Глава 15

Мы с Грэмом еще раз осторожно заглянули в пролом. Ни малейшего звука, и никакого гула. Тварь, похоже, окончательно ушла глубоко под землю. Что ж, теперь я знаю, что это за существо. Опасный мутант. Присев на корточки, положил ладонь на спрессованную, похожую на камень глину, закрыл глаза и прислушался. Меня интересовала жива. Какая она тут, почувствую ли я ее и вообще, смогу ли различить ее тип?

Подо мной была не обычная земля Кромки, но и не мертвая, высосанная досуха мертвая земля вокруг куска Стража — что-то среднее. Очень истощенная до предела земля, в которой еще ощущалась жива, но в незначительных количествах. Теперь ясно, почему вокруг ничего не растет — дело не только в глине, а именно в энергетической высушенности. Я «прощупал» ее в нескольких местах. Особенно истощенной она была там, где корнечерви нашли осколки кристаллов.

Кажется, теперь понятно: если тот камнегрыз искал кристаллические жилы, — а тут когда-то такая была, или может выходила к поверхности, — то естественно, что кристаллы накапливали живу, впитывали ее в себя. Те, что были целые. Оттого и истощенность почвы. Жаль, я появился тут уже когда от жилы ничего не осталось.

Я огляделся еще раз. В этих оврагах и части леса не было ни одного лекарственного или магического древа, содержащего много живы — только чахлые кустарники, сорняки да самые живучие деревья без особых свойств.

Ну допустим жила тут образовалась когда-то давно, и также давно ее сожрал этот камнегрыз. Тогда почему эти места по прежнему истощены? За много лет они должны бы уже вновь насыщаться живой. Значит, где-то еще что-то осталось? Может слишком мало для камнегрыза, но вполне достаточно для меня, надо только найти? Вот только уже через слой окаменевшей глины мои корнечерви пробиться не могут, они созданы для разрыхления земли, а не для прогрызания камней. Впрочем, у Рыхлого, кажется, имеются черви, которые способны на такое.

— Интересно, как глубоко и далеко уходит этот тоннель? — задумчиво сел возле обвалившегося тоннеля Грэм.

Хороший вопрос. Очень хороший.

— Может, в Глубины ведет? — задумчиво сказал я, поднимаясь, — Почему нет? Может эта тварь рыскает по всей Кромке, ищет всё, что плохо лежит и возвращается в Глубины, где занимается тем же.

— Может быть, — кивнул Грэм.

В голове вдруг всплыла мысль о Малике. Он ведь слушает камни? Тут, правда, окаменевшая глина, но может там внизу камень, и его можно «прослушать»? Да и вообще, неплохо бы его Дар направить в какое-то практическое русло.

— Ну что, поищем еще тут? — невозмутимо спросил Грэм, перехватывая секиру поудобнее.

— Да, — кивнул я, — Только…осторожно. А ты не боишься, что тварь вернется в самый неожиданный момент? Может она уже не будет так дружелюбна?

Старик отмахнулся.

— Глупости! Тварь подземная и, скорее всего, солнца и открытого воздуха боится как огня. Максимум, на что она способна — неожиданно атаковать из-под земли. Но учитывая, как она грохочет при приближении, — неожиданный рывок исключается.

Я кивнул, признавая его правоту. Тем более, как я уже знал, этот камнегрыз жрет исключительно минералы и кристаллы и, скорее всего, ни мясо, ни люди ей не интересны. Мы для нее — просто невкусный мусор на пути.

— Но она всё равно пришла сюда, привлеченная нашим шумом, — заметил я.

— Может и так, и– согласился Грэм. — Поэтому эту плотную глину мы секирой ломать больше не будем. Кто ж знал, что ход просто обвалится?

Так что теперь мы осторожно разгребали лишь верхний слой, стараясь особенно не трогать глину, только если находили в ней застрявшие кусочки кристаллов. И то, теперь Грэм не бил по глине, а осторожно выковыривал найденное острием секиры. Шум мы производили минимальный.

Корнечерви находили то тут, то там небольшие скопления разбитых кристаллов. В некоторых местах Грэмоткалывал цельный кусок глины и мы брали его с собой, а где-то кристаллики были просто в мягкой земле и с ними не было проблем. Иногда корнечерви даже приносили их сами.

Не знаю, сколько стоят пустые кристаллы у торговцев или алхимиков, но учитывая, что я их использую в алхимии, и другие, думаю, тоже — значит, не так уж мало. У нас с Грэмом, правда, деньги появились, но тратить их на то, что можно добыть самим не хотелось.

