Глава 13

Что-то тыкалось мне в щеку. И весьма настойчиво.

Через секунду раздался недовольный писк, и сразу стало понятно — это Седой.

Вот только мне настолько хотелось спать, что я попытался отмахнуться от этого старого ворюги, но…рука не слушалась, будто я ее отлежал.

— Пи!

— Седой… — прохрипел я и с трудом разлепил глаза.

Седой сидел у меня на груди, прижимал уши и смотрел с выражением явной обеспокоенности на своей морде.

— Да живой я, живой! Просто перенапрягся.

— Пи…?

— Да. Но молодец, что разбудил.

Прямо возле головы ползала улитка-живосвет. Надо бы ей дать немного мха — того, что у меня в корыте на камне растет. А то целый день без еды бедная, так и вовсе покинет нас в поисках более приветливого места. А улитка мне нужна. Я помнил, как она спасла нас от жорок. Даже странно, что новых не налетело за это время, неужели тот раз будет единственным?

Я вздохнул, убрал Седого в сторону и сел.

Да уж, продрых я, конечно, порядочно. Солнце уже клонилось к Кромке, окрашивая верхушки деревьев в густой медовый цвет. Странно, что Грэм к этому времени еще не вернулся.

А вот когда я попытался встать, то мир качнулся и я плюхнулся обратно. Виски сдавило болью, и от нее я сжал зубы. Такое же ощущение у меня было когда я использовал Анализ слишком часто и подряд.

Я зажмурился и подождал, пока станет полегче. Минута. Вторая. Потом боль начала понемногу отступать.

Точно! Анализ.

Я же пытался проанализировать свою кровь и меня после этого отрубило. Провел тыльной стороной ладони под носом и осыпалась засохшая кровь.

Я медленно повернул голову вправо. Кинжал лежал рядом, на ступеньке, и на его лезвии темной полосой запеклась моя кровь. Ранка на пальце чуть набухла.

— Идиот, — буркнул я себе под нос. — Стоило отложить на завтра.

Ведь чувствовал, что Анализ туго идет, и всё равно захотел узнать всё сегодня. Хотя что уж теперь говорить?.. Сделал так сделал. Значит так надо было.

Я закрыл глаза и попытался вытащить из памяти то, что успел увидеть перед тем, как сознание провалилось в темноту.

[Кровь носителя Дара Симбионта (тип Древоуст).

Линия Крови: Чистая.

Свойства: катализатор связи (начальный); ускоритель роста (начальный); катализатор эволюции симбионтов (начальный) — при попадании в ткани мутанта повышает шанс на скачок развития. Также кровь содержит зачатки «зеленых контуров» — упрощённый аналог управляющих узоров (аналогия использована из памяти носителя) именно эти активные контуры позволяют создавать устойчивые симбиотические связи). Также при использовании крови активируется кратковременный обход ограничений уровня взаимодействия.

Неизвестно: Свойства:???Свойства:???.Свойства:???

Примечание: ресурс крови невосполним мгновенно, требует регенерации (ограниченный объем для использования *количество неизвестно*).]

Я медленно выдохнул. Да, список свойств не маленький, но… в чем-то даже ожидаемый. Какие еще могут быть свойства у крови? Пожалуй такие, как и у Дара.

Я сполз по ступенькам на землю и уселся. Да, можно констатировать, что у меня всё это время в руках, — вернее в моих венах, — был довольно мощный инструмент, который я не использовал — катализатор связи. То есть тогда со Скитальцем, и сегодня с дубом — это не случайность. Капля крови в обоих случаях запустила связь и проломила барьер, который не пробивался ни волей, ни уровнем взаимодействия. Вернее даже не так: не проломила — просто открыла, как ключик. С Виа, — когда она мне разодрала горло в Кромке, — кровь тоже была в её соках, и именно тогда она впервые перешагнула порог обычной хищной лозы. Может не только мое «подавление» там сыграло свою роль? Система, правда, это не отметила — оно просто произошло. Но и она не всё замечает, это уже заметно. То же самое произошло с корой Древа и, кстати, тоже случайно.

Итак…какие там свойства? Ускоритель роста, катализатор эволюции, катализатор связи… А слова про шанс на скачок развития неспроста. Значит при переходе с одной ступени эволюции на другую будут, или должны быть, сложности. И еще любопытная строка про зеленые контуры — аналоги управляющих узоров. И еще три свойства под знаками вопрос, либо они просто не открыты, вот система и не может их распознать, либо они вообще для меня заблокированы и знаки вопросов связаны именно с этим. Ладно, это потом.

