их волны нашествий — тоже. Хотя бы частично точно.

Ведьма молчала.

— А главное — люди, — продолжил граф. — Они отправляют очень много людей, Катарина.

Ведьма поставила локти на стол, закрыла глаза и прижала пальцы к вискам.

Она думала о своей наставнице, которая была ей как мать, воспитала и всему научила. Она ни разу не говорила, откуда пришла, но частенько утверждала, что всё вокруг — ненастоящее.

— Неужели и моя наставница тоже… — прошептала Катарина.

— Возможно, — спокойно ответил Леонид. — Даже, я бы сказал, вероятно.

— Но тогда почему все эти люди молчат⁈ Кто-то должен был рассказать, предупредить, поднять шум! Почему никто…

Она осеклась, потому что очевидный ответ пришёл сам собой.

— Они не помнят, — выдохнула ведьма. — Да? Они попросту не помнят. Им стёрли память!

— Во-от. Теперь ты начинаешь понимать, — улыбнулся Леонид. — Тот старый некромант знаешь, что сказал мне тогда у стены? «Посещение Брошенных земель под запретом до полного стирания». Надо полагать, речь о стирании памяти.

— В голове не укладывается, — пробурчала Катарина, массируя виски.

— Это ещё не самое интересное. Знаешь, что мне больше всего понравилось? Людей сюда везут постоянно. Уж не знаю, преступников или просто неугодных, но здесь же постоянно возникают новые лица, да? Причём они не всегда могут объяснить, откуда пришли. Говорят просто, что издалека

— Да. Я не раз таких встречала, — кивнула ведьма.

— Значит, этим засранцам важно, чтобы наши земли были равномерно заселены. Баланс, так сказать, поддерживают.

— Для чего? — Катарина нахмурилась.

Леонид посмотрел в окно, где над полем поднималось бледное солнце, и молчал так долго, что ведьме захотелось его встряхнуть.

— Возможно, чтобы жукам было кого кушать, — сказал он.

— Ты шутишь, надеюсь?

— Не-а. Думаю, что через какое-то время после Падения метеоритов инсектоидов каким-то образом согнали сюда. А потом стали отправлять и людей, чтобы жуки были сыты и у них не возникало желания покинуть эти земли и искать пропитание где-нибудь ещё. Скажем, там, где живут те, кто всё это устроил.

Катарина поймала себя на том, что не дышит. Она думала о деревнях, разбросанных по «Брошенным землям». О несчастных голодающих повсюду селянах, о детях, о всех тех людях, кто расстался с жизнью или потерял свои дома, друзей, любимых из-за жуков.

Корм. Их всех привезли сюда как корм. Либо они уже родились здесь — но с той же целью.

— Это… — голос вдруг сел, и Катарине пришлось начать снова. — Это же чудовищно.

— Ага, — согласился Леонид.

Она уставилась на него — и не нашла в его лице ни ужаса, ни возмущения. Только усталость.

— И ты вот так спокойно на это реагируешь?..

— Кто тебе сказал, что я спокоен? Я в бешенстве. Просто жизнь научила меня действовать разумно и без лишних эмоций. А ты ведь уже в курсе, что у меня была долгая жизнь.

Шахтинский подмигнул ведьме, допил воду и со стуком поставил кружку на стол.

— Ладно. Пойду спать.

— Спать? — переспросила ошарашенная Катарина.

— А что ты предлагаешь? — он поднялся, кряхтя, и потянулся. Где-то в спине отчётливо хрустнуло. — Устал я драться с этими говнюками. А могут ведь и новые прийти. Так что мне сейчас не помешает выспаться…

Прошли почти сутки, а на нас так никто и не напал.

Признаться, я даже слегка удивился. Обычно такие ребята после провала не сидят сложа руки, а немедленно шлют новых карателей. Как правило, гораздо больше.

А тут тишина. Ни разведчиков, ни жуков, ни даже завалящего шпиона. Мои патрульные были уверены, что никого не пропустили, а патрули я приказал усилить вчетверо.

Неужто и правда впечатлились?

Ну а что. Пятерых их убийц я перегасил за одну ночь, причём в одиночку и без единой царапины, которую стоило бы упоминать. Устал, конечно, ну так это не страшно.

А ещё двоих мои гвардейцы взяли живьём, скрутили как мальчишек и приволокли в подвал.

Итого семеро. Я бы на месте их Совета тоже призадумался.

Ладно. Раз они не торопятся, значит, у меня появилось время на другие дела.

Отоспавшись, я вышел на пустую деревенскую улицу, я умылся водой из колодца, а затем направился к статуе.

— Здравствуй, красавец, — улыбнулся я, глядя на вырезанное в камне своё лицо.