Набралось почти две ладони крошечных кристаллов. И, конечно же, ни одного наполненного живой. Через час раскопок мы решили закругляться. Мы поверхностно перерыли только один овраг, в котором нашли тоннель. В остальных корнечерви так, с ходу, не нашли ничего. Возможно позволь я им там как следует порыться, они бы выкопали еще кристаллы. Но это уже не сегодня — тут можно застрять на полдня. Главное — у меня теперь были кристаллы и для Алой Пасты, и для эликсира Морне.

Грэм еще раз, напоследок, заглянул в тоннель, а затем задумчиво сжал в руке отколотый сегмент панциря камнегрыза.

— Знаешь, Элиас… Я, конечно, дома еще проверю его крепость, сейчас не время, но если броня этой твари выдерживает прямые удары моей рунной секиры, то…

— То неплохо бы тебе сделать броню из нее, — улыбнулся я, поняв его мысль.

— Именно, — глаза старика предвкушающе блеснули. — Возможно, Рыхлый сможет поискать там, внутри. Раз эта тварь потеряла один такой сегмент просто проползая мимо, то их там может быть много. Это очень ценный материал, я это чувствую, просто держа его в руке. Шкура ржавозуба и рядом не стояла.

Я кивнул. Я-то благодаря Анализу знал, что так оно и есть. Более того, этот панцирь не просто невероятно крепкий, он еще и дает невосприимчивость к стихийной живе. Просто идеальная защита! Могу только представить, сколько золота за такой материал могут отвалить в Гильдии или в крупном городе. Самим нам внутрь лезть, конечно, глупость, хотя я видел по глазам Грэма, что он бы и не прочь. Но ни веревок, ни факелов, ни понимания, куда ведут эти подземные ходы у нас не было. Самое разумное — пустить туда рой насекомых, которые там всё разведают и найдут куски отпавшей брони.

Закончив с раскопками, мы двинулись дальше. Я обследовал еще несколько дальних оврагов, шагов за сто от того, где мы нашли кристаллы, вдобавок выпустил дремликов из корзины — вдруг их специфические чувства уловят что-то ценное. У них ведь тоже есть чутье на всякие «вкусности». Но не сказать, чтобы из этой затеи что-то вышло. Моховички жались ко мне, не отлетая дальше чем на два-три шага. Побаивались. Явно чувствовали себя неуютно на открытом пространстве, вдали от безопасного древа. Я же, изучая местные растения, лишь еще раз убедился — жила высосала отсюда всё. Ничего ценного не осталось, увы.

Уже после, по настоянию Грэма, мы обошли это место по кругу, чтобы запомнить наверняка и проверить, не затаилось ли тут каких опасностей, кроме подземного червя.

Нет. Это место было интересно только нам.

Сделав крюк, мы направились к цветущему оврагу, где обитала Матка дремликов. По пути мы смогли обнаружить еще несколько небольших очагов живоядной плесени — видно, не всех сеяльщиков Гнус взял под контроль Мы аккуратно обкапывали зараженные кусты, срезали ветки растений, и я сгружал их в подготовленный кувшин, плотно закрывая крышкой. Я знал, что через пару часов, сожрав всю растительность внутри кувшина, плесень погибнет. Вернее, превратится в отличную питательную биомассу для моих жужжальщиков.

Наконец, мы вышли к знакомому оврагу. Матка уже ждала, и наше приближение не осталось незамеченным. Огромный мшистый шар медленно выплыл из-за цветущего ствола, а ее янтарные глаза настороженно следили за нами.

Всё равно не доверяет, хотя знает, что это я — тот, кто делился кровью и живой, и кто вылечил ее детей. Правда, и забрал их же.

Живую корзину я, кстати, оставил еще за двести шагов от места жительства дремликов. Не хотел, чтобы Матка ощутила своих «детей» и чтобы это напоминало ей о том, что я их у нее…забрал. Пусть это была их воля, но ей не объяснишь. Да и моим дремликам так лучше, лишний раз не будут вспоминать о Матке.

Я достал приготовленную смесь из янтарной росы и пыльцы, но не спешил подходить. Вновь пришлось использовать кровь. Связь с таким сильным по «воле» существом я не мог удерживать без создания симбиоза.

А возможно, — подумал я, глядя на ее двигающиеся в воздухе щупальца, — Матка сама этому мешает. Сознательно обрывает нашу тонкую ниточку связи, как только я отдаляюсь, чтобы я не мог на нее влиять. Она ведь неглупая, инстинктивно понимает, как работает подчинение.

