Глава 6

Когда мы вернулись домой, нас встретил Шлепа, который при виде нас разразился громким гоготом. Все-таки давненько Грэм не уходил на такое долгое время, вот гусь и распереживался. Волк просто скучающе поднял голову, что ему до нас, он тут просто потому, что хозяин приказал. Возле него была обглоданная кость. Похоже, Тран приходил пока нас не было.

А потом с крыши дома прямо на мою голову спикировал Седой. И недовольно пискнул. Полагаю, это было что-то о том, что нехорошо не брать его в лес.

Когда мы открыли дверь дома, то наружу выскочила рассветница. Она посмотрела на нас своими сияющими глазами, и снова вернулась в тлеющие угли. Когда я проверил их, то увидел, что она каким-то образом умудрялась поддерживать их температуру и не давала окончательно потухнуть. А вот за это спасибо, иначе бы я остался без крови саламандр. Точнее остался бы с испортившейся кровью.

В доме я снял корзину и снова вышел наружу проверять сад.

Скиталец был в порядке, как и сердечник, находящийся возле него. Это я, конечно, и так знал, но чем ближе я к нему был, тем лучше чувствовал его настроение. Корнечерви тоже продолжали взрыхливать почву. Пройдясь по остальным растениям и подпитав их, я вернулся во двор и пошел к корыту. Ко мне присоединился Грэм. Надо было отмыть всю болотную вонь и лесную грязь.

Мылись и отдраивали всё мыльнянкой мы минут двадцать. И, честно говоря, холодная вода хорошо так освежала и прочищала мозги. А это тоже было нужно — впереди куча варок, и мне еще долго надо сохранять концентрацию. Ментальный отвар уже закончился, так что уже без него. Или все-таки сварить быстро?

Когда закончил оттирать кожу, да так, что она аж покраснела, то быстро переоделся в чистое и сухое — за это спасибо Грэму, он всегда успевал все выстирать. Это я на полдня закрывался и варил, у него свободное время все-таки было, а сейчас он в самом лучшем физическом состоянии за последний месяц.

После мытья Грэм заварил мне и себе по кружке мятного чая. Он достал с полки высушенную мяту, — брал уже давно мою, улучшенную, — из неё чай выходил в несколько раз лучше чем тот, который я попробовал впервые оказавшись в этом мире. Когда он плеснул кипятку в кружки и протянул мне, я вдохнул пар, поднявшийся над водой, и сразу в душу пахнуло чем-то домашним…нормальным. Особенно нормальным после сырой и мрачной деревни гнилодарцев и всех тех событий, которые сейчас там происходили.

Мы оба сели на ступеньки и сначала молча смотрели на сад и на возвышающиеся вдали Древа Живы, которые хранили большинство загадок этого мира. Рядом притулился Седой. Может и действительно соскучился, пока меня не было? Ну или просто выпрашивал таким образом чего-нибудь вкусного. Вот только едкого сока у нас не было.

Несколько минут мы молча пили чай. Я понимал, что мне нужно сказать то, что сегодня крутилось в голове после слов Шурши и во время обратного пути домой.

— Дед, — произнес я наконец, опуская кружку рядом с собой, — Когда я сегодня закончу с Клыком, мне нужно будет заняться даром.

Грэм сделал глоток, поставил кружку, и только потом посмотрел на меня.

— Я тебе уже говорил, я чувствую, что Дар близок к прорыву. И значит, мне нужно ускорить это. Помнишь когда мне стало плохо там, у железных дубов?.

Он кивнул.

— Вот там я почувствовал рост Дара. Да мне было больно, но такой способ сработал, я чувствовал, что когда пытаюсь воздействовать на эти деревья, заставить отдать мне живу, то расту, причем сильно.

— Хорошо, — кивнул Грэм, — Значит когда вернемся из деревни, займемся этим. Теперь ни долги ни помощь кому-либо отвлекать тебя не будет. Впрочем…с твоим типом дара я даже не знаю, сделает ли тебя сильнее?.. Возможно существенных изменений не будет, все-таки у тебя не боевой дар.

Я помолчал секунд десять, а затем продолжил:

— Да, не боевой, но…знаешь, все равно дико неприятно ощущать себя слабым. Особенно это тяжело, когда меня окружают такие люди как Морна, Рыхлый, Хельм и теперь еще Целитель. Каждый может убить меня в любой момент. В эти дни я это почувствовал особенно хорошо.

