ГЛАВА 6, · в которой Тайная канцелярия знакомится с нужными людьми

Королевские покои

Утром следующего дня Олира, по счастью, проснулась рано. И к тому моменту, когда в начале десятого утра охранник сообщил, что к ней прибыл королевский родственник, успела не только привести себя в порядок, но пожелать доброго утра наследнику, позавтракать и даже осмотреть платье, сшитое королевскими портными к церемонии прощания. Конечно, белое, но оттого не менее красивое.

Появление Уриха не стало для Олиры сюрпризом, но вызвало любопытство: королевского кузена она ни разу не видела, тот даже на свадьбе венценосного родственника не появился. А вот на похороны — ну надо же! — нашел нужным прибыть. Точно, что ли, изыскивал лазейки и жаждал урвать свой кусок пирога?

Родственника Олира решила принять в большой гостиной, не приглашая на собственную территорию. И, велев охране позвать гостя, через несколько секунд вышла к нему, с интересом разглядывая… пожалуй, первого наследника на тот случай, если с ее сыном что-то случится.

Вид Урих имел на редкость непрезентабельный. Если в Ерашии — высоком, с точеными чертами лица и выразительными глазами — ощущались порода и власть, ему подчинялись, даже не узнавая, на инстинктивном уровне, то королевский кузен совершенно не удался. Нескладный, с худым лошадиным лицом и глубоко посаженными глазами в окружении густых теней, с собранными в куцый хвостик волосами невнятного цвета. Да и одет он был соответственно — в мятую мешковатую мантию, какие принято было носить в магическом сообществе лет двести назад, а сейчас они остались парадным атрибутом в отделениях Сечения Сферы.

— Ваше величество? — неуверенно спросил гость, неловко поднимаясь с кресла. Уронил лежавшую рядом подушку, но даже не заметил этого. — Доброе утро!

— Здравствуйте, Урих. Думаю, не будет ничего плохого, если мы станем называть друг друга по имени, да? Я Олира, — на всякий случай напомнила королева. — Садитесь.

— Да. Да, конечно, так гораздо проще! Я ужасно виноват, что не приехал познакомиться с вами раньше, — заговорил родственник, опять устраиваясь в кресле. — Все как-то не выпадало случая, да и столицу я ужасно не люблю. Камни, камни, да и люди такие, что… Не подумайте, конечно, что я о вас, мы ведь совершенно не знакомы. Я о хорошо знакомых.

— Понимаю, да, здесь есть множество очень неприятных личностей, — согласилась королева, задумчиво разглядывая мужчину и пытаясь на глаз оценить, играет он или действительно — вот такой. Если играл, то делал это гениально.

— А, вы тоже уже успели с ними пересечься? Мне ужасно вас жалко, вам не сбежать… Но я, простите, ужасно рад, что вы все-таки есть. Я после прощания с Ешем могу спокойно уехать обратно в поместье, и не нужно будет больше встречаться со всеми этими ужасными людьми…

— Может, вы предупредите, кто из них наиболее ужасен? — полюбопытствовала Олира. — Просто чтобы я знала, к кому относиться с особенным опасением.

— Да, конечно! Вы же уже познакомились с Ильнаром Тавьером?

— Мы имели несколько бесед, — осторожно ответила королева.

— И уже, конечно, поняли, что его стоит всеми силами избегать? — обрадовался Урих.

Во время разговора он, видимо, нервничая, ломал пальцы и то и дело напряженно косился на дверь. И Олира в некотором смятении подумала, что королевскому кузену не помешала бы помощь мозгоправа. Может, он и не болен всерьез, но нервы мужчины определенно не в порядке.

— Он опасный человек, — дипломатично согласилась Олира. — Но, может, у вас есть какие-то более конкретные сведения?

— Есть, есть. — Урих опять покосился на дверь и склонился ниже, словно это могло помочь против любопытных ушей. А потом продолжил громким шепотом: — Он убийца!

— Поясните, пожалуйста, — всерьез растерялась женщина. Нет, она бы не удивилась — все же Тавьер маг, офицер и наверняка за свою жизнь побывал не в одной смертельной передряге. Но Урих явно имел в виду иное!

— Вам конечно же рассказали, что королева Дайра погибла в результате несчастного случая? Так вот, не верьте, все это ужасная чушь! Это он ее убил!

— Зачем бы ему? — Олира удивленно вскинула брови.

— Ну уж этого я не знаю, да только слышал, как Тавьер обещал вашему почившему супругу решить проблему с его покойной женой. То есть тогда она еще была живой, да и он тоже… Супруг то есть. Не Тавьер. Так вот, он пообещал, а через пару дней она погибла. Ужасное совпадение, скажете? Ни за что не поверю! Он терпеть ее не мог!

— Это слишком серьезное обвинение, — медленно проговорила Олира. — Но, пожалуй, я понимаю, почему вы так считаете. Я бы тоже не удивилась. Полагаю, рен Тавьер действительно способен на хладнокровное убийство…

— Вы проницательная женщина! — обрадовался Урих. — Держитесь подальше от этого ужасного человека и ни в коем случае не переходите ему дорогу! Боюсь, он с легкостью убьет и вас. А мне бы этого не хотелось.

— Так, может, вы возьмете на себя управление Тураном? Пока мой сын не подрастет, чтобы принять корону. — Олира сумела сказать это ровно, без сарказма.

— Нет-нет-нет! — запаниковал Урих. Его пальцы мерзко хрустнули, и Олире на мгновение почудилось, что он все же вывихнул пару суставов. — Нет, даже не уговаривайте, ни за что! Я сегодня же вернусь в поместье, я не желаю иметь что-то общее с этими ужасными людьми!

— А как же Туран?

— А что — Туран?

— Это ведь ваша земля, ваша родина, ваш народ по праву крови. Неужели вам без разницы, что с ними будет?

— Боги с вами! Ничего ужасного с ним не случится, — поспешил отмахнуться Урих. — Туран стоял, стоит и никуда не денется. А вот я, если стану общаться с этими ужасными людьми, долго не проживу!

— Понимаю, — медленно кивнула Олира. — А кого еще вы считаете особенно… ужасным?

Оседлав любимого конька, кузен принялся сыпать подозрениями, методично перечисляя едва ли не всех высокопоставленных придворных, начиная с членов Совета. Пересказывал какие-то сплетни в доказательство их «ужасности» и с каждым словом все больше дрожал.

Олира слушала внимательно, стараясь не пропускать информацию — никакие сведения, будь они даже совершенно непроверенными, лишними не бывают. Но с каждым словом, с каждым обвинением «ужасным» придворным она испытывала все большее отвращение. Только не к ним, а к сидящему перед ней мелко трясущемуся человечку. Поразительно, насколько они были разными — Ераший и его кузен. Но зато понятно, почему они не поддерживали отношений: венценосный родственник, будь он жив, наверняка занял бы место в лидерах списка ужасных людей. Это сейчас Урих о нем не вспоминал, поскольку покойник не представлял опасности, или просто боялся говорить о нем гадости вдове — кто знает.