Капля крови, протянутое щупальце — и ментальный контакт восстановился.

Я вновь начал улавливать ее настроение и изредка мысли-образы.

В этот раз торговля прошла легче. Я выторговал три плотных шарика пыльцы, щедро подкормив не только саму Матку, но и рой ее дремликов, которые с писком кружились вокруг мисочки. Это сразу ее настроило на положительный лад. О двух дремликах, которые ушли ко мне, она не вспоминала.

Пока она наслаждалась угощением, я попытался осторожно наладить контакт. Мне было жизненно важно понять, откуда именно она пришла и что за напасть пригнала ее к границам Янтарного, ведь то, что она обитатель Глубин и так очевидно.

ОТКУДА? — послал я ей мягкий, ненавязчивый образ-вопрос.

Его пришлось повторить еще несколько раз и добавить туда образ дороги, пути, меняющихся мест. Тогда ей стало понятнее, чего я от нее хочу.

Матка замерла, а затем в мой разум хлынул поток чужих воспоминаний. Образы были обрывочными, но окрашенными эмоциями. Даже не думал, что она способна их испытывать так ярко, почти по-человечески.

Сначала я видел места в Кромке. Некоторые даже показались знакомыми. Почти с десяток мест, которые она преодолела, прежде чем оказалась тут, у цветущего ствола. А потом пошли воспоминания темных мест из Глубин. Они даже сейчас вызывали у Матки страх и дрожь.

ПРОДОЛЖАЙ. ВСЕ ХОРОШО. ТЫ УЖЕ НЕ ТАМ.

И как и прошлые мысли, эту пришлось доносить не один раз. Я хотел знать, откуда она пришла. И, похоже, удобнее всего ей было вспоминать именно так. Один образ цеплялся за другой, одно воспоминание за еще одно. И так она словно создавала цепочку воспоминаний-образов, помогала себе вспоминать.

ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ.

Я было уже подумал, что ничего ценного не увижу, и что она так и не покажет место, откуда они пришли, но я ошибся.

Она помнила место, просто ей было больно вспоминать его. Больно — потому что они его покинули.

ДАВАЙ. — подтолкнул я ее.

Миг — и она передала мне образ. Гораздо более глубокий, детализированный и объемный нежели всё, что было прежде. Оно и не удивительно — путь она преодолевала в спешке, а тут, в этом месте, родилась и жила годами, если не больше.

У меня перехватило дыхание от этого образа. Я увидел невероятной красоты долину. Сотни цветущих стволов, похожих на тот, в котором она жила сейчас, только крупнее и длиннее. Воздух в долине был густым от золотистой пыльцы и насыщенности живой. И там было много дремликов, очень много. Они летали сотнями у каждого ствола, а вокруг стволов и на них росли огромные цветы самых разных расцветок и форм. И я узнал лишь несколько. Но внимание привлекало даже не это. Сотни стволов были лишь фоном, а вот в самом центре долины возвышалось нечто колоссальное — кусок древней, могучей древесины. Размерами он напоминал мне ствол каменного древа. Но увидев на коре ямки и углублениях, поросшие мхом и цветами, я понял — это вовсе не каменное древо. Потому что в этих углубления и ямках отдаленно угадывались Символы Древа. Я застыл, впитывая весь этот образ, стараясь не упустить ни малейшей детали, чтобы потом, с помощью отвара памяти изучить его детальнее.

С большой вероятностью, это была огромная ветвь самого Древа Живы, вокруг которой и образовалась эта уникальная экосистема. Выглядела правда, эта ветвь, как ствол.

А потом вспыхнул образ огромной Матки, которая вздымалась из этого куска Древа Живы огромным облаком. К ней лепились тысячи дремликов, которых она обнимала своими щупальцами и делилась своей энергией. И похоже, эту энергию она, в отличие от других, получала прямиком от куска Древа Живы. Остальные так не умели.

Похоже. — вдруг пробилась мысль Матки.

Я понял, что она имеет в виду мою живу — она была похожа на то, что давала ей, вернее, всем им, Главная Матка.

Матриарх дремликов была древним существом, это было видно. Она излучала мощь и первобытность. Ее воля в прямом смысле накрывала всю долину. Сколько же ей…веков?

Не успел я об этом подумать, как картина сменилась.

Центральный ствол Древа Живы начал чернеть, и очень стремительно.

Земля треснула, а из глубины прорвался гигантский, пульсирующий гнилью черный корень и впился в главное древо. Главная Матка тут же была поражена.

