Глава 5

Я медленно шёл по деревне, оглядываясь по сторонам.

Ноги ступали по разодранному хитину, скользили в лужах гемолимфы. Всюду валялись мёртвые жуки — целые и разорванные на куски, большие и маленькие. Одни ещё слабо подёргивали лапами, другие уже застыли навсегда.

В воздухе стоял густой запах гари и того непередаваемого тошнотворного аромата, что идёт от сожжённых жуков. Хуже этого разве что запах их выпущенных наружу внутренностей. И то, и другое сейчас окружало меня со всех сторон.

Да уж, интересная картина. Навевает воспоминания из прошлой жизни…

Тогда я был совсем молодым. Только-только закончил обучение на артефактора драгоценных камней, гол как сокол — ни имени, ни денег, ни связей. Только знания в голове да пара камней в кармане.

Меня завербовали во всемирную армию, которую собирали для войны с чужим миром. И довольно скоро случилось огромное сражение. Такое, каких я больше в той жизни никогда не видел.

Вид после той бойни был примерно такой же, как сейчас. Только простирался он на сотни километров вокруг. Я тогда остался одним из немногих, кто выжил, и потом долго бродил по руинам.

Горы трупов до горизонта. Выжженная дотла земля. Всё перепахано взрывами так, что не понять, где было поле, где лес, а где город. Воздух, вода и почва были пропитаны ядом и следами разрушительной магии. Последствия того сражения исправляли потом не одну сотню лет.

Здесь всё же полегче. Человеческих трупов нет — это главное. Хотя людей поранило немало, тут уж ничего не поделаешь.

М-да. Восстанавливать всё здесь тоже придётся долго, но хотя бы не сотни лет.

Ну и ладно. Плевать. Главное, что мы справились.

Ко мне, прихрамывая, подошёл Ильдар с замотанной головой. Рядом хромал Родан в помятых латах, опираясь на копьё, как на костыль. Следом плёлся Прохор с рукой на перевязи. Держались все трое бодро, но меня было не провести — они еле стояли на ногах, и вся эта бодрость была лишь маской.

— Неужели победили, господин? — прохрипел Родан.

— Похоже на то, — ответил я.

— В какой-то момент я думал, что мы не выдержим, — признался Ильдар, трогая рассечённый лоб.

— А я в вас верил. И, как видите, не зря.

Красиво прозвучало. Только вот я и сам в середине боя ненароком подумал, что нам конец. Отступать было некуда, деревню я отдавать не собирался, вот и тратил кристалл за кристаллом, создавал заклинание за заклинанием, пока не начало темнеть в глазах.

Я покосился в сторону.

Катарина лежала на кровати, которую бойцы специально для неё выволокли из ближайшего дома. Она была без сознания. Выложилась бедолажка так, что мне даже страшно представить, насколько она станет сильнее, когда восстановится. Все вокруг охренеют, включая меня.

Ведьмы ведь именно так и растут — когда выкладываются до дна. Причём зарядка накопителей тут не поможет. Нужен настоящий бой. Такой, где выкладываешься полностью и всей шкурой чувствуешь, что можешь умереть в любую секунду.

Катарина сражалась как львица. Прикрывала фланги, гасила прорывы, не давала жукам разбежаться по округе. Спасла кучу жизней.

— Господин, — Прохор здоровой рукой указал на груды туш. — Тут работы непочатый край. Древесины нужна уйма — все склады подчистить придётся.

— Зачем? — уточнил я.

— Ну так кострища сложить. Даже не представляю, сколько дней понадобится, чтобы всю эту падаль спалить.

— Зато я представляю, — я слегка улыбнулся. — Ни единого дня. Как вам такой ответ?

Троица переглянулась. Ильдар недоверчиво нахмурился и потеребил окровавленную бороду.

— Как это — ни одного дня?

— А так. Жечь мы никого не будем. Просто оттащим всех вон туда за деревню, недалеко. Свозите в одно место и ждите дальнейших указаний. Сами тут управитесь?

— Управимся, господин, — кивнул Родан. — Не переживайте.

— Хорошо. Ещё на всякий случай прочешите округу. Хотя, думаю, живых жуков уже не осталось. Часть в лес удрала, но за ними уже пошли следопыты, кто ещё на ногах держится. Так, мелочь всякая разбежалась в разгар боя… На неё плевать, сами передохнут или обратно под землю уйдут.

Отдав распоряжения, я направился к выходу из деревни.

