-5-

**

Некоторое время всё у них шло хорошо. Как позже сказала бы Хэн, прям подозрительно хорошо, хоть задницу чеши и жди от жизни подлянки. Но то она потом поняла, что к таким вещам надо подозрительно относиться, всех мимопробежавших богов благодарить и не зазнаваться; тогда она была для таких сложных штук слишком ума и зелена, потому уверовала, что всё ей по плечу.

Положа руку на сердце, причины для такого убеждения у неё были.

Из дому они с Бин очень так благополучно сбежали, прихватив с собой несколько ценных вещей и всякой полезной в обиходе ерунды. И даже до столицы благополучно добрались, не угодив в тёплые объятия каких-нибудь вышибало-зазывал, работающих на бордели. Конечно, во многом причиной удачи являлся факт, что Бин переоделась в мальчика, а Хэн, которой формы такой трюк не совсем позволяли, просто напялила на себя самую бесформенную одежду и художественно намалевала на лице уродливый шрам. На чистоте кожи в их культуре люди были (откровенно излишне) помешаны, потому потенциальная ценность её на подпольном рынке тут же упала.

Им везло. Злобные духи, что буйствовали на дорогах, обходили их стороной, а порой как будто бы даже помогали: несколько раз находили они у своей стоянки дичь и ягоды, как будто для них оставленные. С людьми было сложнее, но Хэн заметила за собой, что ей очень везёт в этом плане: если куда-то не хочется, лучше не идти, потому что её как толкает что-то изнутри.

“Возможно, у тебя очень сильный дух-хранитель”, — говорила Бин. Хэн нравилось в это верить.

Таким образом, они благополучно добрались до столицы и там узнали, что господин Лян, оказывается, был избит палицами и отправлен на рудники. Учитывая количество палиц и то, что били в таких случаях всерьёз, глупо было бы всерьёз рассчитывать, что смог бы он оттуда вернуться.

Было это, конечно, грустно: из всей семьи, господин Лян был единственным, кто проявлял к Хэн условно тёплые чувства. Его никто бы не назвал бы самым лучшим отцом столетия, и где-то в глубине души Хэн немного раздражали в нём некоторые вещи (например, желание с помощью брака дочери устраивать свои собственные дела). Но глупо было отрицать, что в их обществе такое делалось там и тут, порой принимая формы ещё более уродливые, и господин Лян на фоне многих других был ещё, можно сказать, человеком приятным и современным. Так что, Хэн очень жаль было слышать о его ситуации, и она бы помогла, если бы реально могла. Но она не могла. Всё, что она могла бы предпринять, включало очень маловероятный результат при очень больших рисках. Тот факт, что её брат, по свидетельствам очевидцев, пообещал очистить имя отца, а потом пропал, говорил сам за себя.

Точно таким же говорящим был вот какой милый нюанс: как оказалось, буквально через несколько дней после их с Бин ухода в особняке семейства Лян приключился пожар, в котором погибли все домочадцы.

Таким образом, количество удивительных случайностей вокруг их семьи зашкалило, и желание говорить кому-то о её настоящем происхождении окончательно её покинуло.

Так на свет появилась Кухарка Хэн, слегка расплывчатых очертаний девица из небольшой лапшичной… Потому что да, именно на этом они с Бин остановились: на деньги, полученные от продажи честно сворованного, купили себе небольшую халупку у тракта и там основательно обжились. Работали по старой схеме: Хэн готовила и время от времени вышивала, Бин продавала и улаживала все связи.

Так прошло пару лет, но потом на горизонте опять начали собираться тучи, предвещающие если не грозу, то перемены.

Сначала, Бин влюбилась.

Возможно, это был довольно неизбежный итог, учитывая их возраст и тот факт, что, пока Хэн сидела взаперти и порой задумывалась о своём потенциальном браке как гипотетическом явлении, Бин проводила довольно много времени, взаимодействуя с большим миром.