Я увидел как мох, цветы и всё остальное покрывается черной пленкой, как из всего в долине высасывается жизнь. Возле черного корня начал появляться и Черный Туман.

Я физически ощутил через воспоминания Матки тот парализующий страх, который и она, и остальные Матки испытали тогда. Никто не мог покинуть долину, пока Главная Матка была жива — их держал обоюдный симбиоз, непреодолимая ментальная привязь. И она была в сотни раз прочнее, чем между обычной маткой и ее дремликами.

Только когда черный корень добрался до центральной ветви и досуха выпил жизнь из Главной Матки, оковы этой симбиотической связи спали.

Но всё это время они чувствовали, как черная хворь (полагаю, это была она) пожирает их Матку. И ничего не могли сделать. Мать держала их на расстоянии, не позволяя приближаться.

Едва Матка погибла, как оставшиеся в живых младшие матки и стаи дремликов в панике разлетелись кто куда, спасаясь от наступающего черного тумана и черных корней, которых становилось всё больше.

Матка бежала так долго и так далеко, как смогла, пока не добралась до Кромки, найдя укрытие в этом старом стволе.

Я открыл глаза. Сердце билось чаще. Черные корни. Чернодрево. Оно действительно расширяется и это выглядело страшно.

ТУТ БЕЗОПАСНО. ЗАЩИЩУ. — послал я ей мысль, вкладывая в нее всю свою уверенность. — НЕ БОЙСЯ.

На удивление, это сработало мгновенно. Ее тревожная пульсация улеглась.

Я понял, что наша связь стала чуть крепче, а она снова подумала обо мне как о Старшем.

Вот оно что…– вдруг дошло до меня, — Именно позиция «защищу» и делает меня в ее глазах Старшим. Не сила, не подавление, а обещание защиты и безопасности. Она чувствует себя изгнанницей, чувствует, что в любой момент из-под земли может появиться черный корень, который сожрет ее ствол и убьет ее.

Я передал ей образ, что изумрудные жуки-сеятели и серая плесень больше не проблема. Что они могут спокойно жить и размножаться. Что я защищу ее и не допущу проблем.

А еще, — подумал я, оглядывая овраг, — нужно подыскать еще одно место для нее. Если вдруг что случится. Или, например, если она наплодит новый выводок и им тут станет тесновато. И когда они покинут этот цветущий ствол, я перетащу его к себе в сад.

После того как Матка поделилась своими воспоминаниями, в наших отношениях что-то сдвинулось. Она словно позабыла о тех двоих дремликах, которых я забрал себе.

Я же, закончив это «общение», уже без опаски прошелся вокруг цветущего ствола, подпитывая своей живой соседние растения. Ничего выкапывать не стал, самое ценное я забрал в прошлый раз. Да, раз уж тут нет плесени, то сюда можно пересадить те душильники, которые растут в лесу. Через связь я чувствовал, что они уже достигли немаленьких размеров.

После я с Грэмом пошел к моей сети древ. Первым делом обновил и усилил ментальные закладки, заставляя направлять энергию в оба растущих длинных корня. После щедро поделился своей живой. Вновь использовал молодые побеги корешков, которые благодаря моей энергии успели вытянуться за ночь, и с помощью сращивания удлинил основной корень еще на два шага. Пару дней — и я смогу полноценно накачать живой всю сеть, что точно ускорит рост второго корня и в целом всех восьми деревьев. Они способны впитать намного больше, чем вмещает объем моего духовного корня.

После подошел к ближайшему крупному дереву в лесу и, используя Поглощение, восстановил свои запасы. На сеть я потратил не так много, и собирался сегодня влить в Узел всё, что было.

Мы с Грэмом вернулись к Узлу, раскопали его и я, прикоснувшись, отдал почти весь запас духовного корня. И это все еще было медленно.

Всё, дело сделано, теперь можно заглянуть к Морне. Надеюсь Рыхлый будет там.

По пути, используя Поглощение, снова начал восстанавливать запас живы.

Грэм всё это время был задумчив и изредка брал в руки панцирь каменегрыза. Видимо уже представлял себя в такой броне.

У крыльца дома Морны сидели не только Рыхлый и Клык, но и уставший, перепачканный в лесной грязи Нурл, а рядом с ним — невозмутимая Орла. Морны я не увидел. Может в доме, а может вновь пошла за травами. Майя и Лира, скорее всего, на заднем дворе, вместе с Лориком и Маликом.

— Вовремя вы, — уставшим голосом поприветствовал нас Нурл, — Как раз притащил тут кое-чего тебе.

