Глава 8

– Князь Вяземский, Николай Сергеевич! – объявил министр двора. – Огневик!

Молодой человек в клюквенного цвета пальто и цилиндре отделился от кучки таких же юнцов, подошел к царю и окружавшей его свите. Встав напротив, снял цилиндр и поклонился.

– К испытанию готов, Ваше Императорское Величество!

– Приступайте, князь! – велел Георгий.

Вяземский надел цилиндр и повернулся к полю. Впереди, на расстоянии двух, трех сотен и более шагов располагались разнообразного вида мишени: группы деревянных щитов, изображавших идущих в атаку солдат, такие же деревянные пулеметы и пушки. Князь выбрал дальнюю батарею, стоявшую где-то в пятистах шагах. Размахнулся, будто собирался швырнуть камень и выбросил руку вперед. С нее сорвался огненный шар, и пылающей кометой понесся к цели. Угодил точно – мишени разлетелись в стороны и запылали.

– Браво, князь! – зааплодировал император. Свита дружно поддержала. – Ну, Сергей Сергеевич, – повернулся царь к немолодому человеку в мундире адмирала. – Проведем обстрел? Не боитесь за сына?

– Нет, Ваше Императорское Величество, – поклонился адмирал. – Как вам будет угодно.

– Залп отделения выдержит?

– Вне сомнения.

– Приступайте! – приказал Георгий.

Выскочивший из толпы адъютант попросил молодого Вяземского пройти вперед. Тот подчинился и встал, повернувшись лицом к царю и его свите. Обогнув ее, сбоку вышел десяток солдат с офицером во главе. Встав против князя, они по команде зарядили винтовки и прицелились.

– Сколько раз это вижу, но все равно мурашки по коже, – тихо пробурчал министр двора. – Словно на казни присутствуешь.

– Пли! – скомандовал офицер.

Грохнул залп. Вяземского окутал полупрозрачный кокон. На нем загорелись и погасли вспышки от попадания пуль. Кокон исчез, князь развел в стороны руки и улыбнулся. Царь поманил его жестом. Вяземский подошел, снял с головы цилиндр и поклонился.

– Молодец! – похвалил Георгий и повернулся к адмиралу. – Замечательного сына вырастили, Сергей Сергеевич. Благодарю. А раз так, забираю его у вас. Не возражаете?

– Буду счастлив, Ваше Императорское Величество! – поклонился старший Вяземский.

– Дядя! – посмотрел Георгий на высокого, худого генерала. – Зачисляйте князя в гвардию.

– В каком чине? – спросил генерал.

– Штабс-капитаном.

– Не многовато будет? – засомневался великий князь. – Ему, поди, и двадцати нет.

– Двадцать один, – поспешил уточнить адмирал.

– Видите? – улыбнулся Георгий. – Совершеннолетний. Готовый огневик – учить не надо. Командовать ему пока рано – пусть обвыкнет в полку, но боец хоть куда. Что до чина, так отслужит. Так ведь, князь?

– Не сомневайтесь, Ваше Императорское Величество! – заверил молодой Вяземский.

– Решено. Кто следующий?

– Граф Васильчаков, – доложил министр двора. – Лёд!

Представление повторилось. В этот раз четверо солдат, пыхтя, вытащили и поставили перед свитой большой чан с водой. Молодой Васильчаков встал перед ним и взмахнул руками. Из чана вылетел рой сосулек. Подчиняясь пассам Осененного, он закружился в воздухе и помчался к группе мишеней, изображавшей идущих в атаку солдат. Ударил сильно и резко. Большинство мишеней повалилось, от некоторых полетели щепки.

– Изрядно, – одобрил царь. – Как с обстрелом?

– Граф просил из пистолета либо револьвера, – доложил министр двора. – Пулю из винтовки держит только на трехстах шагах.

– Кто одолжит мне оружие? – повернулся царь к свите.

– Разрешите мне?

Вперед вышел пожилой генерал с небольшой бородкой и пышными усами. Он протянул царю красивую деревянную шкатулку красного дерева.

– Что тут у вас, Владимир Александрович? – спросил Георгий и открыл шкатулку. Хмыкнул и достал из нее никелированный револьвер с щечками из красного дерева на рукоятке. – Заряжен?

– Нет, Ваше Императорское Величество, – ответил генерал. – Разрешите, покажу. Сдвиньте кнопку слева вперед.