Позже, Хэн для себя сделала вывод, что появление у человека семейных перспектив — своеобразное испытание на прочность для любой дружбы. Возможно, особенно женской, но тут она не могла судить.

В любом случае, их с Бин дружба этого испытания не выдержала, и по целому ряду причин. Одной из которых, как это ни идиотски прозвучит, стала трижды проклятая красота Хэн: она вышла к жениху Бин в своём незамаскированном обличье, и он остановил на ней слишком внимательный взгляд. Это породило волну напряжения со стороны Бин, которая постепенно начала выливаться в скандалы и разборки. Поднялся вопрос насчёт того, кто именно владел лапшичной, и разумеется, документы были записаны на Бин, потому что Лян Хэн не хотела лишний раз светить своё имя…

В общем, это всё закончилось довольно уродливо и оставило Хэн на раздорожье.

Снова.

Примерно тогда она для себя сделала вывод, что жизнь это, в сущности, постоянное подбрасывание монеты, где доля и недоля — две стороны… Да ты ещё и к тому же сам не знаешь, что именно тебе выпало. Даже когда оно прямо с тобой происходит, ты всё ещё не знаешь.

Такие вот пирожки с ерундой.

Ей казалось, что ей улыбнулась удача, когда она узнала, что ярмарок прислуги в культиваторские дома, который проходит в одном из Лисьих Домов, снова открывает двери. Более того, ей удалось пройти предварительные испытания. Это казалось удачей, такой удачей!

Она настроилась на своё (новое) идеальное будущее. Она составила новый план, который включал в себя несколько ступеней.

Стать служанкой одного из культиваторов Пролезть в наложницы Родить ребёнка, а лучше парочку Изучить основы культивации Жить дальше богатой, безбедной жизнью

..В общем, план, с какой стороны ты на него ни глянь, был чудо как хорош. Или ей так сдуру казалось.

Собственно, она его обдумывала ещё до того, как они разругались с Бин, но та была против: теневая, мол, штука, эти аукционы, не стоит соваться без защиты… А что стоит, всю жизнь лапшу готовить?!

В любом случае, всё вышло как вышло, и Хэн остро чувствовала: сама судьба направляет её на один из таких торгов, а значит, пусть будет что должно. Судьбе своей она доверяла… По крайней мере, тогда.

**

Ярмарок представлял собой мероприятие на удивление приличное и организованное. Все участники подтверждали силу своей сущности, способности к культивации, возраст и список потенциальных контрактов, на которые они согласны или не согласны. Они оставляли за собой право прервать контракт, если что-то шло не так; такие вещи прописывались зачарованными чернилами, так что Хэн была очень даже довольна.

Далее их нарядили во вполне приличные одежды и расставили вдоль стен огромного зала, таким образом знаменуя начало отбора. В зал начали постепенно заходить культиваторы, осматривая присутствующих.

...Самым большим спросом, конечно, пользовалась та небольшая секция, где присутствовали люди, согласные на участие в магических ритуалах, использование себя в качестве энергетического котла и прочее. Хэн сглотнула. Да, это гарантировало огромные деньги, но… Она сама не рискнула подписаться на такое — понимала, что это значит.

..Когда-то, ярмарки подобные этой были по-настоящему ужасным местом. Они проводились под открытым небом, без оглядки на какие-либо вещи вроде возраста “товара”, и те, кого продавали, тем и были — бесправным товаром, рабами, что не имели голоса. Контракты были пожизненными, условия жуткими, и в целом одна мысль о таких вещах вызывала у Хэн лёгкую дрожь отвращения… Времена изменились.

По указу императора Дар-Кана, против воли могли быть проданы только злостные должники и преступники, причём даже тогда они имели право выбирать из нескольких вариантов. Говоря же об обычном люде, рабство было отменено как таковое. Его заменили контракты, на которые человек должен был добровольно и осознанно согласиться — подобные договора подписывались специальными чернилами, иначе считались недействительными. Дети и безумцы, например, не могли быть проданы, просто потому что не способны были в полной мере осознать, что с ними происходит. То же самое касалось людей зачарованных, чем-либо опоенных и всё в том же духе.