Он кивком указал на большую корзину у своих ног.

— Вы пошли одни? — спросил я, подходя ближе. — Или в этот раз с Могильщиком?

Хотелось знать, Могильщик уже помогает нам, или еще не начал.

Нурл и Орла переглянулись.

— Без него, — покачал головой Нурл, — Мы сильно глубоко решили не ходить.

Грэм хмыкнул.

— Да мы по самому краю прошлись, — ответила Орла, — Я сначала всё разведала, — никаких врагов или серьезных тварей, — так что…мы действовали наверняка. После того раза мы стали намного осторожнее.

«Тот раз» — это она, видимо, имела в виду встречу с Измененными.

— А что принесли? — спросил я и сел у корзины.

— Паслена пару кустов нашел, — ответил Нурл, — Ну и…кое-что из того, что ты заказывал.

Я прищурился и заглянул внутрь. Так…паслен. Ну теперь я его размножил сам, и он не так и необходим, но с другой стороны, из этих двух кустов я смогу взять с десяток черенков, и их тоже превратить в полноценные кусты. Пригодится. О! С десяток лунных грибов. Это очень хорошо, в прошлый раз мне приходилось выкручиваться с одним, пусть и крупным грибом, а тут целая россыпь.

Но самым главным, видимо, были три лианы. Каждая из них была скручена узлом так, что пошевелиться не могла. Нурл выполнил мою просьбу. Выглядели эти хищные лианы, правда, истощенными и хлипенькими, но главное — они были живыми. Конечно, никакого сравнения с Виа. Причем с Виа, которая меня чуть не задушила. В корзине были простенькие хищные лианы, которые с трудом крупного грызуна убьют. Ничего, я из них выращу настоящих боевых симбионтов, нужно только немного времени. Я скользнул взглядом по остальному содержимому корзины и увы, ни золотого женьшеня ни других по-настоящему ценных ингредиентов тут не было.

— Спасибо, Нурл. Это очень поможет. — поблагодарил я его.

— Но ты сам видишь, самого ценного тут нет, — тяжело вздохнул Нурл, — В те места, где мы добыли тебе золотой женьшень, я без Могильщика больше не сунусь.

Я кивнул.

— А Гнус уже возвращался? — спросил я Рыхлого.

Он покачал головой.

— Пока не вернулся.

— А Могильщик? — прищурился Грэм.

— Тоже не появлялся. — ответил уже Клык.

Я застыл. Мне это не нравилось. Но с другой стороны, Гнус мог заниматься очагами сеятелей, как и собирался, а значит всё остальное его мало волнует.

— Значит, он занят той плесенью, — сказал Грэм.

— Какой еще плесенью? — недоуменно спросил Нурл.

Рыхлый в двух словах пересказал им ситуацию с изумрудными сеятелями и живоядной плесенью.

— Вот как… — Нурл озадаченно почесал затылок. — Только этого нам не хватало. Мало нам Измененных, так теперь еще и лес гниет.

— Ну, «гниет» — это сильно сказано, — заметил я, — Проблему можно решить, если вовремя действовать и убирать очаги.

— И Гнус решил, что справится с этим один? — спросила Орла.

— Он и справится один, — ответил я, — С его роями и контролем он сделает за несколько дней то, на что у нас бы ушли недели.

Орла поджала губы.

— Его там ждут в ущелье. Остальные наши и дети…они спрашивают, где Гнус.

— Ничего, подождут. — хмыкнул Грэм. — С ними же взрослые есть? Присмотрят.

— Присмотрят то присмотрят, — кивнул Нурл. — Но Гнус для них…важнее.

Я вздохнул и отошел подальше. Мне нужно было подпитать изгородь. Сделав вид, что просто рассматриваю листья, я положил руку на лозу и пустил внутрь поток живы. Мутант тут же довольно зашевелился, впитывая энергию. Я заставил его слегка покачать шипастыми ветвями туда-сюда, закрепляя контроль и повышая уровень взаимодействия. Действовал аккуратно, чтобы Орла и Нурл не заметили ничего подозрительного. Все-таки и они, и Шель с Миклой про мой Дар ничего не знали. Пусть пока так и остается.

Закончив с подкормкой, я подозвал к себе Рыхлого. Сам же из корзины достал кусок брони. Грэм бросил на меня взгляд, но остался сидеть с остальными, разговаривать.

— Видели мы с дедом сегодня одну тварь, — негромко начал я.

Рыхлый мгновенно напрягся, его глаза сузились.