Грэм несколько секунд молчал. А потом неожиданно усмехнулся, а затем коротко рассмеялся.

— Эх, Элиас, — сказал он, качнув головой. — Всегда есть кто-то сильнее. Поэтому большинство людей так и живут: кивают тем, кто сильнее, и спрашивают, что им ещё подать-принести-сварить. Это не плохо и не хорошо — просто как есть. Но у тебя ситуация особая, у тебя вынужденный путь одиночки из-за Дара. Но ты и так сильнее обычного травника. Навыки пусть и слабо, но ты освоил и скоро продолжишь их улучшать.

Он сделал глоток из кружки и продолжил:

— Да… Ты ни к кому не можешь пойти учиться, чтобы обрести защиту. В гильдию тебе нельзя, Хабен…он не защита, он еще большая опасность и проблема. Вот и выходит, что у тебя путь одиночки. И в этом нет ничего плохого, знавал я травников, да и алхимиков одиночек. Вот только одиночка может быть полностью самостоятельным только если он силен. Если слабый — он не одиночка, он — добыча.

— Да, я это прекрасно понимаю.

— Хорошо, что понимаешь. Именно поэтому я и говорил, что все-таки лучше держатся чуть на расстоянии от них всех и от гнилодарцев и от таких как Хабен и даже от Морны. Все они будут тебя использовать. Но. знаешь в чем главная проблема, Элиас?

— В чем?

— Они привыкнут к этому — к тому, что ты слаб, и тебя поэтому можно использовать. Да, я не спорю, нам с тобой была нужна и их помощь и заказы. Да и мне они помогли, и без Морны из долгов мы бы не выбрались. Но и ты ведь в долгу не остался: ты уже спас Лорика, помог Клыку, да и Морне сварил отвары, которые она бы нигде не достала. И пусть они еще не так хорошо работают, как должны бы, но она всё равно сохраняет человеческий облик, а значит главная задача выполнена.

— Ты сейчас хочешь сказать, что я им уже ничего не должен?

Грэм пару секунд помолчал крепко сжимая кружку. Я даже забоялся что она треснет от хвата его могучих рук.

— Вроде того, хоть и не совсем так, конечно. Однако держать в голове это стоит.

— Держу.

— Да, я вижу, что за последнюю неделю даже немного повзрослел. Эх, произойди это раньше…было бы лучше, но что имеем, то имеем.

— События произошли такие, которые заставляют взрослеть, — произнес я наконец. — Я чувствую, что времени мало, а я ничего не успеваю. Как будто что-то надвигается, а мы не готовы. Совсем.

— Чувствуешь правильно, — кивнул Грэм. — Времени действительно мало. Слишком уж много всего завертелось вокруг и непонятно куда оно приведет.

Вдруг Грэм посмотрел на свои пальцы, начал что-то загибать, потом пристально взглянул на деревья, и вдруг сказал:

— А ведь через неделю у тебя день рождения, — произнес он почти удивленно. — Шестнадцать лет. Я, честно говоря, чуть не забыл об этом за всеми этими событиями.

Я застыл с кружкой у губ.

День рождения…

Я совсем не помнил об этом, и что хуже всего — даже в памяти Элиаса, в той груде чужих воспоминаний, которые мне достались, такой даты не всплывало никогда. А может я сам на эти даты не смотрел в его памяти, не до того было. Или сам не хотел об этом думать.

— Да я и сам как-то забыл об этом, — ответил я глядя на ловца, который поймал очередное насекомое. — Дожить бы…

Грэм коротко кивнул.

— Это точно. Но ты доживешь. Уж я очень постараюсь, чтоб дожил.

Не знаю почему, но эти простые слова что-то тронули в душе и я молча допивал оставшийся чай не говоря ни слова. Только отложив пустую кружку в сторону, я сказал:

— Ладно, дед. Я пойду варить эликсиры. Сегодня мне нужно приготовить их на несколько дней вперед. Раз уж я решил не появляться у гнилодарцев какое-то время, надо передать им всё с запасом. А потом…а потом пусть Рыхлый приходит сам.

— Именно, — кивнул Грэм.