Королева допускала, что в словах собеседника имелся резон. Не зря же артефакт оставался прозрачным: что бы Урих ни говорил, как минимум он сам в это свято верил. Но родственник с его страхами и длинными, тонкими хрустящими пальцами вызывал у нее такое чувство гадливости, что хотелось прямо сейчас подняться и вымыть с мылом руки, уши и голову целиком.

Мокрица. Вот кого он напоминал. Мерзкая членистоногая тварь, живущая в темноте и сырости и стремящаяся свернуться клубком, когда ее вынимают на свет. Играющая свою роль в природе, может быть, не особенно страшная и совсем не опасная, но до того отвратительная, что пробуждает единственное желание — поскорее раздавить. Лучше всего чем-то большим и тяжелым, чтобы ни в коем случае не прикасаться руками.

На взгляд женщины, Урих был куда гаже всех тех, о ком он говорил. Пусть эти люди готовы грызть друг другу глотки за власть, пусть они интригуют и даже, может быть, готовы сожрать саму Олиру, но… они, но крайней мере, готовы действовать. Стремиться к своим целям, решать проблемы. Жить, наконец! Жить среди людей, а не прятаться в темноте под корягой!

Королеву уже передергивало от омерзения, и она пыталась придумать любой приличный повод, чтобы избавиться от общества родственничка, когда ее буквально спас появившийся на пороге Тагренай.

— Доброе утро, ваше величество! — бодро поздоровался ужастик. — Ваше высочество. — Он не сразу заметил гостя, но узнал его.

— Рен Анагор! — Олира подскочила с места и с трудом поборола порыв броситься магу на шею. — Доброе утро, как я рада вас видеть! Вы пришли за мной? Нам уже пора идти? — спросила женщина, сделав ударение на предпоследнем слове, и украдкой от кузена с мольбой посмотрела на начальника своей охраны.

— Идти еще рано, но я бы хотел повторить с вами план предстоящего события и согласовать некоторые детали охраны, — нашелся понятливый Тагренай. Вопросительно выгнул брови, мельком указав взглядом на гостя и на дверь. Королева быстро кивнула. — Наедине. Прошу простить, но я обязан соблюдать секретность, — с обезоруживающей улыбкой обратился он к Уриху.

— Да-да, я понимаю… Но вы сказали — охрана? Там что, будет опасно? — испугался кузен.

— Нет, что вы, но подстраховаться мы должны.

— Да-да, конечно, я все понимаю. Я буду в своих покоях, хорошо?

— Да, Урих. Спасибо вам огромное за познавательную беседу!

Когда за родственником закрылась дверь, Олира с шумным выдохом упала в кресло.

— Гляжу, знакомство прошло феерично? — рассмеялся Грай и плюхнулся на место кузена.

— Боги… Я теперь понимаю, почему его величество даже не вспоминал о своей родне… Его дядя такой же?

— Похож, — улыбнулся маг. — Но Урих не так ужасен…

— Заклинаю, не употребляйте это слово — «ужасен»!

Тагренай вновь рассмеялся.

— Не будьте столь строги. Он просто очень мягкий и слабый человек. В ту пору, когда он жил во дворце и оставался фактически единственным прямым наследником, его замучили предложениями о союзах и попытками втянуть в интриги. Ильнар уверен, что именно это его добило. Его величество правильно сделал, что отослал кузена в дальнее поместье, но лучше было бы озаботиться этим раньше. Может, голова бедняги была бы целее.

— Хорошо. Я буду ему сочувствовать и не стану сердиться, — пообещала королева. — Но — издалека, ладно?

— Не думаю, что он станет настаивать на продолжении общения, — со смехом заверил Грай и тут же переключился на открывшуюся дверь, а точнее — появившуюся на пороге Даршарай. — О, какие люди! Кто-то проспал?

Перевертыш нахмурилась и явно хотела огрызнуться, но поймала предостерегающий взгляд Олиры и, мгновение помешкав, спокойно проговорила:

— Доброе утро. Ваше величество, вы полагаете, я пришла слишком поздно?

— Ни в коей мере, — улыбнулась королева.

— Ну я так не играю! Вы сговорились, что ли? — возмутился маг.

— Не понимаю, о чем вы, — пожала плечами Олира. — Напротив, мы не условились, во сколько Даршарай должна быть тут.

— Ладно, ладно, я все понял! Тебе, кстати, книжку вернуть?

— Можешь оставить себе, — так же ровно ответила перевертыш. К этому вопросу она уже была морально подготовлена, а вот ужастика непривычное поведение девушки явно озадачило.

Зато королева мысленно похвалила свою стражницу и украдкой ободряюще ей подмигнула, так, чтобы не видел Грай.

Примерно в таком духе и продолжался разговор. Тагренай, отвлекаясь от обсуждения важных вопросов, пытался поддеть перевертыша, но девушка, освоившись, держалась уверенно и спокойно. Больше того, через несколько минут она поняла: стоило один раз изменить привычке, и уколы ужастика попросту перестали выводить из себя.

А вот тот явно не понимал, что происходит, и под конец не выдержал:

— Ваше величество, можно я украду эту девушку на пару минут?

— У девушки спрашивать надо, — улыбнулась Олира. — Только смотрите не обижайте ее!

— И в мыслях не было!

Перевертыш, бросив настороженный взгляд на королеву, послушно проследовала с мужчиной в музыкальную гостиную.

— Дая, ты обиделась, что ли? — хмурясь, спросил Тагренай.

— На что? — Она вопросительно вскинула брови.

— Ну вот и мне интересно, на что. Если обиделась — то знай, я нечаянно и по глупости! — улыбнулся ужастик.

— Все в порядке. Нет, я не обижалась. Почему ты так решил?

— Не знаю, — поморщился Грай. — Ты так странно себя ведешь, что у меня других предположений нет.

— Я просто стараюсь соответствовать ее величеству, — Даршарай улыбнулась в ответ. — Это все, что ты хотел спросить?

Ужастик рассеянно кивнул и проводил задумчивым взглядом девушку, выскользнувшую в соседнюю комнату. Потом растерянно поскреб затылок.

Она не врала, Тагренай видел. Но легче от этого не становилось, потому что мужчина по-прежнему ощущал изменения в ее поведении, вот только внятно сформулировать, что не так, и объяснить происходящее иначе, чем обидой, не мог. Это нервировало, ругаться с Даршарай из-за какой-то ерунды совершенно не хотелось. Просто потому, что… ну, это же Даршарай! Он же ее так давно знает, она родной человек, а у него ведь не столько близких, чтобы ими разбрасываться! То есть не человек, что сути не меняет.

Тагренай пока не знал, что этим вопросом ему предстоит маяться, безуспешно пытаясь отвлечься, не только утро, но весь день. И ему еще очень повезет, что обстоятельства сложатся благоприятно и рассеянность начальника охраны не скажется на безопасности. А потом придет осознание, но вряд ли Тагренаю понравится это открытие…

Главный храм Всех богов, Королевская площадь

Даже если кто-то захотел придраться к работе танатологов, у него бы это не вышло: королевское тело выглядело настолько благообразно, насколько это вообще возможно для покойника. Даже выражение лица получилось умиротворенным, не искаженным предсмертной мукой.