Дальше…

Управляющие узоры, тут все понятно. Это те самые символы, которые я видел на коре Древа Живы, и которые, единожды попробовав, чуть не превратили мой сад в мертвую зону. И мой собственный Дар в какой-то упрощенной форме, оказывается, носил их в крови. Нераскрытые, неактивные, но они были. Именно поэтому, наверное, моя кровь и сумела подействовать на дуб и скитальца.

Временный обход ограничений взаимодействия, — повторил я про себя. Тут не совсем понятно, что имеется в виду. Это надо опытным путем проверять.

Возможно лимит симбионтов, лимит силы Поглощения, лимит того, на что я в принципе мог надавить волей. Кровь, видимо, могла на короткое время эти лимиты двигать. Дуб не услышал, не почувствовал моих усилий потому что я был для него мошкой, но зато прекрасно услышал каплю крови, потому что в ней, выходит, лежал крошечный, недоразвитый кусочек узора. И отозвался.

Или я неверно понял слова системы?

К сожалению, пояснений она не давала, и всё выяснять уже нужно было на практике.

Если задуматься, то плохо ли, что я столько времени ходил с таким инструментом и им не пользовался?

Да наверное даже хорошо. Если бы я как-то использовал кровь, и ускорился в некоторых моментах, глобально это не повлияло бы на мое развитие, — мой Дар рос достаточно ровно и плавно, — но вот дальше…дальше придется использовать кровь. Потому что кровь — это сила. Возможно комбинация кровь плюс мощный Дар и полное отсутствие тормозов и делали из Симбионтов тех самых монстров, о которых рассказывал Грэм.

И хорошо, что пока что я вообще не ощущаю в себе предпосылок к становлению таким существом.

С большой вероятностью, уровень крови зависит от развития духовного корня. Именно это и обозначают приписки «начальный». Чем дальше я взойду по развитию Дара, тем выраженнее, скорее всего, будет эффект. Если корень перейдёт на следующую ступень, то возможно приписка «Низкий» изменится на «Средний». А сколько таких ступеней вообще существует?

Но было еще кое-что, что заставило меня призадуматься.

Чистая линия Крови. Как будто речь о породе, о каком-то наследственном коде. Случайно ли, в Элиасе пробудился именно такой Дар, и может дело вообще не во мне? Может это был вопрос времени, когда его, — Элиаса, — Дар симбионта пробудится? Может что-то, или кто-то, просто не могло допустить, чтобы Симбионт погиб и таким образом я оказался в его теле? Ведь должна быть причина моего появления тут. В подарки судьбы хотелось бы верить, но уже не верилось. Система во мне, Древа, управляющие Символы — всё это уже прямо говорило о том, что за всем этим стояло что-то гораздо более высокоразвитое, чем местные. Да, поначалу я думал, что причина появления Симбионтов — некая «Воля Леса», но теперь понимал, что за Волей Леса стоит что-то другое — кто-то, кто не может действовать напрямую. Вот только…учитывая сколько раз я мог погибнуть за этот месяц, выглядела такая теория уже немного сомнительно. Если вы хотите, чтобы кто-то сделал что-то, — сплошные неопределенности, — то он для начала должен выжить.

Я вздохнул.

Но все-таки, возвращаясь к чистой линии, я не знал была ли мать Элиаса одаренной, как и отец — в памяти было только то, что он был торговцем из города. И всё. Да и Грэм сам вообще из Мертвых Земель пришел. Никаких особых «линий» у этой семьи быть не должно.

Или может дело вообще в другом?

Я ведь Дар пробуждал не как все, а у самого корня Древа Живы. Тогда мое сознание на мгновение слилось с его бесконечным разумом или просто чем-то огромным. И тогда я вырвался чудом. Но ведь могло что-то остаться от этого прямого контакта во мне? Может быть эти зачатки зеленых контуров оттуда?

Я не знал.

— Ладно, — сказал я вслух, чтобы услышать собственный голос. — Хватит сидеть. И так продрых.

Я медленно поднялся, опираясь на косяк. Ноги слушались уже лучше, чем после слияния с дубом, но тело по-прежнему было немного ватным. Я постоял, подышал, дождался, пока перед глазами перестанут плавать черные точки, и шагнул к саду.

И тут меня накрыло. Потому что я ожидал, что эффект слияния пройдет, а он, пусть и в очень ослабленном виде, но вернулся.