Варил я сегодня на удивление спокойно. Сначала была подготовка к многочасовой дистилляции, затем сбор достаточного количества мяты, травы, приготовление нужного объема холодной воды для охлаждения труб и, конечно же, подготовка рабочего места. А потом я начал. Пока следил за тем, как медленно капает дистиллят в сосуд из трубочки, прокручивал в голове не только события предыдущих дней, но и занимался просто зарядкой для ума. Вспоминал разные растения из теста, потом положил рядом с собой доску и начал упражняться чернильным карандашом (хорошо, что я предусмотрительно сделал достаточный запас) в письме и одновременно в выписывании тех самых растений из теста. Получалось неплохо связать ту память и новый навык здешнего письма. Впрочем, одновременно с этим я не забывал следить за дистилляцией. Хоть процесс и монотонный, но и огонь нужно поддерживать, и менять воду для охлаждения трубок.

В общем, совмещал полезное с полезным, стараясь не думать об остальном. Еще будет время. Когда надоело писать, продолжил давать команды через связь скитальцу, душильнику и Виа. Пусть немного, но за пару часов я повысил проценты нашего взаимодействия с Виа на 1%, с душильником на 3%, а вот со скитальцем всего лишь на 0,5%. Да, у меня столько связей, и столько навыков, что повышать надо все, но на все банально не хватает времени.

Изредка я выходил ненадолго наружу подышать свежим воздухом — все-таки одного окна, через которое выходил запах и гарь, было явно недостаточно. Думаю, стены тут, возле очага, уже пропитались мятой и травой на века вперед. Впрочем, не самый плохой запах.

Несмотря на две одновременные дистилляции, времени это заняло много. Сегодня я хотел сделать не две бутылочки эликсира, а хотя бы шесть. Чтобы и Лорику одна досталось, и Клыку хватило с запасом.

К исходу четвертого часа у меня были готовы две концентрированные основы и дальше пошла уже сама варка. Делал всё методично и не спеша, прислушиваясь к компонентам и пытаясь чуть скакнуть в качестве вверх. Все-таки навык варки сам по себе уже перестал расти, и чтобы он рос, требовалось достигать новых высок в варке. Достигать более высоких процентов качества.

Увы, ни в одну из варок более высоких процентов нежели я делал раньше у меня так и не вышло. И тем не менее, это всё еще были высококачественные эликсиры по любым меркам. В сумме у меня получилось восемь штук эликсиров, но был один минус: на то, чтобы создать такое количество дистиллята мне пришлось срезать листья у трети своих растений. Вот это было неприятно, хоть я и понимал, что просто выращу новые. Просто нужно время.

Когда я закрыл последнюю бутылочку пробкой, на улице уже стоял полдень. Я опустился на ступеньки и какое-то время просто сидел. Голова гудела, руки чуть подрагивали, а сам я был полностью измочален. Но это была хорошая усталость — та, которая приходит после законченной работы, а не после провала. Гордости собой уже не было, потому что эта варка была рутинной и самого меня не удивляла. Другое дело, когда получалось создать что-то новое — там да, появлялось что-то довольное внутри. А сейчас…сейчас нет.

— Дед, я всё.

Грэм взглянул на меня и хмыкнул.

— Выглядишь не очень, Элиас. Уверен, что сейчас хватит сил добраться до деревни? Может часок передохнешь? Ничего за это время не случится, всё равно успеем до ночи вернуться.

— Хватит-хватит, — отмахнулся я, — По дороге восстановлюсь. Да и кто знает, насколько я в деревне задержусь, может как раз этот час отдыха и станет лишним — не хочу снова там ночевать.

— Тоже верно, — согласился Грэм, — Кстати, пока ты тут варил я успел сходить в поселок. Заглянул и к Трану и к Джарлу.

— И как? — я поднял уставшую и всё еще гудящую голову.

— Джарл еще не вернулся, но это нормально, он собирался сидеть в засаде несколько дней. И он не один, поэтому переживать за него не стоит. А Тран сейчас занят на патрулировании. Его снова позвали.

Я поднялся.

— Ладно, собираемся и выходим.

Я быстро собрал корзину. Уложил восемь бутылочек в сухую траву и тряпки. Виа сейчас спокойно лежала на дне, в плотном клубке, и время от времени едва шевелилась. Душильник, был почти неподвижен. Рассветницу и Седого я снова оставил дома. Кроме воды и отваров закинул остатки щупалец жаровня. Виа пора продолжать эволюцию и увеличивать устойчивость к огню — как раз по пути и будет этим заниматься.