Первая половина церемонии прощания прошла в храме, там жрецы вознесли молитвы, там же с телом простились немногочисленные близкие в лице трясущегося и озирающегося по сторонам нервного кузена и королевы, выглядящей в белом весьма величественно.

Там же к мертвой руке припали вассалы, многие из них, кажется, находились в смятении и скорбели искренне. Поцеловав воздух над рукой трупа, каждый склонялся к узкой ладони королевы, затянутой в кружево перчатки. Большинство делало это молча, кто-то — с краткими соболезнованиями.

Олира сидела в кресле, установленном заботливыми жрецами у изголовья гроба. Десять минут, полчаса, час… От неподвижности затекла спина, и рука чудовищно устала от однообразных движений.

Скорби у королевы не было, только инстинктивная неприязнь к мертвому телу, напоминающему о страшных событиях. Тело это было совершенно чужим. Королева не любила мужа, а вот этот труп не получалось пожалеть даже умом. Не человек, не воспоминания о человеке, а просто кусок какой-то субстанции, вокруг которой разворачивался нелепый и жутковатый фарс. Хотелось только одного: чтобы все происходящее поскорее закончилось.

Оставалось развлекать себя наблюдением за человеческими лицами, пытаться угадать эмоции и чувства, спрятанные за масками сдержанной скорби.

Мерзкий кузен с явным облегчением, написанным на лице, исчез в толпе почти сразу после того как простился с Ерашием. И королева готова была биться об заклад, что умчался он прямиком в поместье, из которого прибыл на церемонию. Она в растерянности вспоминала Тавьера, который — неужели правда? — подозревал этого человека в причастности к заговору. Впрочем, безопасник подозревал всех, чему удивляться!

Тавьер и сейчас стоял здесь, в первом ряду, у самого помоста. Поглядывал больше по сторонам, чем на мертвеца, кажется, оценивал обстановку. Хмурился, заставлял вздрагивать людей, с которыми встречался взглядом. И никто не мог бы сказать по безопаснику, что на самом деле мыслями он сейчас очень далеко отсюда и больше всего скорбит не о короле, а о потраченном впустую времени. Прямо перед началом церемонии посыльный сунул ему короткую записку от Сайгеля, и Тавьера злило, что нет возможности прямо сейчас поймать северянина и расспросить подробнее. Потому что «на севере, похоже, намечается какая-то буча, но точнее пока не скажу», — это совсем не то количество информации, которое можно анализировать.

Был здесь и Совет в полном составе, и почти все разделяли мысли Тавьера. В том смысле, что король, конечно, умер, и это трагедия, но не очень-то хочется тратить уйму времени на пустые церемонии. Куда лучше потратить его на другие дела. В числе прочего — на попытки немного расширить сферы влияния, заручившись поддержкой вдовы, которая пока выглядит тихой и мирной, но Белый знает, чего от нее можно ожидать!

Были тут и почтенные сарты, составлявшие теперь небольшую постоянную свиту королевы, они стояли прямо за ее спиной, и эмоции женщин разнились куда сильнее чувств их родственников. Лаккари Саварди, например, искренне оплакивала покойника, осторожно вытирая уголки глаз платочком. Точнее, не столько его, сколько его бедную жену, на которую так много всего свалилось, и младенца, оставшегося без отца.

Лора Фаль оглядывалась с искренним интересом: когда она ушла из дворца и сосредоточилась на преподавании, оборвалось много знакомств, и сама она до сих пор не сознавала, насколько успела соскучиться по блеску высшего общества. О поступке своем, конечно, не жалела, но это не мешало ей получать удовольствие от исполнения просьбы супруга.

Даршарай, порой украдкой косясь на предмет своих дум, старательно сосредотачивалась на исполнении обязанностей охранницы, внимательно слушая стихию. Да, будь под ногами голая земля, это было бы куда проще, но и каменные плиты пола отзывались не так плохо. А что охраны и без нее достаточно, это перевертыша не беспокоило: бдительность лишней не бывает.

А Наяна Марник просто скучала, изо всех сил стараясь этого не демонстрировать, потому что чудовищно неприлично зевать на похоронах.

Был здесь и Деналь, который держался поодаль от отца и больше смотрел на королеву, чем по сторонам. Периодически одергивал себя, напоминая, что так пялиться — неприлично, отводил взгляд, но потом вновь непроизвольно возвращался к одетой в белое фигуре. Здесь и сейчас, даже при особом старании, отвлечься от Олиры было очень сложно не только ему: королева выглядела ослепительно. Несколько раз их глаза встретились. Деналь не рискнул так уж откровенно улыбаться, чтобы не привлекать лишнего внимания, но взглядом старался передать поддержку. И, кажется, у него это даже получалось.

Когда вереница желающих — и допущенных — в последний раз взглянуть вблизи на мертвого короля наконец иссякла, Олира в первый момент не шелохнулась от слов жреца. Настолько задеревенела в своем кресле и так глубоко погрузилась в некий созерцательный транс, что сумела вынырнуть из него лишь через несколько секунд.

Первым оказался поблизости и подал Олире руку лаккат Мисори, и королеве не осталось ничего другого, как принять помощь. Не требовать же себе другого сопровождающего! Да и не знала она, кого можно потребовать так, чтобы другие не обиделись. Деналя, рискуя вызвать кривотолки? Начальника охраны, который витал в своих мыслях и, увы, был куда больше поглощен личными переживаниями, чем службой? Или уж сразу — Тавьера, чтобы совершенно эпатировать публику? Нет, так вышло лучше всего. Кто успел, тот и провожал королеву из храма, честно отвоевав собственной расторопностью возможность первым более-менее приватно выразить соболезнования.

Лаккат Мисори, слабый маг воздуха, выглядел в своем возрасте отлично, несмотря на то что не прикладывал к этому усилий. После смерти супруги, которую, по слухам, искренне и самозабвенно любил, он так и не женился повторно, полностью посвятив себя политике и делам собственных земель, о чем многие женщины его круга искренне сожалели. Этакая более матерая и опасная версия Деналя — наглядная иллюстрация, как молодой боевой маг будет выглядеть лет через двадцать-тридцать. Пожалуй, даже более эффектная, чем арлаккат сейчас.

— Позвольте выразить вам мои соболезнования, ваше величество, — предсказуемо начал лаккат. — Смерть такого человека — невосполнимая утрата для всех нас и удар для Турана.

— Благодарю, лаккат, — склонила голову Олира. — Мне остается надеяться, что у Турана достаточно верных людей, чтобы он сумел выдержать этот удар.

— Мы все на это надеемся и сделаем все, от нас зависящее, — кивнул лаккат.

Однако, к удивлению королевы, продолжать разговор закономерными намеками или даже прямыми советами, что женщине следует сделать и кому довериться для сохранения мира в стране, Мисори не стал. Шел молча, вежливо приноравливаясь к короткому шагу спутницы, и кидал на нее нечитаемые взгляды.

— Почему вы так странно на меня смотрите? — не выдержала Олира.

— Простите, ваше величество, я задумался, — ушел от ответа лаккат и больше на идущую рядом женщину не смотрел.

И Олира не рискнула уточнять, не сравнивает ли он ее случайно с предшественницей. И не винит ли новую королеву в смерти старой? Это сама Олира понимала, что не может иметь никакого касательства к гибели Дайры, а вот отцовское сердце зачастую глухо к доводам разума.