Свистнул Громилу, забрался в седло. Верхом, конечно, не так удобно, как в броневике, но выбирать не приходилось — броневиков у меня больше не было. Оба остались догорать на окраинах деревни где-то среди жучиных туш.

Если честно, в этом бою графство потеряло половину своей боевой мощи. Броневики, накопители, снаряды, куча дорогих камней и зелий…

Но иначе было нельзя. Всё это добро я копил именно для такого случая.

Дорога до имения показалась бесконечной. У ворот меня встретил Макарыч.

— Господин! Живой! — он засеменил рядом. — А мы уж тут все извелись! Как оно там? Отвар горячий есть, целебные камни наготове, комнаты для раненых…

— Молодец, Макарыч, — кивнул я, спешиваясь. — Раненых скоро привезут, и много. Готовь всё.

— Уже готовлю, господин! А вы-то сами как? Целы?

— Цел, цел. Бодрячком.

Я ещё что-то ему отвечал, кивал, отдавал распоряжения на ходу — вроде бы вполне нормальный человек. Даже сам себе удивлялся, откуда силы берутся.

А потом я вошёл в свои покои, и вот тут ноги подкосились.

Я кое-как доковылял до кровати и рухнул на неё, как подрубленный. Хотел стянуть сапоги — не смог. Хотел хотя бы повернуться на бок — тело не послушалось. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Всё. Приехали. Кажется, я выложился ничуть не меньше Катарины…

Спать буду до тех пор, пока полностью не восстановлюсь. Даже если сейчас на них кто-то нападёт — пофиг. Я сейчас всё равно ничем толком не смогу помочь.

Всё, что можно было сделать, я сделал. Теперь мне нужны хотя бы сутки на восстановление, а лучше двое.

А потом, пока жуки не испортились, нужно начать их использовать.

Что касается их использования — это очень интересный момент, который я раскрыл, изучая, как этот мир устроен.

Но к этому я вернусь потом…

Барон Тернов стоял на верхней площадке главной башни, заложив руки за спину, и смотрел вниз.

Его форт. Его гордость. Он нашёл его много лет назад, и с тех пор не жалел ни сил, ни ресурсов, чтобы укрепить это место ещё больше.

Про имение внизу, которое Шахтинский обратил в песок, Алексей уже и думать забыл. Плевать на него. Покуда горный форт стоит — не падёт и род Терновых.

С западной стороны что-то грохнуло, а затем одна из башен форта вспыхнула изнутри.

Она загорелась вся разом, от подножия до зубцов, будто её облили маслом и поднесли факел. Каждая из сотни бойниц сочилась дымом и плевалась искрами. А ведь у каждой из этих бойниц стоял человек…

Вот и всё. Это конец.

Половины людей барона уже не было в живых. Бой шёл третьи сутки без передышки, и к такому не готовился никто.

Всё началось внезапно. Люди занимались обычными делами, а потом гора вдруг задрожала. Скала начала раскалываться изнутри, расходиться трещинами, и из этих трещин полезли инсектоиды.

Таких тварей ни Тернов, ни его люди прежде не видели. Чёрные, как беззвёздная ночь, все до единого. И куда сильнее обычных инсектоидов.

Поначалу форт держался. Он ведь для того и строился, чтобы отразить любой штурм. Но поток жуков не иссякал. Твари лезли и лезли, а ресурсы таяли, и люди гибли, и на смену павшим вставать было уже почти некому.

Хуже всего было то, что стены жуков не останавливали. Да, они несли огромные потери, карабкаясь наверх — но всё равно перебирались.

Жуки-скалолазы с длинными тонкими лапами ползли по отвесному камню так же легко, как по земле. Бронированные твари с хитином твёрже стали пёрли напролом, и к тому же комья слизи. Те падали внутри форта и взрывались, будто бомбы в старинных книгах. И от каждой воронки поднимался ядовитый пар, от которого люди кашляли кровью.

Барон наблюдал за всем этим почти отрешённо.

Рядом стояли последние из его ближних людей. Среди них — Глеб по прозвищу Кувалда.

— Какие будут приказы, ваша милость? — тихо спросил Кувалда.

— Договаривай уже до конца, — усмехнулся Тернов.

— Я… — Кувалда сглотнул. — Последние приказания, барон.

Алексей тихо рассмеялся. Значит, и до этого верзилы дошло. Они все понимали, что жить им осталось от силы пару часов.

А ведь когда эта орава покончит с фортом, она хлынет вниз, в долину, где живёт куча людей. Твари расползутся по лесам и оврагам, атакуют деревни, а потом, быть может, орда дойдёт и до города.