Первым делом, едва мы зашли в лес, я занялся Поглощением. Я прижимал ладонь к растениям на ходу, — чаще всего к небольшим деревцам, — и мои пальцы скользили по коре. Я тянул как всегда немного, аккуратно, чтобы не убивать дерево, но достаточно, чтобы быстрее наполнять собственный корень.

Мы шли по Кромке, по самому краю, и пока не перекинулись ни словом. Справа, чуть в глубине Кромки, мелькнул патруль. Еще минут через двадцать показался другой. Да, похоже Джарл заставил охотников шевелиться и переместиться поближе к поселку, чтобы именно тут ничего не произошло. Может ход и правильный. Там, далеко на границе, слишком большие расстояния между патрулями, чуть что случится — и всё равно никто не сможет прийти на помощь. Интересно, сборщиков тоже ограничили и не позволяют заходить глубоко? Или им всё равно и они готовы рисковать?

Виа уже активно пожирала остатки щупальца жаровня и выработка устойчивости к огню плавно поползла вверх.

Грэм шел рядом и какое-то время молчал. Потом, не отрывая взгляда от тропы, произнес:

— И ещё кое-что, Элиас.

Я посмотрел на него.

— Если сегодня что-то пойдет не так — возвращайся. Не геройствуй. Ты и так сделал им уже больше, чем должен.

— Дед…

— Послушай меня, Элиас. Закончишь дела — и всё. Со мной потом разберемся. Со всем потом разберемся. Но сейчас в деревне будет опасно, особенно если Джарл предпримет какие-то действия, понимаешь? Он может либо спугнуть Целителя, либо заставить действовать еще активнее. И не только его, а и тех, кто его в деревне поддерживает.

— Понял, — ответил я. — Да я и не собирался долго там быть. Отдам отвары, передам живу и обратно.

Грэм коротко кивнул.

— Вот и правильно.

Какое-то время мы шли молча. Я считал шаги, поглощал живу из деревьев и одновременно прокручивал в голове, что мне предстоит. Сначала Лорик — дать ему эликсир, потом Клык — еще один сеанс с пиявками и еще одна попытка вытащить хоть немного черной живы. И уйти. Уйти как можно быстрее, не задерживаясь. Можно было, конечно, сказать, что это трусость, но… Шурша хорошо мне напомнила о том, что убить меня, что раз плюнуть. Причем любому.

И тут Грэм вдруг приостановился.

Я по инерции прошел два шага вперед и обернулся.

— Что такое?

— А это нехорошо.

Голос у него был тихий и какой-то очень собранный, как у охотника, заметившего след, которого тут быть не должно.

— Что нехорошо?

Грэм поднял руку и указал на одно из деревьев слева от тропы. Обычный невысокий ясень, кора сероватая, ничего особенного. Или все-таки есть что-то особенное, раз Грэм на него указал? Мне пришлось подойти поближе, чтобы заметить то, на что он указывал — черное пятно размером с монетку, не больше. Совершенно черное, с матовой поверхностью, словно туда впитали каплю смолы и она засохла, не отражая света. Но мы с Грэмом уже такое видели — это была метка.

Я наклонился, рассматривая ее поближе. Ни линий, ни узора — просто черное пятно. И все-таки я узнавал это ощущение, совсем как на костяной тропе. Только тогда мы видели такие метки далеко за поселком, на границе Кромки, а сейчас она была почти у самой Кромки и очень близко от поселка. Вот это и пугало — почему так близко?

— Ладно, — произнес Грэм после паузы. — А вот об этой метке точно нужно будет сообщить алхимикам. Сам зайду к ним — тут надо убирать и реагировать. Не выйдет просто оставить, неспроста всё это.

Я кивнул.

Запомнив точное место, где нашли метку, мы двинулись дальше.

Я теперь невольно вглядывался в каждый ствол вдоль тропы, ожидая увидеть очередную метку. И увидел.

Вторая метка была на клене, тоже маленькая, черная и почти незаметная, если не присматриваться.

— А ведь когда мы шли домой утром их как будто не было? Или я просто не заметил?

— Я бы заметил, — отрезал Грэм, — Я высматривал подобное. Их тут не было когда мы возвращались — это точно.

Грэму я верил, если он сказал, что высматривал такое и не заметил, значит не было меток.