Царь последовал совету. Барабан откинулся влево. Генерал взял из шкатулки скорозарядник, вложил торчащие из него патроны в гнезда, и нажал кнопку на рукояти устройства. Убрал руку, патроны остались в барабане.

– А теперь защелкните его обратно, – предложил.

Георгий так и сделал, затем крутнул барабан.

– Гм! – сказал. – Умно придумано. Где сделали? В Бельгии, Германии, Австрии?

– На Тульском оружейном заводе, – сказал генерал.

– Неужели? – удивился царь.

– Более того, – кивнул генерал. – Изобрел мастеровой, говорят, что за месяц.

– Не перевелись, значит, в России Левши, – улыбнулся царь. – Мы сейчас проверим. Готовы, граф? – спросил, повернувшись к Васильчакову.

– Да, Ваше Императорское Величество, – ответил тот.

Георгий вытянул руку с револьвером и выпустил в графа одна за одной семь пуль. Места попадания отметились вспышками на защитном коконе. Васильчаков не пострадал.

– А изрядно бьет, – оценил царь, завершив стрелять и рассматривая револьвер. – Спуск мягкий, отдача легкая, в руке лежит удобно.

– Буду счастлив подарить его Вашему Императорскому Величеству, – сказал генерал. – Есть еще один, с барабаном на пять патронов. Тоже Тульского завода.

Он сделал знак адъютанту, тот подскочил и протянул царю такую же шкатулку, но поменьше. Георгий открыл ее и достал миниатюрный револьвер. Покрутил его в руках, прицелился в ближайшую мишень и вернул обратно.

– Угодили, Владимир Александрович, – улыбнулся генералу. – Вижу, что не зря занимаете пост военного министра – вооружили хозяина земли русской. Теперь мне некого бояться.

Свита угодливо засмеялась.

– О вооружении хотел бы поговорить с Вашим Императорским Величеством подробнее, – сказал министр.

– Хорошо, – кивнул царь. – Как закончим испытания. Дядя, – повернулся к высокому генералу. – Графа – в гвардию в чине подпоручика. Слабоват – воду брал из чана, обстрел держит из револьвера. Следующего – на позицию!..

Спустя час смотр молодых Осененных завершился. Никто не сплоховал, все получили назначение в гвардию. Царь в хорошем настроении подозвал военного министра.

– Что у вас за разговор, Владимир Александрович?

– Германия спешно вооружается, Ваше Императорское Величество. Австрия – тоже. В их войска потоком идут пушки, винтовки и пулеметы. Мы отстаем.

– Зато у нас вон какие молодцы! – Георгий указал на молодых Осененных, стоявших возле его дяди. Генерал им что-то объяснял.

– Осененные – сила, – кивнул военный министр. – Но их мало, очень мало, Ваше Императорское Величество. Без хорошо вооруженной и обученной армии в войне не победить.

– Я б поспорил, – улыбнулся царь. – Только, зная вас, не стану. Все равно останетесь при своем мнении. Что у нас с вооружением? Винтовок не хватает?

– С ними хорошо, – возразил министр. – Армия обеспечена, пополняем арсенал. Через пару лет накопим для мобилизованных. В достатке и орудий, правда, большей частью трехдюймовых. Пулеметов мало.

– Ну, так сделайте! – пожал царь плечами. – Или ассигнований не хватает? Напишите мне записку, обсужу с Коковцовым[1].

– Деньги есть, – поспешил военный министр. Иметь дело с Коковцовым он не хотел – тот армию не любит. – Главное – потратить их с умом. Пулемет «максим» дорог и тяжел. В обороне показал себя блестяще, но для наступления пригоден слабо. Предстоящая война ожидается маневренной. В бой пойдут массы кавалерии, а ее вооружение – шашки и винтовки. С ними укрепленные позиции не прорвешь. Придется ждать пехоту с артиллерией – потеряем время и инициативу. За границей появились автоматические ружья – те же пулеметы, только легкие. Плотностью огня «максимам» уступают, но зато дешевы и проще в выделке. Если вооружить ими кавалерию, многократно усилим ее мощь. Прорывать позиции врага станет легче. Хорошо бы еще дать возимые пушки.

– Ваши предложения?

– Объявить конкурс на автоматическое ружье и возимую вьюком пушку. Допустить к нему иностранных и русских изобретателей. Провести испытание представленных образцов, лучшие принять на вооружение. Как было с трехлинейной винтовкой.

– Хорошо, – кивнул царь. – Подавайте мне доклад, будет по сему.