И уж тем более женщина не рискнула спрашивать чужого незнакомого человека о правдивости переданных Урихом слухов. Гораздо лучше обсудить все это с Деналем, который не станет лгать и, можно надеяться, согласится ответить на вопросы. Если Олира, конечно, наберется решимости их задать, а это не так-то просто.

Слишком своевременно бездетная королева умерла молодой, слишком соответствовала ее смерть государственной необходимости. Слишком легко было поверить в то, что Ильнар Тавьер приложил к этому руку; не тот истинный офицер, который поддерживал и опекал королеву в первые моменты после жуткой трагедии, а циничный безопасник, от одного взгляда которого у многих придворных тряслись поджилки. И Олира отчаянно боялась неприглядной правды, потому что понятия не имела, как она сумеет с этим жить.

Вернее, она понимала, что для нее ничего не изменится: будет жить, как жила, и даже мысли не допустит, чтобы, подобно королевскому кузену, забиться в темную нору и скрыться от мира. Или, хуже того, расстаться с жизнью. И от этого понимания стало тошно. Больше всего хотелось, чтобы кто-нибудь крепко обнял ее и помог уверенно отмахнуться от всех страхов, сославшись на волю богов и еще более потрясающие совпадения, которые случаются в жизни.

Но поплакаться было некому, и даже побыть в одиночестве Олира не могла — предстояла еще одна часть прощания с телом мужа, на Королевской площади, для простого народа.

Лаккат Мисори проводил королеву к открытому экипажу, запряженному белой парой. Там Олира позволила себе устроиться поудобнее, откинувшись на спинку сиденья, и не удержалась от вздоха облегчения. Вынырнувший из своих мыслей Тагренай вскочил на запятки, вокруг Олира заметила еще несколько незнакомых верховых, чьи лица мелькали в храме в непосредственной близости — видимо, остальная охрана.

Тело короля уже сноровисто погрузили в открытый кузов мотора. Пара минут заминки, и траурная процессия под тоскливые звуки нескольких флейт и скрипок — любимых инструментов Могильщика — поползла по городу вдоль вышедшей на улицы толпы, под напряженными и настороженными взглядами из окон, под тихие тревожные шепотки, всхлипы и охранные знамения.

Часть обряда на площади была короткой, хотя и потребовала от королевы напряжения душевных сил: за неимением родственников мужского пола короткую прощальную речь от лица близких пришлось говорить ей. Обычные слова о том, как горька потеря для оставшихся, но не людям оспаривать волю богов. И если Белому было угодно забрать короля Турана в расцвете сил, то всем остальным остается лишь смириться и научиться жить без этого замечательного, благородного, искренне любившего свою страну человека.

Потом сказал свои слова жрец, вознося молитвы Могильщику и Пряхе, не забыв помянуть остальных богов. Говорил хорошо, проникновенно, с жаром и искрой, звучно; не как порой тараторят наспех, стараясь поскорее сбросить с себя обязательства. Да, впрочем, неудивительно, что провожать короля пригласили лучшего.

Тело, возложенное на большой костер, занялось за пару мгновений — маги поработали на славу, подготовив королевскую пахру.[37] Вверх, в безветренное небо, к солнцу взметнулись сизо-черные клубы дыма, и люди зашептались одобрительно: хороший знак, боги приняли душу с распростертыми объятиями. Горожанам не стоило знать, что над этим отдельно поработал один из храмовых магов: меньше всего жрецам и Совету был нужен народный ропот, спровоцированный бестолковыми суевериями.

А после Олира наконец-то смогла вернуться в свои покои. Впрочем, она не обольщалась и не особо рассчитывала отдохнуть: именно сейчас к вдове должна была потянуться вереница желающих высказать соболезнования лично и заверить женщину в своей бесконечной преданности Турану.

Но, к большому счастью Олиры, первой к ней присоединилась свита. Амея Саварди с глазами на мокром месте села на диван рядом, на несколько мгновений украдкой сжала ладонь королевы — молча, боясь вновь расплакаться. Даршарай устроилась в ближайшем ко входу кресле, чтобы встречать всех посетителей недобрым взглядом — до талантов начальника перевертышу было далеко, но она старалась и работала над собой.

И королева почувствовала, как внутри медленно расслабляется сжатая пружина. Да, эти люди были ей все еще чужими, но поддержать ее они, кажется, стремились совершенно искренне. Так что Олира опять вознесла мысленную благодарность Тавьеру и всем, приложившим руку к выбору ее свиты. Хотя с иронией подумала, что они наверняка и сами не ожидали столь великолепного результата.

При незримой поддержке встречать соболезнующих стало легче. Королева кивала, благодарила, заверяла, что радуется тому, сколько у Турана преданных людей, отмечала, как повезло королю, которого столь искренне оплакивают.

Основная часть посетителей иссякла часа через два, и Тагренай, улучив момент, не терпящим возражений тоном заявил, что все это, конечно, замечательно, но слабой женщине нужно хорошо питаться. И вообще, хватит на сегодня потрясений, ей бы отдохнуть, а то лицо цвета платья. Никто не стал возражать, и где-то через час, после позднего обеда, Олира осталась в покоях одна. Первым делом наконец-то проведала сына, и рядом с колыбелькой ее окончательно отпустило напряжение этого долгого, трудного дня.

А еще через час стражник неуверенно доложил, что к королеве очень настойчиво просится Деналь Мисори, и Олира, конечно, не стала отказываться от встречи. Состоялась та, правда, наедине, но женщину подобное уже мало заботило.

— Ваше величество, как вы? — с порога взволнованно обратился к ней арлаккат.

— Уже неплохо, — улыбнулась Олира, протягивая стремительно подошедшему мужчине руку для поцелуя.

— Вы там, в храме, казались настолько хрупкой и тонкой, что я боялся вашего исчезновения, — улыбнулся Деналь. Взгляд его внимательно скользил по лицу женщины, и хмурая складка на лбу постепенно разглаживалась по мере того как мужчина находил подтверждение словам королевы. Выглядела она действительно гораздо лучше.

Некоторое время они, сидя в креслах друг напротив друга, вели светский разговор. Точнее, Деналь всеми силами старался развлечь и отвлечь женщину, и у него неплохо получалось — улыбчивый и искренний маг заряжал хорошим настроением. И вскоре Олира поняла, что уже не хочет плакаться кому-то на тяжелую судьбу: не так она, если разобраться, и ужасна!

Где-то через полчаса Тагренай заглянул удостовериться, что с королевой все в порядке. Попенял другу на то, что тот нарушает покой замученной обществом женщины, но быстро оценил благотворное влияние арлакката и вскоре опять удрал, преспокойно оставив пару наедине: в благоразумии что воздушника, что королевы он не сомневался ни на секунду.

А Олира, которой на глаза попался начальник охраны, вспомнила еще об одном маленьком, но важном деле.

— Вы сейчас проводили Грая таким взглядом, что мне за него боязно, — весело заметил Деналь.