Сад встретил меня голосами. Звучало это как тонкий, высокий гул, совсем не похожий на тот, что был у железных дубов: там была мощь, а тут в звучании ощущалось что-то хрупкое.

Серебряная мята звучала тонко и ровно, выше остальных, словно тянула одну длинную ноту. Я прикоснулся к ней пальцем, и нота на секунду чуть дрогнула — мята меня узнала. Я отдал ей немного живы и она приняла ее спокойно, неспешно словно это было именно то, чего она ожидала. Раз пересадил, то корми.

Восстанавливающая трава, — та самая, эволюционировавшая, с кристаллическими прожилками, — гудела чуть ниже остальных. Значит чем мощнее растение, тем ниже гул.

Я подходил к каждому растению и запоминал его голос, его ноту.

И обходя сад я поймал себя на странной мысли: сад звучал, и как человеку мне чудилось что-то разумное. Это воспринималось мной иначе, не как набор растений на грядках, которые можно срезать, выкопать или пустить на дистилляцию — у каждого растения был свой характер.

Но острее всего это ощущалось в моих симбионтах. Корнечерви выкопались из-под земли прямо у моих ног. Я отмерил им порцию живы и пошел дальше. Скиталец, на удивление, не ощущался — словно гул, который он мог издавать, был скрыт внутри него.

Возможно, — мелькнула мысль, — так и есть, и поскольку он разведчик (если моя мысль верна), то должен быть незаметным, и возможно на нем есть специальные символы, убирающие гул, который вырабатывают все живые растения.

Закончив, я остановился посреди сада и долго молчал, прислушиваясь.

Это было красиво. И страшно. Страшно видеть и воспринимать всё вокруг слишком…человеческим. Этот взгляд, вернее, восприятие мира просто вредно на данном этапе моего развития. Сад мне нужен для варок, отваров, эликсиров, для лечения Грэма, для зелий Морне, для того, чтобы Лорик сидел и не корчился по ночам. А также для того, чтобы Виа становилась сильнее, а душильник — крепче. Сад мне нужен, чтобы выжить. И каждое из этих растений я рано или поздно срежу, перетру, выпарю и заставлю отдать всё, что у него есть. Иначе никак. Даже если они останутся с корнями и всё ограничится срезанием, я ведь всё равно услышу боль, или нечто похожее, и я уже знаю, что это будет неприятно и это будет мешать. Если я начну слышать каждый куст по голосу, мне станет тяжело его срезать.

А срезать придется… Завтра, и послезавтра, и через месяц. Потому что я человек, и я использую растения. И те, кто создали Древа Живы тоже использовали их. Да, перестроили и использовали не так прямолинейно как мы, люди, но тоже использовали. Разница лишь в целях и средствах.

Или я ошибаюсь и выдумываю лишнее?

Да, сейчас это лишнее.

Я вздохнул.

— Стоп, — сказал я себе вслух и закрыл глаза.

Этот аспект Дара — «Чувствительность» — стоит притормозить. Если судить по сегодняшнему дню, то чем меньше слияний, тем медленнее будет нарастать эта чувствительность. Слияние нужно использовать точечно для прорывов, для перехода Дара на новую ступень. А не для того, чтобы этот Дар рос скорее.

Несколько минут я ждал и мысленно словно обрезал всякую чувствительность.

Тишина.

Я открыл глаза. Сад снова стал просто садом, голоса не ушли окончательно, но я перестал к ним прислушиваться, и они сделались фоном, шумом ветра, как это было раньше.

Так-то лучше. Так легче.

— Ладно, — сказал я. — Теперь душильник.

Я вытащил душильника из корзины, — он тут же осторожно обвился вокруг моей руки, — и занес его в дом.

На столе стоял кувшин с соком железного дуба, который я попросил Грэма добыть. Перелил небольшое количество в мисочку: полилась темная, густая и отдающая металлом жидкость.

— Ну что, дружище, — сказал я душильнику и положил его на стол. — Сегодня будет больно. Но через боль ты станешь сильнее.

Он, конечно, не понимал слов. Но настроение мое через связь чувствовал.

Я начал передавать ему живу и довольно быстро в нем накопилось достаточное количество для того, чтобы система отметила рост на три процента эволюции.

Пора.

Я взял один из его отростков средней длины и, осторожно придерживая, опустил кончик в сок.

