Глава 9

Граница Кромки

Тут, в глубине Кромки, ночь была другой, не такой как в поселке или вне Зеленого Моря. Всё казалось слишком громким и слишком шумным. Джарл шел впереди, и шел бесшумно, но ему казалось, что его все равно слышно на сотни метров. Именно ночью он ощущал себя неловким здоровым увальнем, который не способен пройти тихо по Кромке. Хотя это, конечно, было не так. Он двигался ровно, не сбиваясь с ритма, ступая тише хищного зверя на охоте.

За ним, чуть отставая, шел Вран — опытный Охотник, но конечно не идущий ни в какое сравнение с Джарлом. Впрочем, таких в принципе было мало. Лезвие копья Врана было из тусклого темноватого металла и могло пробить даже плотные пластины тварей. Он купил его недавно, после того, как его подрал Костолом. Сказал, что ближний бой не для него, раз его подобная тварь разделала под орех, так что теперь он ходил с копьем. И Джарл был согласен, что с ним он гораздо умелее. Но слишком многие хотели быть как Джарл, и сражаться буквально кость в кость с монстрами, вот только не понимали, что для этого их Дара и таланта просто не хватит. Никогда.

Следом шел Льмер — поджарый, жилистый охотник, с двумя короткими мечами за поясом. Он шёл с другой стороны, прикрывая их справа. И последним шел Дрон — приручитель со своими двумя псами. Псы были крупные, лохматые, серо-бурые, с короткими ушами и тяжелыми лапами. Эта порода псов обладала нюхом, которому бы позавидовали волки.

Прошли они и засаду других охотников: четверо охотников затаились неподалеку тропы, по которой, как уже выяснил Дрон, Шипящий проходил несколько раз. В таком его псы не ошибались никогда. Так что тут Шипящего ждала четверка крепких охотников. А на случай, если заметив засаду он решит ее обойти, была другая засада, чуть дальше и действительно незаметная.

Собственно, Джарл именно на это и рассчитывал больше: что заметив эту засаду, Шипящий попытается вывернуться и попадет в другую.

А он, Джарл, пошёл за тем, кого ловить должен был сам — за Целителем. Тот ходил совсем другими дорогами.

Другая группа заметила целителя, но им было приказано не вступать в бой и не пытаться задерживать его, потому что Джарл понимал, если враг настолько силен и с такими странными способностями, как рассказывал Грэм, то он просто потеряет людей на ровном месте. Нет, Целитель. — это работа для него и ни для кого другого.

Вот только вскоре он с удивлением понял, что их группа не смогла бы поймать целителя, потому что Джарл с охотниками за ним не поспевал. Конечно, Джарл мог попытатся рвануть сам, но какое-то смутное предчувствие его удержало. Он даже сам не понял, что именно это было. Охотничье чутье? Он еще раз взглянул на свою руку и решил, что в этот раз будут идти все вместе.

Единственное, что радовало — Целитель оставлял следы, пусть и незаметные. А Джарл лучше всех в поселке читал следы.

Он присел на корточки возле очередного отпечатка на мягкой, чуть влажной земле у поваленного ствола. Размер ноги был небольшой, почти женский. Случайность или Целитель специально оставил след? Но зачем? Чтобы запутать? Или он таким образом показал, что не боится ни Джарла, ни остальных охотников?

Вран подошёл ближе и тихо, почти шепотом спросил:

— Что, командир, еще один след?

— Да, — кивнул Джарл. — Тот же, вне всяких сомнений.

— Может обманка?

— Не похоже. Идет, как будто гуляет.

Вран помолчал, перехватывая копье поудобнее.

— Не нравится мне это, командир. Так не ходят, когда от охотников бегут.

— Не ходят, — согласился Джарл ровно. — Но кто сказал, что он нас боится?

Вопрос повис в воздухе.