— И, думаю, это по твоей части. Здоровенный подземный червь.

У гнилодарца удивленно приподнялись брови.

— Червь? Прям здоровенный? Как мои?

Я усмехнулся.

— Рыхлый, боюсь, что твои черви и рядом не стояли с этой тварью. Там была настоящая, огромная бронированная тварь.

Я протянул ему кусок чешуи.

— Это лишь маленький сегмент брони, который тварь потеряла.

Рыхлый осторожно взял тяжелую пластину и провел пальцами по гладкой, тускло поблескивающей поверхности, и его лицо вытянулось от изумления.

— Ничего себе… — пробормотал он.

— Да, мы обнаружили тоннель, который эта тварь проложила в земле. Там ребенок в полный рост пройдет.

Гнилодарец внимательно осмотрел броню, а потом кивнул.

— Кажется, я догадываюсь кто это.

— И кто? — уточнил я. Мне-то было известно, что это за тварь, интересно, знает ли Рыхлый.

— Думаю, это камнегрыз из Цветных Долин. — ответил он.

Ну, с камнегрызом он не ошибся.

— Что еще за Цветные Долины? — спросил я.

Название было мне незнакомо.

— Место далеко в Глубинах, — пояснил Рыхлый, — Там часто случаются обвалы, потому что слои камней и скал там разного цвета, и они хрупкие.

— Никогда не слышал о таком. — заметил я.

— Мало кто слышал, — пожал плечами Рыхлый, — Меня туда Могильщик водил, когда я был совсем молодым. Прикрывал меня. Именно там я приручил своих самых крупных подземных червей.

— Я так понимаю, там водились черви и покрупнее твоих? — уточнил я.

— Были, — кивнул Рыхлый, возвращая панцирь мне. — Но подчинить тех, что крупнее, невероятно сложно. Они редко выбираются на поверхность, а чтобы наладить связь с такой огромной тварью, нужно прикоснуться к ней ладонью. Напрямую. Сделать это очень сложно. Мы с Могильщиком сидели так в засаде по несколько дней, но прикоснуться к этим тварям мне так и не удалось. И знаешь…я даже не уверен, что у меня бы хватило сил подчинить хоть одну из них.

Рыхлый умолк, а потом попросил меня еще раз рассказать о месте, где мы нашли тоннель камнегрыза.

После моего ответа он крепко призадумался.

— Меня беспокоит вот что, — сказал я — Что такие твари делают здесь, в Кромке? И главное — как твои черви ни разу не заметили таких ходов под землей?

— Ну… — почесал голову Рыхлый, — Я не везде хожу, только определенных местах, где не так уж и опасно. Да и мои черви чувствуют не всё. Я не искал никаких ходов целенаправленно, но если поставить им такую задачу, то, конечно, они найдут. Но в последнее время, да и в последние годы, не до этого было.

— Тебе нужно показать то место? — спросил я.

— Не волнуйся, — хмыкнул он, — Я по вашим следам пойду и выйду к тому месту, это не проблема. Уже сегодня пойду и посмотрю на него. Самому стало интересно.

Я кивнул, удовлетворенный ответом.

— А где Морна? — спросил я, оглядывая двор.

— Ушла, — ответил Рыхлый, понизив голос. — Ей, похоже, нужно вновь обрести свои силы и уверенность в себе. Честно говоря, поэтому она и стала больше времени проводить… в лесу. Думаю, ей покоя не дает тот срыв. Она боится, что стала слабее.

Ну да, это логично. Надеюсь только, что никаких разговоров с Черноруком она не проводит. Только этого еще не хватало. Учитывая, что он знал ее «болевую точку» в виде той подруги, которая осталась у Чернобрюха, на нее он и будет постоянно давить. Нет уж, с Черноруком должен разговаривать кто угодно, только не Морна.

— А как Чернорук?

— Живой, — поморщился Рыхлый. — Кормим эту тварь.

— Продолжайте, — кивнул я. — Потому что без его крови я не смогу сделать мощные эликсиры. Она оказалась крайне полезной.

— Ну хоть какая-то польза от него. — хмыкнул гнилодарец.

Мы с минуту стояли молча, просто наблюдая за Грэмом и остальными гнилодарцами.

— Мелких пиявок еще не появилось? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Рыхлый, — Вот завтра, возможно, уже будут.

— Понял. — ответил я. — Будем ждать.

Через время наружу вышли Микла и Шель. Выглядели они гораздо лучше. Поздоровались с нами, а затем сели и начали негромко переговариваться с Нурлом и Орлой. И, похоже, им было что вспомнить. Грэм поднялся, почувствовав себя немного лишним.