Мы пошли чуть быстрее, приостанавливаясь только там, где я хотел выкачать живу из деревьев покрупнее. После магических дубов обычные деревья подавлять мыслью-командой проблемой уже не было. Но и Дар от такого не рос.

Радости было мало, потому что на пути к деревне мы обнаружили еще три метки. Это значило одно: пока мы были дома, кто-то прошел этим путем и оставил метки. Этот «кто-то» либо знал, что мы здесь ходим, либо пометил тропу, потому что она ведет туда, куда ему нужно.

Мы ускорились.

Я мысленно подгонял себя. Зайти в деревню, выложить эликсиры, отдать один Лорику, провести сеанс с Клыком — и обратно. Не задерживаться. Совсем не задерживаться.

Странно, но мысли вернуться и не отдавать эликсиры даже не возникло, потому что эти люди от меня зависели, и я не мог так просто взять и не принести им лекарства. Грэм это тоже понимал, но он просто был напряжен и внимателен. Впрочем, как обычно.

К тому моменту, как мы вышли к границе болот, я успел почти до краев восполнить духовный корень через Поглощение. Виа в корзине плотно сжалась клубком: она заканчивала переварить щупальца жаровня и сейчас адаптировалась, привыкала к улучшенным способностям.

Гнус был на том же месте — на своем островке. Я вздохнул — ну хоть что-то не меняется в этом мире.

Грэм остался возле него, а я с корзиной пошел дальше, через коридор.

В землянке Рыхлого почти ничего не изменилось. Клык по-прежнему лежал на лежанке, дыхание его было ровным, но уже чуть глубже, чем утром. Лорик сидел в углу на подстилке — проснувшийся, тихий, с темными пятнами под глазами. Улитки медленно ползали вокруг него широким кольцом. Похоже, ему чуть хуже чем вчера. Не зря я потратил больше времени, и приготовил эликсир и для него.

Морна тоже была здесь же: сидела у стены, опустив руки на колени. Когти у нее уже не были такими длинными, как утром (или мне так показалось), а шерсть на руках выглядела чуть короче. Дыхание у нее было ровное и спокойное — видно было, что в стычке с Хельмом она выплеснула все свои эмоции, ей стало полегче и теперь она старалась держать себя в руках. И пока получалось.

Она подняла на меня глаза, едва я зашел.

— Шустрый, — сказала она.

— Мог бы и быстрее, но готовил с запасом, — ответил я и поставил корзину на пол.

Сначала достал бутылочку для Лорика.

Рыхлый вопросительно на меня посмотрел.

— Ну я же вижу, что ему уже хуже становится. А эликсиров я сварил достаточно. Хватит на всех.

Я подошел к мальчику, присел перед ним на корточки.

— Лорик, — мягко сказал я. — Вот, возьми. Тебе сразу полегче станет.

Он посмотрел сначала на меня, потом на отца. Рыхлый коротко кивнул. Лорик принял бутылочку обеими руками, посмотрел внутрь, потом бережно, почти по-взрослому поднес ко рту и сделал небольшой глоток. Поморщился. Сделал еще и допил до дна, не отрываясь.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Пожалуйста, — ответил я.

А потом пришло время лечения.

— Готов? — спросил Рыхлый.

— Готов, — кивнул я.

Сеанс пошел заметно легче, чем ночью. Я передал Рыхлому сразу нужное количество живы, — он сам меня остановил, сказав: «достаточно», — и мы начали. Морна снова легко придавила Клыка одной рукой — почти мимоходом, без напряжения. Я устроился сбоку и наблюдал за процессом — за тем, как гнилодарец завел первую пиявку.

И в этот раз были кое-какие положительные изменения с пиявками. О них рассказал Рыхлый.

— Видишь, — коротко сказал Рыхлый, не отрываясь от концентрации. — Я был прав: тех, кто привык, он уже не может перехватить. Он пытается, я чувствую, но теперь уже сопротивляются сами пиявки.

— Это…это же хорошо. — сказал я.

— Да уж не плохо, — хмыкнула Морна.

Таких «привыкших» пиявок было восемь, так что благодаря этому высасывание прошло быстрее. Когда Рыхлый закончил, и вытер пот со лба, я пододвинулся и приложил руку к Клыку.

— Пытаюсь ощутить, сколько там дряни в нем, — пояснил я на вопросительный взгляд Морны.

А на деле, конечно же, применил Анализ. Я сидел, поэтому меня шатнуло совсем незаметно.