Льмер с другой стороны едва слышно цокнул языком. Это у него было уже привычкой, когда он был не согласен, но не возражал вслух. Джарл мельком подумал, что зря взял его. Льмер был хорош, но имел нехорошее свойство нервничать, когда нервничать не следовало. С другой стороны, а кого ему было еще брать? Те, кого стоило бы взять, остались в засаде на Шипящего. Да и вообще, сам он всегда воспринимал остальных охотников как людей на подхвате. Справятся ли они с тем, что он встречал в Глубинах? Кто из них справился бы со Змееголовым в одиночку, да еще и так быстро? Никто. Но подстраховка нужна.

Волновало его другое: раз Целитель знал, что за ним идут, то это могла быть ловушка. Однако несмотря на это Джарл не собирался отступать. Тварь, убившая молодого Валира, должна быть поймана, допрошена и убита.

Кромку они проходили долго, Целитель словно специально шел вдоль нее и не спешил скрываться в Глубинах. Видимо показывал, насколько он их не боится. Это Джарлу не понравилось, но свой отряд он не торопил. Он знал, что нетерпение в лесу убивает, Грэм это в него хорошо вдолбил еще в детстве. Сначала пропускаешь один опасный знак, потом второй, потом ставишь ногу куда не надо — и всё. А тут и вовсе их могла ждать засада.

Поэтому они шли ровно, без ускорений, и каждый раз, когда Джарл поднимал руку, отряд замирал и стоял, не дыша, сколько потребуется. В Глубинах ему все подчинялись беспрекословно, потому что никто не хотел на себе испытывать ярость Джарла.

Несколько тварей, — хищников из Глубин, — которые выскочили на их отряд, бесшумно убил Льмер. Короткий взмах руки, свист кинжала — и усиленный удар пробивает пасть твари. То же самое случилось и с еще парой глубинников. Так что короткие стычки почти не замедляли темп их продвижения. Ну а большинство сильных тварей инстинктивно чувствовали Джарла и обходили его десятой дорогой.

Сегодня Джарл был доволен своими подчиненными. Они работали слаженно, чисто и без споров. Каждый выполнял свою функцию и не пытался взять на себя больше необходимого. Джарл это мысленно отметил и был доволен, но хвалить никого, конечно же, не собирался. Он понимал, что они так серьезны не из-за собственной дисциплины, а из-за ситуации с Гиблыми. Они были сильными противниками как ни крути, и это понимал каждый охотник. Вдобавок, сказывалась общая напряженность ситуации в Янтарном и вокруг него. Джарл пока не знал, что именно происходит в других местах, но скоро ему должны были прийти весточки. Самой страшной была бы ситуация, если бы проблемы возникли одновременно и повсеместно. Мелькала мысль, что в Расширении каким-то образом замешаны Гиблые, но с другой стороны Джарл понимал, — если расширение происходит везде, то это не их уровень — это что-то природное, глобальное.

Вскоре они свернули в Глубины.

Наконец-то, — подумал Джарл, — А то надоело всё по Кромке ходить.

И лес вокруг начал меняться. Сначала тело сжалось в напряжении, а уже потом глаза увидели изменения. Деревья пошли другие, их кора была темнее, а листва — реже. Подлесок беднел, и всё больше попадались сухие участки, где даже мох не рос. Земля стала плотнее, а воздух тут был суше. Не все зоны Глубин были такие, но Целитель как будто намеренно выбрал для своего пути самую неприятную.

Через несколько часов преследования стало очевидно, куда ведет след.

— Предхмарье, — едва слышно бросил Вран сзади. — Мы уже в нем.

— Знаю, — ответил Джарл.

Это ему не нравилось. Он начинал догадываться куда может уйти целитель, и если это так, — то их охота окажется…бесполезной.

Джарл видел также недовольство Льмера: одно дело просто глубины, а совсем другое — Предхмарье, уже по-настоящему опасная область для любого охотника. Сомнения его были понятны — слишком легко нарваться на засаду Гиблых.

— Идём, свернем обратно когда я скажу. — сказал Джарл, не оборачиваясь.