— Ладно, — сказал он, глядя на эту компанию, — Мы пошли.

— Подожди, — остановил я его, — Орла, есть одно дело.

Женщина вскинула на меня голову.

— Рыхлый тебе еще не рассказывал, что мы обсуждали по поводу доставки?

— Доставки? — переспросила женщина, подходя к нам.

— Да. Привязывать к твоим птицам, или насекомым Гнуса и Лиры, небольшие посылки. К примеру, бутылочки с эликсирами. Так нужный отвар — если я буду его срочно готовить дома — окажется у вас в десятки раз быстрее, чем если бы мы несли его пешком через лес.

Орла задумалась, ее глаза на мгновение остекленели, словно она прислушивалась к птицам в небе.

— Интересная мысль, — наконец сказала она. — Можно попробовать. Мои птицы сильные, перенести пару бутылочек для них не проблема.

— Ты достаешь своим контролем до самого поселка? — с сомнением спросил Рыхлый.

— Достаю, — уверенно ответила Орла. — Пусть и с трудом, на пределе сил, но достаю.

— Отлично. Пусть твоя птица летит сейчас высоко за нами, — предложил я. — А когда мы будем дома, мы привяжем к ее лапе порцию восстанавливающего эликсира — как раз пригодится Микле и Шель. И ты отправишь ее обратно. Проверим, как это работает.

— Хорошо, сделаем. — Орла коротко кивнула, а мы, попрощавшись со всеми, покинули двор. Только теперь над нами кружились птицы. Видимо, Орла решила послать не одну птицу, а небольшую стайку.

На обратном пути я не спешил. У меня была еще одна задача — найти подходящее дупло для моих моховичков. Из-за этого мы шли зигзагами, проверяя места с поваленными старыми деревьями. Я мысленно транслировал дремликам через связь задачу: мы ищем им новый дом.

Когда мы вышли к бурелому, где гнило несколько массивных стволов, дремлики вдруг оживились. Они выпорхнули из корзины и, радостно попискивая, закружились над одним из толстых, наполовину трухлявых бревен. Я подошел ближе. Дерево было старым, с глубоким, сухим дуплом внутри. Видимо, для них оно пахло «очень вкусно».

Грэм подошел, и воткнул секиру проверяя дерево на прочность.

— С виду гниль, а на деле крепкое, совсем как я, — хмыкнул он, — Ты хочешь это тащить домой? Тяжеловат будет.

— Всё нам не надо, только небольшая часть. Для моховичков.

Грэм кивнул и через минут пять работы вырубил не слишком большой, но и не маленький кусок ствола. Старик крякнул, взвалил тяжеленный кусок дерева, — я попробовал поднять, не смог, — на плечо и понес его так, словно пушинку.

Дремлики тут же заскочили внутрь.

— Что ж, какой-никакой дом у вас теперь есть. — вздохнул я.

Главное — дремлики были довольны. Думаю, со своей пыльцой и моими смесями и живой скоро они преобразуют это дерево. Да уж, конечно это не та долина, в которой они жили веками, не Древо Живы, но…но тоже неплохо.

Как приду, нужно сварить отвар и попытаться выудить побольше из того, что показала мне Матка. Может там будет что-то важное. Потому что черный корень, который разрушил всю экосистему дремликов, — это плохой знак. Очень плохой.

Кромка.

Гнус и Могильщик сидели возле огромного, ревущего костра. Огонь жадно пожирал брошенные в него ветки и там, чернея и трескаясь, сгорало Ядро Безумного Дерева, как называл его Могильщик. Горело оно очень неохотно, и пришлось натаскать очень много веток, пока, наконец, огонь взял его. И от этого дыма насекомые еще больше сходили с ума.

Гнус завороженно смотрел на пляшущие языки пламени, пожирающие это странное ядро. Конечно, своими глазами видеть его он не мог и был уверен, что никогда не сможет. Такие старые раны, как на его глазах не лечатся. Но вот через насекомых он видел костер, пусть и иначе нежели обычные люди. Честно говоря, он уже и не помнил, как это видеть как человек, так давно это было.

Он вытянул вперед свои холодные руки. Стало полегче. Жар от огня приятно их согревал.

— Я всё ожидал какого-то подвоха с этим ядром, — наконец нарушил он затянувшееся молчание.

— От меня? — Зикар приподнял бровь, не отрывая взгляда от огня.

— А от кого ж еще, — фыркнул Гнус.