Душильник дернулся всем телом. Через связь меня прошило чужой болью, но я тут же разделил ее на двоих. Я уже так делал — переносил часть боли на себя, чтобы душильник выдержал закалку. И на удивление сегодня это далось намного легче. Если б я мог, то вообще бы перенес на себя всю боль, но это было невозможно. Все-таки это мне нужно сделать душильника сильнее, ему-то вообще всё равно.

Он дергался, а я продолжал через боль обрабатывать соком отросток полностью.

— Тише, тише, — пробормотал я. — Ещё чуть-чуть, сейчас выну.

Сок едва слышно шипел на коже мутанта. Кончик отростка темнел, потом светлел, потом снова темнел — он перестраивался. Всё это время я понемногу давал ему живы для ускоренного заживления.

— Достаточно.

Я вынул отросток и положил на чистую тряпку. Он был горячее остальных, чуть подергивался, но кожица уже начинала загрубевать — то, чего я и добивался.

— Один есть, теперь следующий.

Процесс пошел, и я обрабатывал один отросток за другим.

Мокнуть, потом плавно все распределить, подержать в соке и главное — перенять часть боли симбионта, а потом залечить живой.

И так раз за разом.

К тому моменту, когда я обмакнул последний короткий отросток, душильник уже не дергался — терпел. Он тоже учился. Полноценной оформленной воли в нем, как у Виа, не было.

— Всё, — выдохнул я наконец и опустил его обратно в корзину. — Лежи, отдыхай и привыкай. Каждый день будем это делать, сделаем тебя железным.

Душильник свернулся, обхватил сам себя своими щупальцами и затих. Закалка не сегодня была завершена.

Я поставил кувшин с соком на полку, протер всё от брызг и вышел наружу.

Очень вовремя, потому что волк Трана поднялся и тихо рыкнул.

Однако зря — это Грэм шел домой.

Калитка медленно отворилась, и на старика тут же налетел словно из ниоткуда Шлепа.

Грэм устало улыбнулся и потрепал гуся по голове.

— Покормлю-покормлю, заждался пернатый.

Грэм шел от калитки тяжёлой чуть неровной походкой. Дошел и плюхнулся на нижнюю ступеньку крыльца.

— Уф, — выдохнул он и стянул с себя перевязь с кинжалами и положил топор рядом. — Старость, чтоб её.

Я сел рядом и спросил главное:

— Ну как сходили? До меток дошли?

— Дошли, — ответил он, не глядя на меня. — Эрон сам пошёл. Заместитель Марты, ну, ты его знаешь. С троими своими сопляками. Двенадцать точек обошли.

— Всё прошло гладко? — прищурился я.

Грэм перевел взгляд на меня и покачал головой.

— Смотря что считать «гладким»…

— Ну, метки уничтожили? — уточнил я.

— Кое-что уничтожили, — вздохнул старик, скинул с ног сапоги и с огромным облегчением вытянул ноги, — Кое-что — нет. Эта черная дрянь оказалась не так проста. Она реагирует на воздействие: только начнешь ее жечь или рубить, она шипит и распускает черный туман. Едкий. Ну, я-то сразу понял, что это та же зараза, что в Сумрачье — легкие сжигает, нутро жжет. Я-то отскочил, и Эрон отскочил — мужик не дурак. А вот один из его пацанов оказался туповат, не успел.

— И сильно его этот «туман» потрепал?

— Жить будет. Но лечиться ему теперь не одну неделю, и недешево. — Грэм потер глаза, — Это первая поганая новость. А вторая — чем больше меток мы выжигали, тем крепче становились остальные.

Я насторожился. Новость действительно была не из приятных. Это ведь значит, что если мы с Виа будем «сжирать» эти метки, то автоматически будем делать остальные сильнее. И вообще — может после того, как алхимики сожгли десяток меток, прикасаться к остальным Виа будет опасно.

— Ты уверен?

— Уверен. Сначала Эронов огонь шел по коре как по маслу. Потом, уже со третьей метки, медленнее. А после десятой метки пламя у него уже еле жрало эту дрянь. Они подсыпали порошок, добавляли что-то из своих склянок — никакого эффекта. Если б не было так поздно, то вернулись бы за смесями обратно в поселок, но мы далековато зашли. Перенесли уже на завтра. Но главное — Эрон понял, что дело серьезное, и даже такая тупица как Марта это поймет.

В каком-то смысле это было то, что я и подозревал: не может быть, чтобы Целитель ставил метки, которые так легко снять. Должна быть причина такой самоуверенности. И она была, как показал сегодняшний поход Грэма. Вдобавок сеть становилась крепче.