— Небезосновательно, но ему будет полезно, — спокойно улыбнулась в ответ Олира. — Видите ли, у меня к вам одна небольшая, но очень серьезная просьба. Мне просто не к кому больше с ней обратиться…

— Все, что в моих силах, — развел руками заинтригованный маг.

— Вы же неплохо знаете Даршарай, да? — спросила королева и, дождавшись кивка, продолжила: — Помощь, собственно, требуется именно ей. Вы не могли бы в присутствии рена Анагора оказывать этой девушке всяческие знаки внимания, демонстрируя мужской интерес? Разумеется, все в рамках приличий и невинного флирта, не более.

— Боюсь, Даршарай этого не оценит, — растерялся Деналь.

— Не волнуйтесь, она предупреждена и подыграет. А вы выглядите шокированным, — рассмеялась Олира.

— Признаться, да, не ожидал. И, кажется, не вполне понимаю…

— Только между нами, — предупредила Олира. — Бедная девочка давно и безнадежно влюблена в вашего друга.

— Вот как? Не замечал, — в совершенном смятении признался арлаккат. — Но зачем в таком случае это все?

— Не притворяйтесь, что не поняли, — весело попеняла королева. — Конечно, для того, чтобы рен Анагор наконец заметил в ней девушку, а не забавного найденыша. Вы, мужчины, зачастую бываете совершенно слепы и не видите того, что находится буквально перед носом. А вот стоит кому-то другому оценить этот предмет по достоинству, как сразу просыпается интерес.

— Мне кажется, это не вполне разумная и не совсем честная затея, — в замешательстве и некотором смущении признался Деналь.

— Предложите свой вариант решения проблемы, — легко нашлась Олира. — Девочка очень мучится, и я не вижу причин, чтобы хотя бы не попытаться разжечь в объекте ее искренней и давней привязанности ответные чувства. Тем более что-то подсказывает мне, это будет совсем нетрудно.

— Только ради вас, — сдался Деналь, обреченно махнув рукой.

— Спасибо! Я знала, что вы не оставите нас в трудную минуту, — улыбнулась женщина.

— К слову о трудных минутах, — нахмурился арлаккат. — А куда делся его высочество Урих? Мне казалось, он приехал вчера вечером.

— Как приехал, так и уехал, — ворчливо отмахнулась Олира. — И это к счастью, я бы не выдержала его общества дольше. Тем более что пользы от кузена никакой.

— Я последний раз видел Уриха довольно давно, — сказал Деналь. — Он тогда производил впечатление немного рассеянного, но доброго человека.

— Не знаю, как с добротой, но сейчас он больше похож на безумца, — честно ответила королева. — Подозревает всех во всем и так напуган, словно за ним по пятам носятся слуги Белого, — заметила она и, пару секунд поколебавшись, все же воспользовалась случаем и заговорила о том, что беспокоило: — Урих столько всякого рассказывал, притом достаточно убедительно и с верой в свои слова… Например, он совершенно уверен, что ее величество Дайру убили и никакой это был не несчастный случай.

— И кто же, по его мнению, это сделал? — вопросительно вскинул брови воздушник.

— Ильнар Тавьер, чуть ли не по прямому приказу короля, — развела руками Олира. — Вы полагаете, что это не так? И ваша… сестра… действительно погибла случайно?

— Ваше величество, не нужно придавать значения слухам, — вздохнул Деналь. — Сар Тавьер, конечно, тяжелый человек со специфической репутацией, но он боевой офицер и дворянин, а убийство женщины, больше того, королевы — это поступок за гранью. Я понимаю, почему в эти слухи верит лаккат Мисори, он слишком любил дочь, но вы!

— А если того требовала присяга? — медленно проговорила Олира. — Если долг перед Тураном требовал смерти одной женщины? Вы думаете, рен Тавьер не поставил бы этот долг выше собственной личной чести? Вы уверены, что честь для него значит столько же, сколько для вас?

— Почему вы сомневаетесь? — Хмурясь, Деналь поднялся со своего места, подошел ближе, опустился на одно колено перед креслом женщины. Поколебался, но все же бережно взял тонкие пальцы в свои ладони. — Ваше величество, он сделал что-то такое, что заставило вас верить слухам?

— Нет, что вы. — Королева глубоко вздохнула и виновато улыбнулась. Щеки потеплели от легкого смущения — слишком близко оказался маг, слишком нежным вышел этот вроде бы простой жест. Но сил и желания отнять руку и напомнить Деналю о приличиях Олира в себе не нашла. — Честное слово, он ничего такого не сделал и ведет себя достойно и благородно, не волнуйтесь за меня. Мы всего пару раз толком поговорили за последнее время. Просто… у меня сложилось впечатление, что рен Тавьер — очень циничный человек, способный на что угодно, и его репутация возникла совсем даже не на пустом месте.

— Ну, его должность обязывает иметь такую репутацию, — с облегчением улыбнулся Деналь. Поднес руку женщины к губам, коснулся перчатки — и, опомнившись, поспешно оставил в покое. Поднялся, тщетно пытаясь скрыть смущение, вернулся в свое кресло. Олира столь же тщетно попыталась скрыть досаду. — Кроме того, должен же в государстве быть кто-то, кого боятся. Со стороны вашего покойного супруга это более чем разумный шаг: на фоне грозного и страшного Тавьера он казался особенно честным и благородным.

— Это звучит не очень-то приятно, но спорить я не могу, — вздохнула Олира. — Очевидно, вы совершенно правы на его счет.

На этом оба единодушно предпочли свернуть опасную тему и возобновить мирный светский разговор.

Вскоре после этого — очень своевременно! — появилась Даршарай. Королева, с одной стороны, расслабилась, потому что встреча окончательно лишилась компрометирующего подтекста. А с другой — ощутила возмутительно смущающее разочарование. В ее регламентированной с первых дней жизни было так мало приятно волнующих моментов, что лишаться минут наедине с красивым, обаятельным и, кажется, неравнодушным к ней мужчиной совершенно не хотелось. Тем более что Олира точно знала: ничего, способного хоть в малости задеть ее честь, Деналь не совершит. Так почему бы не позволить себе немного побыть… просто женщиной?

Городской особняк каяров Лестри

— Ну надо же, ты все-таки не развернулся с полдороги! — радостно поприветствовал Грай гостя, едва ли не вбегая в гостиную. — А то у нас тут такое творится!

— Наслышан, — хмыкнул Таллий, поднимаясь из кресла, чтобы поприветствовать хозяина дома. — Но мы решили, что дела не стоит откладывать.

Старый друг за прошедшие годы почти не изменился. Все так же похож на матерого хищного зверя, все так же «радует глаз» неестественно яркой расцветкой, которую на удивление легко приняли в свое время в Приграничье, когда Таллий женился на тамошней уроженке и осел в Баладдаре. Единственным серьезным отличием стало отсутствие на его плечах неизменной шубы из меха горного кота, защищавшей от жара южных земель. Поселившись среди таров, как называли уроженцы Северного края остальных людей, мужчина оценил удобство созданных для этих же целей амулетов. Пусть они не вечные, как шуба, но зато занимают мало места и гораздо удобнее. Хотя шуба тоже была при нем, просто оставалась в багаже.