Со стороны — ну статуя и статуя, стоит себе, никого не трогает. А по факту — наверное, самый ценный объект на всех так называемых Брошенных землях. Если не считать меня самого.

Я положил ладонь на прохладный мрамор и начал аккуратно снимать сопряжение.

Штука эта, надо сказать, изматывающая. Сопряжение — это когда ты завязываешь на себя канал к накопителю и держишь его открытым постоянно, чтобы в любой миг, где бы ты ни находился, зачерпнуть силы. Хоть в поле, хоть в шахте, хоть в сортире.

Удобно? Безумно. Но держать такую связь — всё равно что целый день ходить с ведром воды в каждой руке. Вроде и не тяжело поначалу, а к вечеру руки отваливаются.

Я держал сопряжение уже почти двое суток. И, честно говоря, порядком подустал.

Канал разомкнулся, у меня в затылке что-то еле слышно щёлкнуло. Я выдохнул и с наслаждением потянулся. Хорошо-то как.

Я не торопился снимать сопряжение, потому что за минутку его не настроишь, и я хотел быть готов в любую секунду отбить нападение из любой точки владений.

Теперь же, раз враги решили взять паузу, можно и расслабиться.

Точнее, не расслабиться, а заняться делом. Времени на подготовку у меня прибавилось, а дел накопилось — вагон и маленькая тележка.

Я хлопнул статую по мраморному плечу, как старого приятеля, и вскочил на Громилу.

— Поехали, дружище! Посмотрим, что там от моего дома осталось.

От моего дома не осталось практически ничего.

Я стоял и смотрел на то место, где ещё позавчера возвышалось имение графа Шахтинского. Теперь там остались только фундамент, жалкие огрызки стен и куча материала рядом.

Надо же, какие мои люди молодцы! Со всей душой за работу взялись.

Одни таскали брёвна, другие разбирали остатки цоколя, третьи копали. Телеги сновали туда-сюда. Где-то стучали молотки, кто-то ругался, кто-то пел — в общем, работа шла полным ходом.

Дед Макар обнаружился в самой гуще, с планом в руках и в сдвинутой на затылок шапке. Он размахивал руками и командовал так, будто возводил не дом, а королевский дворец.

— Куда⁈ Куда потащил, дубина! — орал он на здоровенного мужика с балкой на плече. — Это же лиственница! Её на северный склад, я сказал!

— Здорово, Макарыч, — окликнул его я, спешиваясь.

Старик обернулся, просиял и поспешил ко мне.

— Господин! Ну наконец-то! Гляньте, как идёт-то, а! — он широким жестом обвёл стройку. — Разобрали всё подчистую. Ни гвоздика не пропало, всё по кучкам разложили: доски отдельно, брус отдельно, кровлю отдельно. Всё посчитали, каждый винтик, даже дверные петли!

— И сколько петель получилось? — с серьёзным видом поинтересовался я.

— Сорок восемь! — с гордостью отрапортовал Макар. — Правда, четыре гнутые.

— Молодцы. По срокам что скажешь?

Макарыч почесал бороду и хитро прищурился.

— Быстро всё будет сделано! Материала у нас столько, что и на дом, и на стену хватит, — он указал в сторону, где громоздились ряды каменных блоков.

Ну ещё бы. Новая камневарка в последнее время работала на полную мощность. А учитывая, что мы добавляли к обычному сырью туши инсектоидов — блоки получались магическими и чрезвычайно крепкими.

Хитин инсектоидов — штука не простая. В нём остаточная магия держится годами, а если правильно перемолоть, получается превосходный состав. Главное — магически активные. То есть в стену из таких блоков можно вплетать чары прямо при кладке.

Самое интересное — что в одном месте каменщики уже начали возводить первый ряд. Я пригляделся и увидел, что вместо обычного раствора они используют нечто зелёное.

— Погоди-ка. Это что, слизь плевунцов?

— Она самая, — кивнул Макар.

— И как же вы её берёте?

— Дык они сами дают, — разулыбался старик. — Ребята им бочок почешут, за рожками поскребут — они и выдают порцию. Прям в ведро. Богдан говорит, если жука сперва накормить, а потом ласково по надкрылку постучать, так он вообще литра полтора за раз отдаёт. И довольный ещё сидит.

Я рассмеялся про себя. Мои гвардейцы доят инсектоидов. Кто бы мог подумать.

Мы с Макаром ещё немного обсудили стройку. По его прикидкам выходило, что при таком темпе основной корпус поднимут недели за две с половиной, а с башнями и стеной управятся месяца за полтора.