В Предхмарье Джарл бывал, хоть и не часто. Эта часть Глубин была не слишком ценна на добычу, потому и делать тут особо нечего. Это была серая, мертвая полоса между живым лесом и тем, во что лучше не лезть. В ней можно ходить и из нее можно вернуться — она как мелководье, по краю которого еще стоят рыбаки. А Хмарь — это уже глубина. Туда заходят только те, кто плавать умеет. Вот только тут такое мелководье, в котором тоже можно утонуть.

Они прошли ещё с полсотни шагов, когда оба пса Дрона вдруг остановились.

Это произошло одновременно. Просто оба зверя, шедшие в полной тишине, разом уперлись лапами в землю и замерли, опустив головы. Тот, что покрупнее, тихонько заскулил, словно и не псина огромная, а щенок, которого тянут из теплой будки в ливень.

Дрон тоже остановился.

— Командир, — позвал он негромко. — Дальше они не пойдут.

Джарл обернулся.

Дрон стоял, положив руку на загривок старшего пса. Лицо у него было сосредоточенным.

— Я их чувствую, — тихо добавил приручитель. — Они боятся не зверя, а чего-то другого.

— Не зверя? — переспросил Вран.

— Нет.

Джарл фыркнул. Конечно, эти псы боятся не зверя — они боятся этого места. Однако псы были нужны, чтобы поймать след там, где…или вернее если потеряет его Джарл.

И Джарл видел, что приручителю даже удерживать псов тут дается нелегко.

— Передавишь? — спросил он на всякий случай.

Дрон покачал головой.

— Нет, страх слишком силен. Ломать буду — сорвутся. Лучше так…не трогать.

— Хорошо, — кивнул Джарл. — Оставь их тут…а вы за мной цепочкой…на расстоянии…я останавливаюсь и вы останавливаетесь. Не лезете, ясно?

Все дружно и недовольно угукнули. Как дети, — мелькнула мысль у Джарла.

Идти пришлось недолго, потому что след вывел в Сумрачье — прямо к черному туману. Он стоял впереди, как стена, высотой с человека. Но он не клубился и не двигался — просто стоял.

Глядя на этот туман, Джарлу вспомнились слова Грэма, сказанные ему, когда он был еще подростком: «Запомни, Джарл. Если когда-нибудь увидишь чёрный туман — поворачивай. И никогда, слышишь, никогда не иди в него — это верная смерть. Лучше встретить в Кромке десяток ящеров, чем чёрный туман. Ящеров можно убить, а туман — нет».

И сейчас, спустя столько лет, стоя в десяти шагах от этой «стены», он усмехнулся уголком рта. Тогда, в подростковом возрасте, он испугался по-настоящему, а сейчас не было страха — было только понимание, что если шагнуть сюда, то можно не вернуться.

Джарл подошел еще ближе, еще пять шагов к туману. И уж на этом расстоянии его начало «кусать»: сначала защипало легкие так, будто он вдохнул морозного воздуха, а потом защипало и саму кожу.

Да, черный туман уже начал действовать.

Джарл остановился. Дальше идти было нельзя.

Он постоял так еще секунд десять. Легкие саднило сильнее, в горле першило, а рука с топором, который он держал свободно, чуть подрагивала и не от страха, а оттого, что воздух здесь был неправильный, и тело начинало это понимать раньше, чем голова.

Да, тело уже говорило: «Уходи!», а он стоял и смотрел, и видел следы, которые уводят в этот черный туман. Это было больно — знать, что ты не можешь просто взять и войти, чтобы прикончить своего врага.

Он медленно, шаг за шагом, отошел назад не сводя глаз с тумана. А ну как вдруг враг решится напасть прямо из него? Конечно, в такой подарок судьбы Джарл не верил, и его не произошло. Он отошел на десять шагов, потом на пятнадцать…

Джарл напоследок еще раз взглянул на черный туман и пошел обратно. Место он запомнил. Вот только действительно ли это место, где скрывается Целитель? Или он привел его в одну из зон Сумрачья, потому что таких зон были десятки, и везде черный туман?

Джарл не спеша вернулся к своим людям. Он знаком показал, что след утерян и охота окончено.