С другой стороны, если вспомнить, Виа сегодня сожрала кусок одной метки, и сожрала чисто, без «тумана», шипения и сигнала тревоги соседям от других меток. Возможно именно потому, что она не «жгла», а «впитывала». Симбионт ел метку как пищу, и сеть, по-видимому, не отличала это от какой-то естественной убыли.

Это надо бы завтра проверить.

— Дед, — сказал я. — А Джарл? Есть какие-то новости?

— Вернулся. — коротко ответил Грэм.

— Уже? — удивился я.

— Да. — вздохнул, старик, — Охоту они закончили.

Я приподнял брови.

— И что? Они поймали Целителя?

Грэм покачал головой.

— Целителя — нет. Эта тварь ушла. И ушла в тот самый черный туман Сумрачья, — как раз в самую гущу, — о которой рассказывал вам Клык. Джарл туда соваться не стал. И правильно сделал.

— Ясно… — я вздохнул с каким-то разочарованием.

Была небольшая надежда, что Джарл справится.

— Зато, — Грэм поднял палец, — они поймали Шипящего.

— Поймали? — переспросил я.

— Угу. Сейчас сидит под стражей у Джарла. Я с Джарлом успел немного переговорить.

— А ты рассказал ему о том, что я узнал?

— Про марионеток?

Я кивнул.

— Конечно рассказал — это слишком важно. Но без некоторых подробностей.

Грэм умолк и почти минуту смотрел на закат.

— Есть кое-что еще, что подтверждает слова Клыка.

— Какие именно?

— Про то, что за Целителем кто-то стоит, кто-то посильнее. Шипящий назвал того, кто сейчас над всеми — над Гиблыми и над Измененными.

Я замер, а сердце забилось быстрее.

— Говорящий.

Звучало…странно, как какая-нибудь кличка у гнилодарцев.

— Почему такое имя? — уточнил я, — Он не сказал?

— Сказал… Вот только тут хрен поймешь, врет Шипящий или нет. Или может просто решил запугать нас. Он утверждает, что их главный говорит с Чернодревами, что он их слышит, и они ему отвечают.

Грэм вдруг застыл.

— Подожди… ты же говорил сегодня, что слышишь Древа Живы?

Я покачал головой.

— Я лишь предположил, что слышу. Причем слышу просто гул. Вернее…слышал…как только мы отошли от железных дубов — это прекратилось.

— Любопытно, — почесал бороду Грэм.

— Но если это правда, то это объясняет как Гиблым подчиняется черная жива, метки и всё остальное.

— Объясняет, — мрачно кивнул Грэм.

— Или… — задумался я, — Шипящий просто соврал.

— С этого станется. — кивнул старик. — Ничего, думаю Джарл из него вытянет всё, что он знает. Скоро узнаем больше.

Или не узнаем, — вдруг мелькнула мысль, — если внутри него тоже сидит какая-нибудь метка, — управляющая или следящая, — то в нужный момент его могли подвести к тому, чтобы он сообщил «правильную» информацию: дать имя, ложный след… Слить часть правды, чтобы прикрыть остальную.

Я остановил эту мысль. Нет, скорее всего эта версия не подходит. Ведь я уже делал Анализ Шипящего несколько недель назад и ничего такого тогда не было. Никаких управляющих меток.

Хотя…

Может это ничего не значит — метку могли поставить и позже.

— Понятно… — протянул я.

Грэм поднял на меня глаза, и пристально посмотрел.

— А сам-то ты как? Бледный что-то, и как будто только проснулся, вон до сих пор пошатывает.

— Я и в самом деле отрубился. — я провёл рукой по лицу. — Прямо тут. — я хлопнул ладонью по доске крыльца. — Сел — и вот, уснул. Слишком меня вымотал тот дуб сегодня.

Грэм поднялся и направился к корыту с водой, где начал отмывать с себя лесную грязь. Все-таки он сегодня два раза ходил туда.

— Я пока чего-нибудь приготовлю, — сказал я, поднимаясь со ступенек.

— Давай, а то жрать хочется страшно. Сил потратил много. — ответил он с улицы.

Прежде чем зайти в дом, я наклонился и подобрал кинжал.

На лезвии запеклась темная узкая полоса. Моя кровь.

Я стоял несколько секунд и смотрел на неё. Завтра, утром на свежую голову нужно будет посмотреть на что она способна. Провести серию тестов на разных растениях и на мутантах в том числе.

А пока…пока меня ждет еда, которую нужно приготовить. Потому что я хотел есть не меньше Грэма.