Серьезные изменения скрывались внутри, порой читали во взгляде. Вряд ли Тагренаю хватило бы наблюдательности это заметить, но семейная жизнь заметно смягчила его друга. Не осталось в его глазах вечной настороженности дикого зверя, ее заменили спокойная сытость и — счастье.

— Ну да, Ойша не оценит, если у нее возникнут из-за этого проблемы с гильдией, — рассмеялся Тагренай. — Очень рад видеть твою бледную рожу.

— Про бледную рожу мне говорит человек с лицом несвежего трупа, — скептически заметил северянин. Но друга обнял.

— Да служба, будь она неладна, — буркнул Грай. — Ты смотри, какой лоб уже вымахал!

Он потрепал по макушке терпеливо стоящего рядом с отцом мальчика. Вернее, попытался: полукровка с недовольным видом отстранился, смерив ужастика по-взрослому неодобрительным взглядом жутковатых оранжевых глаз, которые достались ему по наследству от отца. И протянул ладонь для рукопожатия.

— Добрый день, дядя Грай.

— Нет, ну точно, вымахал, — вновь засмеялся ужастик, но руку мальчика пожал. — Если он так всегда на людей смотрит, думаю, от него шарахаются еще больше, чем от тебя, да?

— А в морду? — неодобрительно предложил Таллий. Постоянные шуточки Тагреная на тему внешности их с Ойшей сыновей — что старшего Кайнашэна, что младшего Танарика — не нравились Анатару изначально, а за последние годы начали просто бесить.

Впрочем, помесь северной и нормальной человеческой крови вне Северного края действительно выглядела экзотично. Это там, дома, в горах, от браков с чужеземками рождались совершенно обыкновенные талтар с их словно припорошенными инеем голубовато-серой кожей и темными волосами. А вот в Баладдаре, где постоянное воздействие специфических магических полей не сказывалось на жителях, результат получился более чем примечательный. Оранжевые глаза, смуглая с легким сероватым отливом кожа и пепельного оттенка волосы наталкивали на мысль, что это и не люди вовсе. С другой стороны, сыновья ведь могли взять цвет кожи от отца, и результат вышел бы еще… своеобразней.

А вот сам Кайнашэн реагировал на слова ужастика гораздо спокойнее: проблем со сверстниками внешность не доставляла, в случае чего он мог и кулаками поставить обидчика на место, так чего обращать внимание на болтовню друга родителей?! Он же знает, что это не со зла, а по глупости.

— Бей, — легко согласился Грай. — Глядишь, попаду на койку к целителям, отдохну, высплюсь. А вообще, лучше не надо, Ильнар мертвого поднимет и заставит работать.

— Все действительно настолько плохо? — нахмурился Таллий. — У меня создалось впечатление, что в городе достаточно спокойно, несмотря на гнетущую атмосферу.

— Так то в городе! — махнул рукой Тагренай. — А у нас работы непочатый край, убийцу-то еще не поймали! Только не спрашивай о ходе расследования, все равно не я им занимаюсь.

— И не думал даже, — поморщился северянин. — Ты прекрасно знаешь, что интриги вокруг трона Турана — это последнее, что меня интересует.

— А тревожные новости с севера? Тоже не интересуют?

— Какого рода новости? — напрягся Анатар.

— Ну, пока твои сородичи просто закрыли переход безо всяких объяснений. Да и из Мисы какие-то сумбурные слухи докатываются.

— Грай, я там десять лет не был, — вздохнул Таллий. — Я не могу тебе объяснить мотивы старейшин и понятия не имею, что там происходит.

— Понимаю. Вы, кстати, не голодные? — опомнился Грай. — А то что-то я плохой хозяин, нет опыта встречать гостей…

— Твоя экономка нас уже покормила, — заверил Таллий.

— И дела вы свои тоже закончили?

— Большую часть, теперь нужно дождаться ответа гильдии, а это пара дней. К чему ты клонишь?

— Только не ругайся, но с тобой жаждет познакомиться Ильнар, — виновато развел руками Тагренай. — Он с меня шкуру спустит, если я не организую вам разговор. Причем он настолько заинтересован, что готов вместе с обоими начальниками отделов явиться на любую нейтральную территорию. Я помню, ты меня уже посылал с этими предложениями о сотрудничестве и консультациях, но сейчас… Ситуация и правда очень напряженная. Я не провидец и плохой политик, но даже мне ясно, что север в любой момент может взорваться, да и с Приграничьем и Таришем все неясно. Понимаю, что ты не патриот Турана, да и Тайная канцелярия со мной в главной роли попортила тебе немало крови, но… Пожалуйста, просто поговори.

— Ладно, ладно, пойдем, — оборвал Таллий. — Но будешь должен. И начальник твой — тоже.

— Все что угодно в рамках законов и приличий! — просиял Грай, который не очень-то верил в благосклонность северянина.

— А где, кстати, Даршарай?

— Во дворце, — мучительно скривился Грай.

— Ты чего? — озадачился северянин.

— Да… Обиделась она, похоже, а я понять не могу, на что именно. Ладно, не бери в голову, разберемся. Ты готов ехать?

— Я соглашался поговорить в перспективе, а не бросить все и мчаться на доклад, — иронично возразил Таллий.

— Ой, ладно, можно подумать, у тебя столько дел! Кай, хочешь посмотреть на начальника Тайной канцелярии и на королевский дворец внутри?

— Очень! — с готовностью подскочил паренек, до сих пор разумно опасавшийся, что его оставят дома. А посмотреть на настоящих шпионов — не таких, как Тагренай, а нормальных, серьезных — очень хотелось.

— Еще и Кая туда тащить! — недовольно проговорил северянин.

— Па, я буду тихо-тихо себя вести, обещаю!

— В твоем хорошем поведении я сомневаюсь меньше всего, — отмахнулся гость и обратился к ужастику: — Ладно, поехали. Проклинать момент знакомства с тобой уже давно поздно, придется жить с тем, что есть.

Кабинет начальника Тайной канцелярии

Пока Тас разыскивал начальников нужных отделов, Ильнар и северянин с напряженным интересом разглядывали друг друга, а Тагренай самоотверженно разряжал наэлектризованную атмосферу своей болтовней. За что то и дело удостаивался неодобрительных взглядов Кая, притихшего на кушетке у стены. Ему-то обещали настоящих шпионов, а наблюдать опять приходилось за непоседливым Тагренаем!

Хозяин кабинета и его гость были взаимно наслышаны друг о друге, неплохо знакомы заочно и справедливо подозревали друг друга в совершении некоторых неблаговидных поступков. А вот лично до сих пор встретиться не удавалось. Да Ильнар вообще живьем видел северян всего пару раз, когда те по какой-то надобности спускались со своих гор для разговора с королем — один раз с Ерашием, другой — с его отцом. И уж конечно в те моменты безопаснику было не до созерцания, да и неприлично пялиться на обидчивых северных гостей. А сейчас — сами боги велели.

Впрочем, он легко мог обойтись и без подробностей — никакого особого смысла в знании точного оттенка кожи или волос не было, северян и так ни с кем не спутаешь.

К счастью, нужные люди пришли достаточно быстро, Тагренай еще не успел никому надоесть.