Охотник мельком взглянул на свою левую руку — ту, в которой еще бродил остаток яда мелкой змеи Змееголового. Кисть чуть зудела, но в целом неделя — и яд пройдет. Джарл специально не принимал сильнодействующих зелий, обходясь слабыми — он давал телу время выработать устойчивость на тот случай, если подобные змейки подхватит Шипящий. А уж эта хитрая тварь точно после смерти учителя обшарила те места и отыскала нужных змей.

Целитель шел так открыто, потому что знал, что идет по своей территории, и что ни один охотник из поселка за ним сюда не последует. Знал, что для других это место — верная смерть. И ведь тут не поставишь засаду — она тут долго не проживет. Из этих мест могут просто выскочить Гиблые, перебить всех, и на этом вся засада закончится. Это сейчас их вылазка неожиданность, но если тут сидеть и ждать Целителя, ничем хорошим это не закончится.

— Командир, — глухо позвал Вран. — Следы?

— Уходят туда, — Джарл коротко мотнул подбородком в сторону тумана. — Других нет. Обычный способ Гиблых скрытся. Всегда им пользуются. Других следов нет?

— Точно нет, — ответил Дрон. — Псы всё обошли — вокруг чисто. Только этот один след — и тот в туман.

Дрон помолчал и тихо, очень тихо, спросил:

— Ну что, Джарл, возвращаемся?

Джарл стоял еще минуту размышляя. Засаду все-таки нужно будет сделать, но как сделать это так, чтобы никто не погиб? Чтобы самим не попасть в ловушку? Поход ничего не дал, кроме того, что они увидели участок Сумрачья куда ускользнул целитель. Однако это с таким же успехом мог быть любой другой участок. Спугнули ли они его? Или он продолжит ходить в деревню?

Здесь, на этой границе, охотники могут умереть и просто от тумана. Достаточно одного неверного шага в неудачную сторону, одного порыва ветра, который вдруг сдвинет эту стену чуть ближе — и всё. Минута, две — и нет человека.

Гильдия сейчас и так на разрыв: патрули по всей Кромке, расширение, охрана поселка, перекрытие троп… Свободных людей нет, и тех, кого можно потерять, тоже нет.

Как быть? Как поймать тварь?

Нужно подумать. И если что, придется придавить гнилодарцев — без этого ничего не выйдет.

— Возвращаемся. — сказал Джарл.

Льмер шумно выдохнул. Только сейчас Джарл заметил, что тот всё это время не дышал нормально.

— Тихо, — коротко бросил Джарл. — Без шума. Назад тем же путём. Дрон, твои псы — первыми.

— Поняли, командир.

Они развернулись и пошли обратно.

Джарл шел последним и один раз обернулся.

Чёрная стена стояла там же — не двинулась, не шевельнулась.

Джарл возвращался недовольный. Когда ты отправился в преследование и не добыл голову врага — это неудача, как ни крути. Однако Кромка, родная Кромка, встретила его пением птиц и стрекотанием сверчков. После Сумрачья это был разительный и приятный контраст. Дрон расслабился первым: его псы снова бежали впереди, низко опустив носы, бодрые и подтянутые, словно и не было того жалкого скулежа. Джарл шёл и думал о том, что нужно срочно сообщить алхимикам о тумане, следах, и о том, куда уходит Целитель. Если Сумрачье — это и есть его логово, то цепь начинает складываться в одну ниточку. Только вот непонятную и запутанную ниточку.

Неожиданно Джарл услышал голоса впереди.

И чего это вдруг придурки так расшумелись, когда у них задача быть тихими? — зло подумал он и, дав знак остальным остановиться, рванул вперед.

Это было место как раз недалеко от одной из засад.

Короткий рывок вперед — и Джарл увидел четверку охотников на поляне.

На его появление все резко вскинули оружие и приготовились к бою, но увидев, что это Джарл, сразу успокоились.

Джарл одним взглядом оценил обстановку и увидел два лежащих на земле тела: Шипящий, лежащий на боку, связанный по рукам и ногам толстыми верёвками, а в стороне от него лежал Кадим. Парня положили на подстилку. Рядом валялась дюжина бутылочек.