Барон вздохнул и повернулся к Глебу.

— Открыть ворота, — приказал он. — Открыть вообще все проходы. Дайте им дорогу.

Повисла тишина. Кувалда моргнул и выдавил:

— Отличная идея, ваша милость.

Он всегда со всем соглашался, что бы барон ни сказал. Даже сейчас.

— Выполняем! — рявкнул кто-то.

Барон смотрел, как его люди бросаются к рычагам и механизмам, и в голове мелькнула короткая мысль. А вдруг твари не пойдут вниз? Вдруг им нужен именно этот форт? Вдруг он им как-то мешает, и, получив своё, они успокоятся?

Нет. Вряд ли.

Он откроет им дорогу. И в свой последний день пусть к нему присоединятся все, кто попадётся на пути этой чёрной волны. А если среди них окажется граф Шахтинский — что ж, Алексей будет только рад.

Тернов достал из-за пояса маленький бутылёк. Он берёг эту вещицу давно, на самый чёрный день.

Вот этот день и настал.

Барон откупорил пузырёк, поднёс к губам и выпил залпом. От горького вкуса свело рот. Алексей поморщился, отбросил стекляшку и снова перевёл взгляд на бушующее внизу море тварей.

И, как ни странно, он смотрел на них даже с неким восхищением.

Что такое люди, которых он обучал, кормил и снаряжал все эти годы? Что они значат перед такой мощью? Ничего. Пыль. Труха под лапами.

Тернов мнил себя будущим владыкой региона. Захватить долину, потом города, потом весь край. Только все эти мечты с самого начала были наивной пустышкой.

Вот если бы он умел подчинять инсектоидов — тогда другое дело. Тогда он стал бы непобедим, и никто в этом мире не посмел бы встать у него на пути.

Города, наверное, смогут отбиться от этой напасти. Может быть. Но какой ценой? Он видел эту орду вблизи и понимал — ценой всего.

Ноги начали неметь. Яд расходился по телу.

Алексей улыбнулся.

Он-то уйдёт легко. Тихо, почти без боли. А вот тем, кто внизу, придётся куда как тяжелее.

Эта мысль отчего-то грела его сильнее всего.

Алексей Тернов улыбнулся в последний раз и медленно сел, прислонившись спиной к сырой каменной кладке. Древний форт продолжал гореть, но барон этого уже не видел.

Поспать мне так и не дали.

Не прошло и шести часов, как в дверь заколотили так, будто имение горит. Впрочем, как выяснилось, это было недалеко от правды.

Я вскочил, натянул штаны и понёсся по коридору. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, а перед глазами всё слегка расплывалось. Я бурчал под нос всё, что думаю об этой жизни и собственной невезучести.

— Что стряслось-то? — рыкнул я на бледного слугу, что бежал впереди.

— У госпожи ведьмы припадок! Там ваши артефакты в стенах уже все полопались!

Вот зараза.

Катарину доставили в имение почти сразу за мной и уложили в покоях. Но что-то с ней происходило не то. Я отсюда чувствовал, что слуга не соврал, и от защитных артефактов осталась только пыль. Если так пойдёт дальше, Катарина разнесёт всё имение.

Я влетел в комнату, готовый увидеть разнос энергии — мол, её резерв так вырос, что артефакты просто не удержали лишнее.

Но всё оказалось совсем не так.

Катарина билась на кровати в судорогах. Тело выгибалось дугой, а с губ срывался отчаянный крик, от которого у меня внутри всё сжалось.

Я вдруг понял, что переживаю за неё куда сильнее, чем следовало бы.

Ладно, некогда об этом думать.

Я выхватил из поясной сумки всё, что было под рукой — кристаллы да зелья Тихона. Влил Катарине в рот одно зелье, следом второе. Расставил вокруг кровати целебные камни, создал поддерживающее плетение.

Переутомление? Похоже на то. Каналы подгорели во время боя, тело не справляется с откатом. Логично же.

— Слушай, — процедил я, придерживая трясущуюся ведьму за плечи. — Давай-ка без этого. Умирать не надо. Это же потом на моей совести останется. У нас с тобой уговор был: ты работаешь на меня, я обеспечиваю тебе комфортную и счастливую жизнь. Так что помирать нельзя — это нарушение договора!

Она не слышала. Продолжала биться и кричать.

Я перепробовал ещё пару магических связок, добавил камней, сменил плетение. Ничего.