— Чего ж тогда пошел со мной, если ожидал подвоха? — удивился Могильщик.

— Не знаю, — Гнус покачал головой, и в его голосе прозвучала усталость. — Сам иногда себя не понимаю.

Они снова замолчали.

— А еще, — добавил Гнус, — я сомневался, что ты захочешь сжигать такой… полезный инструмент. Думал, решишь приберечь. Захочешь использовать против кого-то.

Могильщик хрипло рассмеялся.

— Глупости! Не уничтожить то, что действует на меня самого? Не уж. Я знаю, что друиды не так быстро смогут вырастить еще одно такое Ядро. А значит, какое-то время Гиблые не смогут ничего мне противопоставить. Это даст нам время.

— Тебе время. Не нам, тебе. Раз ты говоришь, что они это делают чтобы ослабить тебя. — поправил его Гнус, а потом спросил, — Думаешь, они договорятся еще об одном Ядре?

— Я в этом не сомневаюсь, — жестко ответил Могильщик. — Я слишком сильно им мешаю.

— Им — это Гиблым? — уточнил ученик.

— Не только им. И ты не прав по поводу меня. Ослабят меня, значит ослабят и вас. Боюсь, вы и дня не выстоите против тех сил, что есть у них, особенно сейчас, когда все разобщены и слабы. — покачал головой Зикар. — А друиды…видишь ли, они помогли мне. Они получили то, что хотели, а я получил помощь. Мы закончили свои дела. Они решили, что я больше не представляю для них ценности.

Он постучал по груди, по Сердцу Роя внутри.

— А вот Гиблые и Чернобрюх с их стаей очень даже представляют. Особенно в сравнении со мной. Это просто вопрос выгоды. Друидам все равно с кем иметь дело.

Гнус застыл.

— Выгоды? А они сами не боятся, что их уничтожат те, кого они используют?

— А чего им бояться? — пожал плечами Гнус, — Сидят себе в своей Обители, где каждое растение норовит тебя сожрать, и не боятся. Нет…они там в безопасности. Но им нужны те, кто может выполнять их поручения. И Гиблые и Чернобрюхий обладают возможностями такие поручения выполнять.

— Интересно, — пробормотал Гнус и пошевелил палкой угли в медленно затухающем костре.

Он не мог не признать, что этот совместный поход в Глубины и переноска ядра словно убрали какое-то напряжение между ним и учителем. Может…учитель так и задумывал? Знал, что это на него так повлияет? Совсем как их походы по болотам в его юности.

Гнус вдруг подался вперед.

— Учитель… Может расскажешь уже то, что знаешь? Мы все находимся в неведении. Мы знаем слишком мало — только то, что происходит прямо перед нашим носом. А ты знаешь, что происходит внутри, в Глубинах. Но теперь то, что происходит там, касается всех.

Могильщик долго смотрел на своего бывшего ученика.

— Пожалуй, ты прав, — медленно произнес Зикар. — Но вы сами вели себя по отношению ко мне так, будто это я лично уничтожил деревню. По-твоему, это приятно?

Гнус промолчал. Ему нечего было ответить, потому что это было правдой.

— Я вообще хотел плюнуть на всех вас и больше никогда не видеть, — с горечью продолжил Могильщик. — Потому что никто не делал для деревень больше, чем я. Заметь — не для одной вашей, а для многих. И что я видел в ответ? Как жили вы все? Каждый сам по себе. Разве что парочка групп в деревне действовала вместе, и то пока им это было выгодно.

— Так и есть, — неожиданно тихо согласился Гнус.

— Даже сейчас вы объединились только потому, что вас прижала общая беда. До этого вы что, работали все вместе? Помогали друг другу?

Гнус снова не ответил.

— Ладно, — тяжело вздохнул Могильщик, отбрасывая палку. — Обвиняя других, ничего не добьешься. Только попытаешься оправдать собственное бездействие.

Какое-то время слышался лишь треск догорающего Ядра.

— Ты знаешь, почему началось расширение Хмари? Почему Глубины полезли наружу? — спросил Могильщик.

Гнус медленно покачал головой.

— Потому что Чернодрева зашевелились, — голос Зикара стал глухим, — Их корни появились в новых местах — там, где их испокон веков не было. Они прорастают, пожирая всё живое, расширяя свои владения.

— Причина? — спросил Гнус. — Почему они зашевелились именно сейчас? Почему раньше такого не было?

Могильщик посмотрел прямо на своего ученика.

— Говорящий заставил, — коротко ответил он.