Оставив довольного старика дальше руководить работами, я отправился в подвал. Его, к счастью, никто не разбирал.

Пленники сидели там же, в особой камере, и вид у них был уже совсем не бодрый.

Я подтащил табурет, сел напротив и без предисловий сообщил:

— Ваши напарники мертвы. Все пятеро.

Лысый пленник презрительно скривился.

— Врёшь.

— Зачем мне врать?

— Затем, что это невозможно, — процедил второй. — Ты бы и минуты против них не продержался.

Я вздохнул, полез за пазуху и высыпал на пол горсть колец.

Большинство из них были с пальцев здоровяка Бранда, но у остальных тоже нашлись разные перстни. Все, естественно, зачарованные.

Пленники уставились на них и побледнели.

— Не может быть, — прошептал Лысый.

— Может, как видишь.

— Но как? Их же нельзя снять! Они привязаны к владельцу!

— С мёртвецов прекрасно снимаются, — заметил я.

Повисла тяжёлая тишина.

— Ну а теперь давайте начистоту, — я сложил руки на груди. — Вы ведь уже всё поняли, верно? Ваша операция провалилась с треском. И на кого повесят провал? На покойников? Нет. Они героически пали в бою. А вот вы двое попались простому патрулю и сидите в плену у того самого человека, которого должны были убить. Как думаете, что скажет Совет?

Второй пленник сглотнул.

— Могу подсказать, — любезно продолжил я. — В лучшем случае вас объявят виновными в провале операции. В худшем — изменниками, которые сдались врагу и слили всё, что знали. Второе, кстати, вероятнее. А потом либо казнят, либо сотрут и отправят сюда же.

Я наблюдал за их лицами и видел, что попал в самое яблочко. Они и сами наверняка об этом думали.

— Так что домой вам дороги нет, — подытожил я.

— И что ты предлагаешь? — глухо спросил лысый.

— Молодец, в верном направлении мыслишь. Я предлагаю служить мне. Условия простые. Вы получаете жизнь, крышу над головой, еду, а взамен — верность и знания. Всё, что вы знаете о своей стране, о Совете, о порталах и о том, как всё это устроено.

— Ты хочешь, чтобы мы их предали… — начал пленник.

— Кого? — перебил я. — Тех, кто уже записал вас в мертвецы?

Он замолчал.

— Не торопитесь с ответом. Даю вам сутки на размышления. Кстати, если согласитесь — принесёте магическую клятву. Её поможет заключить моя ведьма, а с ведьминой клятвой, сами понимаете, не забалуешь. Так что решайте всерьёз. Никаких «соглашусь, а потом сбегу» не выйдет.

Я собрал кольца и вышел, оставив их наедине с мыслями.

Я сел на коня, отъехал подальше в поле, шагов за пятьсот от имения, где до меня не доносились грохот молотков и вопли Макара. Расстелил на траве кожаный свёрток, разложил кольца в ряд и уселся на землю, скрестив ноги.

Взял первое кольцо — массивное, из тёмно-серого металла. Прощупал магическим зрением, осторожно, самым краешком восприятия.

Ух, надо же.

Зачарование было хорошим. Многослойным, с переплетением контуров, с несколькими уровнями защиты и да, с завязкой на владельца. Вернее, на его ауру. Пока владелец жив, кольцо работает. Как только владелец умирает, схема сворачивается и уходит в спячку, запечатывая всё содержимое.

— Ну-ну, — пробормотал я, разминая пальцы. — Сейчас посмотрим…

Я начал с внешнего контура. Аккуратно, слой за слоем, прощупывал плетение, отыскивая ключевые узлы. Нашёл первый — простенький, сигнальный. Развязал его за минуту.

Второй слой оказался жёстче, с защитой от прямого силового вскрытия — если попробовать разорвать плетение напрямую, оно схлопнется и уничтожит артефакт. Вероятно, вместе с неудачливым взломщиком.

Классика. Я обошёл защиту, создав ложную оболочку: пусть схема думает, что её никто не трогает.

Третий слой я ковырял почти час.

И вот тут началось интересное. Плетение оказалось не просто сложным — оно было чужим. Не в смысле «незнакомым», а в смысле выстроенным по совершенно другой логике. В моём прежнем мире, артефакторы вязали чары от центра к краю, как расходящиеся круги. А эти работали наоборот — от края к центру, будто заворачивали свёрток снаружи внутрь.

Я даже залюбовался. Красиво, зараза. И на редкость паршиво поддаётся вскрытию.

— Хорошая школа, — проворчал я.