И вот тут мне стало по-настоящему не по себе.

Потому что это было ни хрена не переутомление.

— Да что ж делать-то? — рявкнул я в пустоту. — Я же не лекарь, Хаос меня возьми!

Ладно. Попробую разобраться.

Я начал магическое сканирование. С ведьмой это та ещё морока — у них своя природная защита, и подавить её непросто. Но у меня получилось.

В голове Катарины мелькали хаотичные, беспорядочные разряды, как будто там устроили короткое замыкание. Разум и мозг шли вразнос, разрывая сами себя.

Что за хрень?

О таком я слышал. Это может быть проклятие или обычная перегрузка сознания.

Но есть ещё и третий вариант.

Ведьмовская память. Если у неё разом пробудилось слишком много — тело просто не выдержит. А мозг местных людей к такому вообще не приспособлен. Они тут не натренированы, читать умеют единицы, книги достать тяжело, событий за всю жизнь происходит — по пальцам пересчитать. Родился в деревне, состарился в деревне, там же и в землю лёг. Куда такому мозгу вместить лавину чужих воспоминаний?

Значит, надо снимать нагрузку.

— Понятно, — пробормотал я. — Меня за это когда-нибудь точно прибьют. Но по-другому никак.

Я полоснул ножом по собственной ладони, потом сделал маленький надрез на руке Катарины. Прижал одну рану к другой, смешивая кровь.

Дальше началась ментальная работа. Я собирался взять часть пробудившихся в её крови воспоминаний на себя, пропустить через свой мозг, а потом вернуть обратно. Так будет безопасно, это не даст Катарине выгореть дотла.

Только вот у ведьм на этот счёт свои правила. Целый кодекс, про который я знал куда больше, чем хотелось бы. Если о том, что я сейчас делаю, прознают в многомерной, меня из-под земли достанут.

Лишь бы Моргана не явилась. Вот с этой дамочкой шутки совсем плохи.

Ладно, потом разберёмся. Если это «потом» вообще будет.

Я закрыл глаза и потянулся к сознанию Катарины.

Меня будто затянуло внутрь, и я вдруг ощутил то же, что и Катарина — её боль и ужас. Я подставил ей свой разум, разделил нагрузку пополам. И понял ещё одну вещь: тут работал не только мозг. Тут была замешана душа.

А потом я начал видеть то же, что видела она.

Огромная пещера, уходящая ввысь на десятки метров. Стены усыпаны светящимися кристаллами, и в их свете виднелись горы костей — звериных и человеческих.

По пещере метался исполинский инсектоид, чёрная, как сама тьма, и визжал так, что закладывало уши. Вокруг сновали жуки поменьше, суетились, затем бросались в туннели и неслись куда-то наверх, к поверхности.

Картинка сменилась. Крепость. Стены, объятые огнём, чёрная волна перехлёстывает через зубцы.

Я узнал это место. Форт барона Тернова!

Твою-то мать.

Вот теперь всё встало на свои места. Никакое это не проклятие и не перегрузка от памяти. Катарина получила своё первое ведьмовское видение. Да ещё какое!

Будущее не может видеть никто, а значит то, что она видит, происходит прямо сейчас.

Пока я это осознавал, Катарина перестала дёргаться. Ей стало легче — я чувствовал это через нашу связь.

Я нашёл её там, внутри видения. Она стояла посреди этого кошмара, маленькая и потерянная. Я подошёл и обнял её.

— Не бойся. Я рядом. Сейчас всё наладится.

Катарина прижалась ко мне и всхлипнула.

— Точно?

— На ближайшие несколько дней — точно.

— Это ведьмовское проклятие? — прошептала она, уткнувшись в моё плечо.

— Нет, не проклятие. Просто видение.

— Я умру?

— Нет. По крайней мере, не сейчас.

Она снова всхлипнула и прошептала:

— Как же тяжело быть ведьмой…

— Легко, вообще-то, — хмыкнул я. — Если рядом есть нужные люди. Проблема не в этом. Проблема в самом видении. Ты ведь думаешь, что это сон?

— Не знаю, — честно ответила она.

— Так вот, это не сон. Всё, что ты видела, происходит по-настоящему, прямо сейчас. И хуже всего то, что этот прорыв случился не так далеко от наших земель, как хотелось бы.

Мы замолчали.

Я чувствовал, как до неё постепенно доходит весь масштаб того, что нас ждёт.

— У нас очень мало времени, — тихо сказала Катарина.

— Да, — вздохнул я. — А сделать нужно столько всего…