Сердце Джарла сжалось, он не хотел никого терять.

Главный Охотник подошел к пойманному Шипящему и бросил брезгливый взгляд. Лицо у Шипящего было разбито, на щеке была крупная ссадина, а верхняя губа рассечена. Один глаз его заплыл, второй был открыт. Зрачок вертикальный, змеиный, черный. Дышал он ровно, слишком ровно для битого человека. Частично измененные всегда крепкие, крепче обычных одаренных. Это новостью для Джарла не было.

У шеи Шипящего один из охотников держал кончик копья. Дернется — и сразу проткнут. Так это должно было выглядеть, но Шипящий явно понимал, что он им нужен живым, поэтому чувствовал себя…уверенно.

— Что с Кадимом? — коротко спросил Джарл.

Брен поднял на него глаза и медленно, тяжело заговорил:

— Змея, командир. Его, — он коротко мотнул подбородком в сторону Шипящего. — Маленькая, бронзовая — мелочь, размером с палец. Никто и не заметил, пока она ему в шею не впилась. Прыгнула из-под плаща, когда мы его срывали.

Джарл опустился на корточки возле Кадима и внимательно посмотрел на след укуса. Две точки были расположены близко и аккуратно. Кожа вокруг уже желтела, покрываясь нездоровым, желтым цветом.

— Сколько времени прошло? — отрывисто спросил он.

— Да не больше пяти минут.

— Дали ему что-нибудь?

— Дал универсальное, — Брен показал почти пустой флакон. — Не берёт.

Джарл сжал губы.

Он сунул руку за пазуху и достал свой собственный флакон — тот, который таскал лично для себя на самый крайний случай, если вдруг тело само не переварит яд Змееголового. Тот, который он купил, но так и не выпил и недолечил собственную руку. Он отвинтил пробку, приподнял Кадиму голову, и аккуратно влил в рот половину флакона.

Кадим закашлялся, а потом проглотил то, что Джарл влил.

Охотник держал соратника и считал про себя до шестидесяти. Именно через такой временной промежуток противоядие должно было начать действовать.

— Не поможет, — выдавил Шипящий.

— Заткните его. — коротко ответил Джарл.

Но через полминуты понял, что Гиблый прав — не помогло.

Кадим открыл глаза. Взгляд у него был мутный, плавающий.

— Командир… — выдохнул он. — Жжёт…

— Тихо, — коротко бросил Джарл. — Молчи. Ничего не говори. Не трать силы зря, они тебе еще пригодятся.

— Не пригодится, — вставил Шипящий.

Джарл осторожно взял Кадима в свои огромные руки, и крупный охотник выглядел как подросток на руках у родителя.

Затем повернул голову к Шипящему. Тот лежал, не шевелясь. Только губы у него чуть искривились в чём-то, похожем на ухмылку. Как будто Шипящий знал что-то, чего не знали они, и это «что-то» его сейчас веселило. Это Джарлу не понравилось.

— Змея? — отрывисто спросил Джарл, повернувшись к Брену. — Где она?

— Тут, — буркнул Брен. — Я ее сразу прибил, как только увидел.

— Давай сюда, — коротко сказал Джарл. — Заберу алхимикам.

Брен тут же метнулся и принес труп змеи Джарлу, завернув в кусок ткани.

— Кадима я отнесу в поселок, а вы тащите эту тварь туда же. Не отставайте, тут может быть опасно. Ноги ему перебей, чтоб не сбежал. А потом выруби.

Брен молча сделал два мощных удара, которые переломали кости Шипящего, и измененное тело не помогло. Бил со злостью за Кадима. А потом со всей дури заехал в лицо Шипящего.

Насмешливая улыбка сразу исчезла с лица Гиблого, а после второго удара он отключился.

Джарл же уже побежал Рывками по Кромке. Со стороны это была огромная размытая тень, мчащаяся по лесу.

В такие моменты главное было не врезаться случайно в дерево.