Впечатлился ли я? Пожалуй, да. Но не сильно. Вскрыть такое зачарование в целом раз плюнуть — просто раньше у меня под рукой была нормальная лаборатория артефактора. А сейчас у меня были только поле, кожаный свёрток, собственные пальцы и конь, задумчиво жующий траву в трёх шагах.

К полудню я убедился, что без нормальных инструментов всё-таки мало что получится. Пять колец не поддались вовсе — я только зря потратил силы и заработал головную боль.

А вот шестое дрогнуло.

Оно было самым простым из всех. Я нащупал в нём слабый след — остаточную привязку к какому-то месту. Одна-единственная координата.

Вскрыть зачарование целиком я так и не смог. Зато вытащил эту координату наружу. Призвал магического светляка.

Над ладонью вспыхнул маленький светящийся шарик размером с горошину. Я привязал его к координате и светляк дёрнулся, будто его потянули за ниточку и медленно поплыл куда-то на северо-восток.

— Вот и славно, — усмехнулся я, сворачивая свёрток. — Громила, подъём! Прогуляемся.

Я залез в седло и двинулся следом за огоньком.

Признаться, надежды у меня были самые радужные. Координата может вести куда угодно. А вдруг это тайный портал в страну этих людей? Как бы там ни было, наверняка что-то важное.

Светляк вёл меня через поле, потом вдоль опушки, потом по старой заросшей тропе. Я даже начал прикидывать, что буду делать, если это и правда окажется портал.

Через час с небольшим огонёк остановился.

Я огляделся и слегка растерялся.

Обычный склон, поросший бурьяном и молодыми ёлками. Овражек рядом. Ничего примечательного. Я бы проехал мимо сто раз и не заметил. Да я и проезжал здесь неоднократно.

Светляк упрямо висел над одним местом, подрагивая.

Я спешился, подошёл, раздвинул кусты — и ничего не увидел. Тогда включил магическое зрение на полную.

Ах вот оно что!

Маскировочное плетение. Отличное, кстати, качественное. Оно не просто прятало объект — оно заставляло взгляд соскальзывать в сторону, а внимание рассеиваться. Я смотрел прямо на это место минуту назад и не видел ничего.

Развеять чужую маскировку — дело муторное. Я провозился минут двадцать, аккуратно расплетая контур, и наконец пелена дрогнула и опала.

Передо мной открылся вход в землянку. Хотя, пожалуй, слово «землянка» не совсем подходящее. Это оказалось солидное сооружение — заглублённое в склон, обложенное камнем изнутри, с массивной железной дверью и рунной печатью на засове.

Печать я вскрыл за пару минут — плетение оказалось куда проще, чем на кольцах. Видимо, расчёт был на то, что до двери никто в принципе не доберётся.

Засов лязгнул. Дверь открылась с тяжёлым скрипом, изнутри пахнуло сухим камнем и маслом.

Я запустил внутрь светляка, шагнул следом — и замер.

— Да ла-адно! — сказал я вслух.

Землянка оказалась куда просторнее, чем выглядела снаружи. Длинное помещение с дощатым полом и стеллажами вдоль стен.

А на стеллажах лежало добро.

Боевые комплекты. Ряд за рядом, аккуратно уложенные, промасленные, в чехлах. Под сотню комплектов, не меньше.

Посохи, амулеты в кожаных мешочках, пояса с гнёздами под накопители, мечи, кинжалы и прочее оружие.

Я взял один меч, крутанул в руке, попробовал пальцем остроту лезвия. Хороший сплав, лёгкий, упругий, с отличной проводимостью для чар.

А ещё здесь стояли ящики. Я откинул крышку ближайшего и обнаружил внутри кристаллы-накопители. Пустые, правда, но качественные.

И всё это время в часе пути от моего имения пряталось такое сокровище⁈

Я тут экономил на амулетах, гранил кварцы ночами напролёт, а рядом, под боком, лежал полноценный армейский склад на сотню бойцов?

— Обидно, — сказал я вслух и рассмеялся.

Хотя чего тут обижаться. Наоборот — праздник!

Я прошёлся вдоль стеллажей, прикидывая. Часть снаряжения пойдёт гвардии прямо сейчас, без переделок. Часть придётся перезачаровать под наши нужды. А кое-что я вообще разберу до основания просто чтобы понять, как оно сделано.

И вот тут-то до меня дошло главное.

Это ведь, вероятно, один склад многих — потому что кто же держит всё в одном месте? Значит, где-то есть и другие тайники.

Я оглядел стеллажи ещё раз.

Страна, откуда прибыли эти ребята, явно не бедствует.

Что ж. Тем лучше.

— Раз вы такие богатые, — пробормотал я, поглаживая полированное древко посоха, — значит, нам нужно всё, что вы можете нам дать. До последнего колечка.