Для простого люда, новые правила стали счастьем, но нашлось много и тех, кто ненавидел императора за подобное. Некоторые ордена чуть ли не подняли против него восстание, то же самое со многими знатными семьями, что построили своё богатство на долговых обязательствах и целых поколениях рабов. Бин говорила, что по слухам император хотел отменить возможность продавать и покупать людей вообще, но именно из-за такого сильного противодействия не смог этого сделать; вместо того он ввёл законы, защищающие людей и позволяющие им самим, даже в худших случаях, выбирать, что с ними дальше случится.

Раньше Хэн не понимала, что ещё может быть нужно, почему император изначально был против даже такого. Что тут неправильного, если человек сам согласился?.. Но теперь она смотрела на тех людей, бледных и очень тихих, что стояли в секции “мы согласны на любое магическое вмешательство”, пока толпа культиваторов, больше напоминающих сейчас хищных, мерзких птиц, шумела вокруг.

Хэн поймала взгляд парнишки, её ровесника примерно, обречённый и очень пустой: красивый парень с сильной энергией, он был из тех, вокруг кого торг шёл активней всего, и она сама не знала, почему, но просто не могла смотреть ему в глаза.

— Такой молодой, — пробормотала женщина, стоящая рядом. — Так жаль…

— Он сам согласился, — заметила Хэн тихо, хотя и понимала, как отвратительны эти слова на вкус. — И потом, может, ему повезёт…

Женщина бросила на неё насмешливо-презрительный взгляд, как будто Хэн сморозила что-то абсурдное.

— Если тебе ничего умного не сказать, то лучше молчи, — бросила она, — как будто ты не знаешь, как такие дела делаются…

— Как? — не могла удержаться от вопроса Хэн.

Женщина презрительно скривилась.

— ..Стоит в беззащитной бедной семье вырасти сильному, перспективному ребёнку, который ценен для культиваторов, как на головы таких семей начинают сыпаться все несчастья мира. Рано или поздно, не одной стороной, так другой, всё равно тот невезучий юный человек, которому не повезло быть носителем таланта, будет вынужден прийти и продать себя, потому что другого выбора ему не оставят. Но внешне, конечно, всё добровольно!

Хэн прикусила губу. Она смотрела, как несколько культиваторов активно торговались за юношу, как будто он был куском мяса на прилавке; спор разгорался нешуточный, юноша стоял, смотрел в никуда пустыми глазами, и именно тогда Хэн всерьёз задумалась: так ли она хочет, на самом деле, становиться служанкой одного из таких? И не поздно ли просто уйти?

..Но что-то, нечто вроде глупого упрямства, удерживало её на месте. Это ведь была её судьба, разве нет? С самого момента, когда она проснулась, беспамятная и чужая, это было целью, к которой она шла: пролезть в жёны кому-то из могущественных культиваторов. Она не собиралась просто отказываться от шанса. Она верила в свою судьбу! Именно потому она осталась стоять.

— Забавное зрелище, правда? — лёгкий мужской голос, красивй и мелодичный, прозвучал прямо у неё над ухом. — Иногда полезно смотреть на праведных и величественных бессмертных мастеров в такой атмосфере. Как по мне, отличная пилюля, исцеляющая от множества иллюзий.

Хэн быстро обернулась и уставилась на стоящего рядом культиватора, чьё лицо было скрыто вуалью. Ничего необычного: все они тут прятали свои лица, эти благородные культиваторы, пришедшие заключать контракты. Но было что-то в его глазах, что заставило её смотреть пристально, не отрываясь.

— Этот скромный путник любит навещать мероприятия такого рода, — сказал он лёгким, небрежным тоном. — Чтобы никогда не забывать, каковы на самом деле люди… Но сегодня у меня есть ещё одна причина, чтобы навестить это веселье: я искал тебя.