Голову как будто прошило тонкой иглой, но результат того стоил.

[Анализ: носитель — человек (мутация 2 ст.)

Состояние контура: фаза удержания. Перехват каналов живы — 21%, перехват духовного корня — 41%.

Сопротивление носителя: высокое. Контур ослаблен.]

Так, мы двигаемся в верном направлении и достаточно быстро. Получилось минус двадцать один процент в перехвате корня за один сеанс и поменьше убрало с каналов. Очевидно, это был очень хороший результат. Еще пару сеансов таких сенсом и Клык должен вообще встать на ноги.

И самым лучшим подтверждением успешности лечения стало то, что Клык очнулся.

Его веки распахнулись неожиданно, я даже не успел убрать свою руку. На миг я подумал, что на меня уставятся залитые чернотой зрачки, но обошлось. Это были просто глаза уставшего и больного человека. Он сначала не понял, кто это перед ним, а потом пошло узнавание.

— Тра…травник… — выдавил он.

— Он самый, — кивнул я и убрал руку.

Мы дали прийти Клыку в себя. На это ему потребовалась минута-другая, когда он просто смотрел в потолок.

Потом повернул голову, увидев нас всех.

— Я… — произнес он, и голос у него хриплый, — Я кое-что вспомнил.

Морна молча подала ему кружку с водой. Клык приподнялся на локте, выпил половину одним долгим глотком и остановился перевести дыхание.

— Что ты вспомнил? — уточнил Рыхлый.

Клык несколько секунд смотрел в кружку, собираясь с мыслями.

— Вспомнил, куда нас увели. Мы сначала обходили как можно дальше корни Древ, будто целитель почему-то боялся тех мест. Но потом нас повели на границу Хмари, и некоторые твари, которые хотели на нас напасть едва завидели целителя тут же убегали.

— А Шипящий? — спросила Морна. — Он шел с вами?

— Шипящий какое-то время нас сопровождал, но до тех пор, пока мы не вошли на территорию Предхмарья.

— Куда именно вы вошли? — уточнил Рыхлый, — Предхмарье огромно.

— Мы шли в Сумрачье — место, где нет теней. Все вы знаете это место.

Я вот не знал. И вопросительно уставился на Рыхлого.

— Это место, куда Древа Живы откидывают Вечную Тень, — пояснил Рыхлый, видя мое недоумение, — Неприятное местечко.

— Я слышала о нем, но никогда не была. — вставила Морна.

— Да… — кивнул Клык, — А еще там черный туман, и знаешь что, Рыхлый?

— А?

— Он расходился перед этим Целителем.

Повисло молчание.

— Так куда вас привели? — уточнил я.

— Это что-то вроде пещеры в земле. Большая такая и с плавным спуском, — Клык поморщился, словно от боли.

— То есть, вы не подумали, что вас ведут куда-то не туда? — спросил я с сомнением.

— Все знают, что Гиблые живут где-то там, в глубинах, у Хмари, — ответил недовольно Клык, — Мы понимали, что именно туда и должны нас привести.

Я кивнул. С такой точки зрения я на это не смотрел.

— Да, пещера была длинной и глубокой — так мы поняли, что вот как могут скрываться Гиблые. Таких подземных ходов там должно быть много, но мы пришли к одному месту, — подземной развилке, — и там над нашей головой были переплетенные, большие, толщиной с меня корни. Черные корни. Сначала я подумал, что это просто из-за земли, но нет…не в ней дело. Вокруг этих корней была черная дымка, словно искажающая воздух.

— Может тебе показалось? — уточнил Рыхлый, — Вы же шли во тьме, наверное?

— Нет, свет был. У Целителя и у нас были светильники. Так что я всё четко видел.

— И что дальше? — уточнила Морна.

— Едва мы очутились под этими корнями, как оцепенели. Я понял, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой как бы не пытался. Даже крикнуть не мог. И не только я. А Целитель…он только улыбнулся такой дружеской улыбкой и сказал, мол, вот и пришли, мои дорогие.

Мы молчали.

— От этих корней шло что-то неправильное…неживое. Я никогда не видел Чернодрев, но слышал о них от стариков, и я сразу понял, что это их корни — больше ничьими они быть не могли. И эти корни уходят глубоко и далеко. Они не такие огромные как у Древ Живы — они более мелкие, но их очень много.

Я прищурился.