Надеюсь, у алхимиков есть чем замедлить действие яда, — мелькнула мысль у охотника. — Иначе…

Он не хотел думать, что будет в другом случае.

* * *

Я открыл глаза и несколько минут просто лежал, глядя в потолок.

В теле было какое-то небывалое чувство легкости и силы. На груди лежала рассветница — видно приползла под утро.

Я положил руки на ее тельце и согрел их. Что-что, а утро тут всегда было холодным.

Сегодня был один из немногих дней, когда я действительно выспался и всё потому, что вчера я устроил себе день отдыха, прислушавшись к совету Грэма.

После вчерашней бесконечной дистилляции, варки, а потом еще и длительного похода до деревни гнилодарцев я сильно устал. Даже жива, которую я восстановил на обратном пути, Поглощая мелкие и не очень растения, не помогала. Потому что усталость была одновременно и физической и ментальной. Да еще и события в деревне гнилодарцев совсем не радовали. Но я понимал, что без меня Клык бы не выжил, и это то немногое, чем я мог немного гордиться. Ведь если бы я не попросил добыть Рыхлого черную плакальщицу для Грэма, ему было бы нечем вытаскивать черную живу из тела Клыка. И там мои эликсиры не помогли бы — всё работало вкупе.

Думаю, Рыхлый сейчас это и сам понимал. Скорее всего он займется усиленным разведением этих самых черных плакальщиц, потому что возможно их потребуется намного больше, чем у него есть сейчас.

Я лежал и слушал себя.

Духовный корень успокоился после вчерашнего усиленного Поглощения и никакой боли в нем не было. Я мысленно проверил связи с симбионтами — все мои питомцы были в порядке. Все ждали очередной порции моей живы и толчка к развитию.

Я улыбнулся, глядя в потолок. Хорошо это — просто жить и радоваться тому, что жив. Не гнаться куда-то наперегонки с кем-то, а просто вот так проснуться и порадоваться тому, что утро наступило, а тело — отдохнуло.

Я медленно приподнялся. Рассветница тут же переползла на край лежанки, недовольно взглянула на меня своими огненными глазками и побежала в другую комнату, к очагу. Я вздохнул и скинул одеяло.

Надел штаны, рубаху и вышел во двор. Утро было прохладным. Над забором виднелось серо-розовое небо.

Посмотрел на Кромку — туда, где в лес уходила тропа. Сколько уже раз я туда ходил и всё равно нахожу и узнаю что-то новое.

А потом нашел взглядом Древа Живы — огромные и как будто вечные. Хотя я знал, что это не так, иначе бы Чернодрева не появлялись. Однако если не знать всего этого, кажется, что они как стояли тысячу лет назад, так и будут стоять, когда меня уже не будет.

И где-то там, на коре этих Древ есть управляющие символы, которые мне нужны.

Я нащупал кусочек коры древа, которую носил в небольшом кожаном мешочке. Вытащил, взглянул и спрятал обратно. Думаю, после поднятия уровня Дара можно будет попытаться снова влить туда живу и увидеть другие символы, или до конца познать символ Роста. Попытаться разглядеть его. Этот кусочек коры хранил в себе пять символов, что было немало.

Но, конечно же, это потом.

Вдохнув свежий утренний воздух, я взглянул на свой сад. Да, свой. Приятно было осознавать, что всё это выращено мной, и что не так давно тут была разруха и лишь парочка уцелевших растений.

Над живосборниками, на которых выступили янтарные капли, лениво и низко жужжа летали жуки. Чуть в отдалении, под забором, уселась улитка. Седой лежал на заборе, раскинув лапы в стороны и опустив хвост — всю ночь он дежурил и теперь отсыпался.

Посмотрел на мертвую землю. Теперь уже язык не повернулся бы такой ее назвать. Просто там теперь росла травка и мелкие сорняки. Да, эксперимент с символом Роста, конечно, оказался рискованным, но то, что в нем содержится такая мощь, я не представлял.

Перенаправил туда скитальца. Сейчас живосборники и так в порядке без его помощи, тем более, что там растет сердечник.