— Для начала я бы хотел поблагодарить рена Анатара за то, что он все же согласился с нами встретиться, — начал Ильнар. — Так получилось, что вы являетесь едва ли не единственным доступным источником информации о двух наиболее проблемных лаккатах, и в нынешних обстоятельствах эти сведения, надеюсь, помогут нам всем.

— О двух? Имеете в виду Приграничье? — хмыкнул Таллий.

— Именно. И с него предлагаю начать. Я понимаю, что последней информацией оттуда вы не владеете, но буду благодарен хотя бы за прогноз и личную оценку. В сложившихся обстоятельствах — какова вероятность выступления Тариша и Приграничья, вместе или отдельно, против Турана?

— Не выше, чем в любое другое время, — пожал плечами Анатар. — Я понимаю, почему эти земли вас так беспокоят, но сомневаюсь, что это беспокойство оправданно. В Приграничье, так уж точно можно быть уверенными, оно сохранит верность метрополии даже с большей вероятностью, чем другие лаккаты. С Таришем сложнее, перевертыши не любят распространяться о своих делах, но… признаться, у меня сложилось впечатление, что за последние годы ситуация там не изменилась, несмотря на попытки Эштара сдружиться. О них-то вам, надеюсь, известно?

— Та еще тайна, — Ла’Вирраш брезгливо фыркнул.

— Он хочет сказать, что Эштар давно точит зубы на наш юг. А с появлением Тариша у хвостатых соседей не проходящий застой желчи от зависти, — пояснил Тавьер. — Мало того что мы перестали тратить изрядные суммы на содержание Пограничной стражи,[38] так еще получили кусок неплохой земли. Но ваши слова более-менее отвечают донесениям, мне лишь хотелось удостовериться. Гораздо важнее знать, что именно происходит на севере.

— Тут я плохой советчик, — ответил Таллий. — Я уже говорил Тагренаю и повторю снова: десять лет не был на севере. Я и раньше без особой уверенности предсказывал, какими будут решения старейшин, а теперь и вовсе не возьмусь прогнозировать. Старейшины очень консервативны, им неприятна необходимость взаимодействия с Тураном, они считают талтар обделенными. Талтар выше других людей и уж тем более нелюдей.

— То есть весь остальной мир им по умолчанию должен, а они — ничего и никому? — хмыкнул Сайгель. — Это я знаю.

— Слишком утрируете, они не настолько наивны, — поправил Таллий. — Северяне готовы платить за то, что им нужно, но при этом не желают являться частью другого государства, даже номинально. Но это не значит, что они легко поведутся на посулы и уговоры кого-то из соседей Турана: для талтар нет разницы, какая страна, все тары недостойны доверия просто потому, что они тары. Неполноценные.

— И ответ на вопрос десятилетней давности, что стало с пресловутым скипетром, который вы туда увезли, я так понимаю, мы тоже сейчас не получим? — уточнил Ильнар.

— Увы. Я бы и сам не отказался узнать, чем закончилась эта история и как скипетр связан с Праотцом. Но после передачи старейшинам я его не видел и о его судьбе не осведомлен.

— Ладно. А вот такой вопрос… — Сайгель, конечно, не мог не воспользоваться шансом расспросить живого и достаточно лояльного северянина, поэтому беседа здорово затянулась. И хотя прямого отношения к происходящему сейчас не имела, оказалась познавательной.

Тавьера, по понятным причинам, трата времени не особо радовала, но и выгонять разошедшегося начальника отдела он не стал. Просто потихоньку зарылся в накопившиеся бумаги, краем уха слушая разговор. Чтобы понимать, когда присутствующих совсем уж занесет и настанет пора прервать болтовню. И наблюдал за поведением северянина, чтобы составить о том впечатление. Он только подтвердил для себя прежнее впечатление, составленное на основе рассказов помощника: от такого сотрудника, как Таллий Анатар, Тайная канцелярия точно не отказалась бы. Жалко, что Таллий совершенно не желал продолжать карьеру на новой службе, а принуждать… Мягко говоря, не тот случай.

А еще Ильнар приглядывал за мальчишкой, чтобы не сунул свой нос в какое-нибудь не предназначенное для него место. Однако полукровка вел себя на удивление прилично, только уши навострил и вытянул шею, словно пытался заглянуть на стол.

В итоге, конечно, дискуссию свернули принудительно: к Тавьеру явился следующий интересный объект, и старый, уже не настолько интересный, пришлось спровадить. Да и Грай непозволительно задержался с этой болтовней вместо исполнения своих прямых обязанностей.

Арлаккат Мисори буквально столкнулся в дверях с уходящими. Поздоровался с Тагренаем, проводил непонятным, задумчивым взглядом северянина, которого, надо полагать, не рассчитывал здесь встретить.

— Здравствуйте, сар Тавьер. Чем обязан чести? — с легкой иронией спросил Деналь, с любопытством оглядываясь — в этом кабинете он находился впервые. И, честно говоря, предпочел бы больше сюда не попадать: совсем не то знакомство и не то общество, которого может искать нормальный человек.

— Садитесь, рен Мисори, — жестом предложил Ильнар. — Ничем конкретным, просто я уже достаточно о вас наслышан и решил познакомиться лично.

— Опять же не понимаю, чем обязан чести, — слегка нахмурился воздушник, но приглашение принял.

— Бросьте, все вы понимаете, — возразил хозяин кабинета. — Вы близко общаетесь с королевой, она явно вам симпатизирует, и потому вы интересны мне.

— Это все? — скрипнув зубами, спросил арлаккат и резко поднялся с места. — В таком случае я лучше пойду, чем выслушивать…

— Сядьте, Деналь, — оборвал его Тавьер. — Вы боевой офицер, что за истерики на пустом месте?

— Вот именно потому, что я — офицер, я не желаю выслушивать…

— Сядьте! — В голосе безопасника отчетливо звякнул металл. Несколько секунд мужчины мерились взглядами, после чего арлаккат все же медленно опустился в кресло. — Я пока не сказал ничего оскорбительного, — продолжил Ильнар ровно, с легкой усмешкой в уголках губ. — И в общем-то не планировал. Просто вы единственный человек, о симпатиях к которому ее величества мне известно, поэтому логично предположить, что именно на вас она и остановит выбор, когда пройдет траур. И я желаю знать о ваших планах в этом случае.

— Каких именно планах? — проглотив возмущение, хмуро спросил Деналь.

— Меня, главным образом, интересуют ваши политические предпочтения, степень желания принять участие в управлении государством, отношения с членами Совета… пожалуй, кроме вашего отца. Для начала хватит.

— Боги… — Арлаккат, прикрыв глаза, с тяжелым вздохом уронил голову на спинку кресла.

— Поясните? — Ильнар вопросительно вскинул брови.

— Олира… простите, ее величество с первых дней очень одинока в нашей стране. Я ее пожалел, потом… Потом понял, что она чудесная. Но… какие, к Белому, политические предпочтения?! Я представления не имею, что ответить на этот вопрос!