— И что там с вами делали? — тихо спросил я.

Клык посмотрел на меня.

— «Лечили».

Он сказал это слово так, что мы все вздрогнули.

— Да…лечение поначалу действительно помогало. Целитель прикасался к Корням и передавал через себя эту энергию тому, кого лечил. Я чувствовал, как мне будто бы становилось легче. После еще двое после, лечения, сказали то же самое. Но потом мы поняли, что это не лечение — это что-то другое.

— Что? — спросил Рыхлый.

— Подсадка, — глухо ответил Клык. — Он сажал внутрь что-то маленькое, черное. До меня очередь «подсадки» не дошла, но троих при мне «обработали». Глаза их почернели и дозваться до них было невозможно.

— И всё это время вы не могли сдвинуться с места, где были корни? — спросила Морна.

— Не могли. Оно будто парализовало наше сознание. — вздохнул Клык. — Всё было медленным, заторможенным… Иногда я видел всё рывками, и голоса тех, кто был рядом, искажались. Я думаю это то, что выделяли корни так влияло на нас — мы ведь этим дышали.

— А как ты сбежал? — спросил Рыхлый.

— Вот это самое странное, — Клык потер виски. — Я помню только обрывками. Точно помню, что Целитель ушел вглубь, в тоннели, и его долго не было. Тогда я почувствовал, что внутри что-то ослабевает — то, чем он залатал мой корень. Я понял, что чем дальше он, тем слабее контроль над нами.

— Но сбежал только ты.

— Кое-кто тоже пытался, но…они не смогли шевельнуться, а я… Я колол себя своими наростами — боль помогла хоть немного прояснить мозг. Только поэтому я сбежал, а они нет. Я…я…честно скажу, я хотел помочь другим, но мне было так страшно, что тело само побежало прочь. А еще через время, когда я отбежал от пещеры контроль стал возвращаться. Я понял, что внутри все сжимается — это целитель возвращался… Поэтому я бежал столько, сколько мог. Куда — даже не помню. Но домой ноги привели сами.

Я видел, что Клыку стыдно и он сожалеет об этом, но понимает, что изменить ничего нельзя.

— Главное, что ты тут. — успокоил его Рыхлый, — И теперь мы знаем где это место и что с больными делают.

Я сидел и пытался уложить услышанное в голове. Итак, Целитель заимствует силу у черных корней, что в принципе логично, а где ему еще брать эту черную живу? В воздухе ее нет, значит ему нужен постоянный источник энергии, позволяющий делать то, что он делает. И чем ближе к своему управляющему контуру, тем он сильнее. Это тоже логично.

Я осмотрелся. Никто из нас не сказал Клыку про утренний эпизод — про то, что Целитель на пару секунд захватил его тело. Молчали все. Морна коротко глянула на меня, и я понял, что она тоже это решила. И Рыхлый молчал.

Картина начала складываться, но эта картина мне совсем не нравилась.

Морна хотела что-то спросить еще, но тут Клык продолжил.

— Я точно знаю, — тихо сказал он. — У него уже есть марионетка в деревне. Полноценная, настоящая марионетка.

— В смысле «марионетка»? — спросила Морна. — Такая как те, кого он забрал?

— Те, кого он забрал, еще далеко не марионетки. — ответил Клык. — Марионетка — это нечто другое. У нас сохранялась воля, а вот у настоящей марионетки — нет… во всяком случае мне так показалось…

— Ты помнишь, как выглядит марионетка? — спросил Рыхлый, — Ты знаешь кто это? Не может быть, чтобы ты не знал, мы тут в деревне все знаем друг друга.

— Я не помню кто. — сморщился как от боли Клык, — Но точно есть. Он… он приходил туда, к нам в пещеру. Я не видел его: я лежал в углу, было темно, и я был почти без сознания. Но я слышал голос.

— Какой голос? — быстро спросил я.

— В этом голосе не было собственной воли, я не помню, что говорил этот голос, но он был ровный, монотонный…безжизненный.

— Женский или мужской голос? — уточнил я.

Клык напрягся. Я видел, как у него на виске вздулась жилка, как пальцы непроизвольно сжали край подстилки. Он явно пытался дотянуться до того воспоминания в котором он слышал голос, но оно сопротивлялось ему.

Несколько секунд он молчал, а потом с трудом выдавил:

— Детский.

Я почувствовал, как у меня по спине прошел холодок.