Стоя на ступеньках под лучами утреннего солнца и глядя на этот свой клочок земли, я понял, что не хочу его терять. Не хочу терять ничего из этого. Не хочу терять рассветницу, которая по воровски (иначе и не скажешь) подбирается к моей подушке. Не хочу терять Шлепу, который сейчас пьет воду у корыта. Не хочу терять дрыхнувшего Седого, лучшего переговорщика для торговли с мурлыками, и не хочу терять сад. А ведь поначалу ко всему этому подобных чувств я не испытывал. Просто жил…и выживал как мог.

И всему этому угрожает непонятный Целитель с его марионеткой, черные метки, Шипящий и расширение Хмари. Ах да, и Хельм. То, что этот замешан во всем, что происходит уже вне всяких сомнений.

Но несмотря на все эти мысли, я снова вернулся к созерцанию и просто смотрел.

— Долго спал, — раздался хриплый голос сбоку.

Я повернул голову.

Грэм стоял у боковой стороны дома, голый по пояс, с топором в одной руке и кинжалом в другой. Грудь его выглядела… лучше. Намного лучше. Прожилок чёрной хвори на ней было заметно меньше, и те, что еще оставались, были тоньше. И были уже больше не черные, а скорее серые и тускнеющие. Еще пару сеансов — и помогать ему ни Лира, ни Гнус не смогут — придет время пиявок Рыхлого. Может это и хорошо.

— Ну…зато выспался, — честно ответил я, — В первый раз за месяц. А ты что, уже разминаешься?

— Разминаюсь, — он положил топор на пол и взмахнул руками. — Старые кости любят, когда их нагружают как следует, иначе они забудут, как двигаться. Нужно напоминать.

Я сошел со ступенек, тоже стянул рубаху и встал рядом.

— Ну…тогда мне тоже не помешает.

Мы разминались минут двадцать, но не как обычно, — на пределе, до пота, — а по-нормальному, без сверхусилий.

После разминки (или, скорее, легкой тренировки), мы сели на ступеньки передохнуть.

Я, правда, почти сразу пошел заниматься садом: растения ждали, когда я поделюсь с ними своей живой. Минут за тридцать я их всех обошел и подпитал каждое, а затем и каждого симбионта. В том числе и Скитальца. Душильник сегодня надо было продолжить закалять — как раз у железных дубов наберу сока. Я взял его в руки и посмотрел на его закаленные отростки. Да, они стали плотнее и крепче. Надо продолжать, однозначно. Душильник в моих руках чуть сжался — будто прислушался к моим мыслям через связь и понял, что ему опять что-то готовят.

— Потерпишь, — пробормотал я. — Я тоже потерплю.

Да, закалка болезненная и для него, и для меня через связь, и без моей помощи он ее не выдержит. Что ж, хочешь сделать симбионта сильнее, — дели с ним боль.

Я переложил душильника обратно в корзину, отправится со мной.

После этого мы с Грэмом быстро поели. Он приготовил кашу с остатками мяса саламандр. Ели молча. Это у меня сегодня было жизнерадостное и созерцательное настроение, а у Грэма — нет.

— Я сегодня после того, как тебя к дубам отведу, — произнёс он, не отрываясь от своей миски, — пойду в гильдию алхимиков.

Я поднял голову.

— К Марте?

— Нет, не к Марте, — он скривил губы. — К дежурному. И ещё, может зайду к Эрону, если он на месте будет. Я заставлю их обойти все метки, всё записать, чтобы не было потом такого, что они скажут, мол, никто им ничего не показывал, и они ничего не видели. Марта как всегда скажет, что очень занята. А эти…эти не отвертятся.

Я кивнул.

— А потом…потом зайду к Джарлу…может он уже вернулся. Он должен узнать то, что узнал ты в деревне: и про Целителя, и про корни в Сумрачье, и про марионетку-ребенка, и про метки.

Через час закончив все домашние дела мы вышли к железным дубам.

Спасибо, что продолжаете читать, комментировать и ставить лайки. Вышла немного,,побочная,, глава от лица Джарла. Но тут так надо было ))