Тавьер смерил его задумчивым взглядом, но комментировать сказанное не стал. С одной стороны, странно и сложно поверить, что взрослый человек и опытный маг может быть столь бесхитростным. А с другой — Ильнар в жизни и не такое встречал, пора бы перестать удивляться прорве людской наивности. Например, не служи Тагренай в Тайной канцелярии, а избери другой путь — вполне мог бы отчебучить нечто в этом духе. Да и так постоянно умудряется отличаться! Правда, аркаяр — хаосит, и это сказывается, но…

Одно удручало Ильнара: если арлаккат действительно столь прямолинейно-наивен и симпатизировал королеве просто как прекрасной женщине, оказавшейся в беде, предстоящие годы будут для него, Тавьера, сложными. И чтобы облегчить их, остается одно: взяться за Олиру всерьез и сделать из нее достойную правительницу. Если не полновластную, то способную хотя бы координировать действия Совета и разрешать спорные ситуации.

— Ну вы его все же обдумайте на досуге, — наконец нарушил затянувшуюся паузу Ильнар. — Потому что определяться обязательно придется. Это пока на вас обратил внимание только я, а скоро и остальные подтянутся. Если получится как с беднягой Урихом, боюсь, ее величество этого не оценит.

— Да, она была… под впечатлением от знакомства, — не удержался от улыбки Деналь. — Но на сей счет не беспокойтесь, я покрепче.

— Поверю на слово, — кивнул Тавьер. — Напомните, где вы проходили службу?

— Это допрос? — уточнил арлаккат и опять нахмурился.

— Если угодно. Но я предпочитаю называть это знакомством, допросы проводятся… иначе, — улыбнулся безопасник одними губами.

— В Урелее.

— Странное распределение, — заметил хозяин кабинета.

— Вызвался добровольцем, — возразил воздушник и пояснил: — На спокойную границу не хотелось, все же я боевой маг немалой силы. Поэтому Эштар — лучший вариант, учитывая удаленность от Мисори.

— Вы принципиально не желаете мириться с отцом?

— Нет, — нехотя бросил Деналь.

— «Нет» — не принципиально? Или это его инициатива?

— Это его нежелание слышать, — возразил маг. — Сар Тавьер, я не сомневаюсь, что при необходимости вы можете в течение часа, а то и быстрее, получить на меня исчерпывающую характеристику, наверняка Тайная канцелярия располагает досье на всех боевых магов. Не понимаю, к чему эти вопросы? Вы желаете меня уличить и подловить? Ну так менталиста пригласите! Или вы сами — менталист?

— Боги уберегли, — хмыкнул тот. — Допрос с ментальным вмешательством допустим только в исключительных случаях, а мы лишь беседуем. Дружески. Простое же присутствие менталиста бессмысленно, контроль за верхними слоями ауры и эмоций входит в базовую подготовку почти всех магов. Скажите, почему вы настойчиво отвергаете предложения рена Анагора о службе в Тайной канцелярии? Неплохой способ еще позлить вашего отца.

— У меня нет цели его злить и нет желания продолжать службу, тем более — в Тайной канцелярии. Устал не принадлежать самому себе, если желаете точнее. А Грай все же по вашему наущению зудит об этом?

— Это его личная инициатива. Дело в том, что… зудит он не только вам, — усмехнулся Ильнар. — Продолжать службу вы не желаете. Но праздный образ жизни, насколько понимаю, это тоже — не ваше?

— Временно мое, — возразил Деналь. — А на отдаленное будущее я пока не загадывал.

— Вот уже… сколько времени? Когда вы вернулись с границы, напомните?

— Два года назад, — ответил арлаккат. — Не понимаю, я что-то этим нарушил? Мне пока вполне хватает скопленных денег, если начнет недоставать — найду себе работу по специальности, в конце концов, я не только убивать умею. А навыки стараюсь не терять.

— Дальновидно, — рассеянно проговорил Тавьер, и собеседник так и не понял, с сарказмом это было сказано или всерьез. — И какую именно специальность вы желаете избрать для себя в дальнейшем?

— Вы вот настойчиво сватаете мне титул консорта, — откликнулся посетитель.

— Но вы столь же настойчиво сопротивляетесь, как будто имеете иные планы, — возразил Ильнар.

— Вот именно из-за отсутствия у меня каких-либо планов ваш план мне и не нравится, — язвительно ответил Деналь. — Идет вразрез с моим планом ничего не делать.

— По крайней мере, язык у вас подвешен неплохо, — рассмеялся Тавьер. Получилось зловеще — глаза оставались такими же холодно-цепкими. — Не пропадете и в Совет впишетесь.

— А вы уже все решили, да? — уточнил воздушник. — А ее величество предупреждать необязательно, да?

— А ее величество не в курсе, что вы ей симпатичны? Я непременно должен сообщить ей? — продолжил веселиться Тавьер, здорово раздражая этим собеседника.

— Да к Белому! — резко поднялся Деналь. — Не желаю продолжать этот разговор. Всего доброго, сар Тавьер. — Он коротко отдал уставное армейское приветствие и вышел, печатая шаг.

Безопасник молча проводил воздушника взглядом и достал портсигар. Состоявшийся разговор следовало обдумать, а после — еще раз сравнить с сухими строчками досье, которое лежало на столе, прикрытое от чужого взгляда пустыми папками с интригующими или безликими надписями. Ильнар не любил постоянно прятать в ящики нужные бумаги, а в его кабинет заходили разные люди.

На первый взгляд никаких расхождений не было, но в таких вопросах важны детали.

Не то чтобы Тавьер всерьез подозревал арлакката в каких-то дурных намерениях, но ближайшее окружение королевы предпочел проверить тщательно. Безопасника главным образом интересовало, действительно ли молодой воздушник оказался в своей семье изгоем, совершенно не похожим ни на отца, ни на сестру. Пока выходило, что да, и Ильнар даже допускал возможность супружеской измены покойной жены лакката Мисори.

Конечно, историю о том, что вдовец безумно ее любил и до сих пор скорбел, Ильнар знал, да и наследственный дар воздушника служил подтверждением родственной связи. Но Тавьер доверял и народной мудрости, гласящей, что яблоко падает недалеко от яблони, а еще — слабо верил в существование в жизни настолько крепких взаимных чувств. Не отрицал их возможность, но полагал вероятность такого совпадения слишком малой, чтобы всерьез от нее отталкиваться. Проще говоря, если Тран Мисори страстно любил жену, это совсем не значит, что она отвечала ему взаимностью в той же степени.

И все равно что-то в состоявшемся разговоре тревожило. То ли достойная огненного, а не воздушного мага вспыльчивость, которую можно было объяснить влюбленностью, то ли… Боги знают! Что-то в словах арлакката было не так, чудилась какая-то фальшь. Но уловить ее Тавьер так и не сумел. Может, и правда почудилось: слишком он устал и вымотался, а отсутствие внятных улик заставляло искать врагов во всех окружающих. Может, права была королева, и это уже паранойя, а не просто подозрительность?

Докурив, безопасник выбросил из головы эти мысли и сосредоточился на бумажной текучке, пока представилась такая возможность. Утром назначено очередное заседание Совета, перед этим неплохо было бы встретиться с королевой и согласовать с ней вопросы повестки дня. Вряд ли Олира возьмет на Совете слово и полезет решать вопросы, но лучше условиться обо всем заранее. Если, конечно, вечером у женщины останутся силы на важные разговоры.