– Благодарю, ваше императорское величество! – поклонился министр.

Георгий повернулся и пошел к ждавшему его автомобилю. Министр проводил его взглядом. Удалось. Против царя Коковцов не пойдет – деньги выделит. Помогли подарки туляков – государь оружие любит. Надо будет позвонить Куну[2] и поблагодарить. Рассказать о предстоящем конкурсе, пусть подсуетятся – может и придумают чего. Хотя вряд ли – это вам не револьвер. Но участие русских оружейников общественность воспримет хорошо. Ну, а далее комиссия решит. Сухомлинов[3] войдет в историю как отец нового оружия русской армии.

Улыбнувшись этой мысли, генерал направился к своему автомобилю.

* * *

Необычные способности у себя Федор обнаружил случайно. Работал над эскизом револьвера, протянул руку, чтобы взять карандаш и… задумался. А когда вспомнил, увидел карандаш висящим в воздухе над листком бумаги. Тот словно говорил: «Ты чего, хозяин? Нужен, так возьми».

– Ни хрена себе! – воскликнул Друг. – Это что такое? Раньше было?

– В первый раз вижу, – изумился Федор.

– Полагаю, дело в перстне, – сказал Друг. – Ничего другого не придумаешь. Эта ваша магия-шмагия… О таком я в книжках читал, правда, фантастических. А у вас вот – получи и распишись. Испытаем?

– Да! – кивнул Федор.

Эксперимент проходил дома. Запершись в квартире, Федор поднимал в воздух и перемещал предметы. Получалось не сказать, чтоб просто, но что-то выходило. Мог поднять с пола уроненную вилку или нож, положить их на стол, затворить распахнутую форточку или дверь. А вот открыть не удавалось – лишь толкнуть.

– Бесполезное умение, – заключил Друг. – Уроненную со стола ложку и рукой поднять можно. Дверь закрыть аналогично. Разве винтик за верстак свалится… Не бери до головы – есть так есть. В Осененные не возьмут, а нам не надо. Других дел хватает.

Они нашлись скоро. Не успел Федор разобраться с производством револьверов, как его пригласили на совещание, да еще к начальнику завода. Зайдя в зал заседаний, Федор стушевался: сплошные офицеры! И в каких чинах! Капитаны, подполковники, полковники. Из гражданских только Федор. Заробев, он пристроился в уголке. Ждать пришлось недолго. Отворилась боковая дверь, в зал вошел начальник завода. Его сопровождал адъютант, тащивший завернутый в полотно продолговатый предмет.

– Господа офицеры! – рявкнул один из полковников.

Все вскочили, в том числе и Федор.

– Здравствуйте, господа! – сказал генерал. – Вольно. Предлагаю без чинов. Предстоит серьезный разговор, не до церемоний.

Офицеры сели. Генерал прошел к столу, что стоял напротив зала, где и разместился, сев лицом к подчиненным. Адъютант положил перед ним сверток и размотал укрывавшую ношу полотно. Убрал его, произвел небольшую манипуляцию с предметом и отошел в сторону. По залу словно пролетел ветерок. Перед генералом, опираясь на приклад и сошки, стояло необычное ружье. Заключенный в кожух ствол, массивная ствольная коробка с рукоятью сбоку, магазин сверху.

– Автоматическое ружье Мадсена, – сообщил начальник завода. – Проще говоря, пулемет. Сделан в Дании. Несколько сот их закуплено в Русско-японскую войну. Показал себя неплохо. Есть и недостатки. Патроны приходится покупать за границей – наши не годятся. Приспособить трудно – мешает фланец гильзы. Он же шляпка, рант или закраина. Скорострельностью «максиму» уступает – четыреста пятьдесят выстрелов в минуту. Для чего показываю? Военное министерство собирается объявить конкурс на такое ружье, пригласили нас участвовать. Мы или сделаем свое, или будем выпускать чужое, например, вот это, – генерал указал на пулемет. – Жду от вас соображений, господа.

В зале зашумели. Офицеры оживленно переговаривались, спорили, помогая себе жестами, но высказывать мнение не спешили. Генерал терпеливо ждал. Наконец, устав, хлопнул ладонью по столу.

– У кого есть что сказать?

Ответом стало молчание. Федора будто кто-то в бок толкнул. Он встал.

– Разрешите, ваше превосходительство!

– А-а, наш изобретатель, – улыбнулся генерал. – Специально приказал позвать. Ну, скажи, унтер! А то полковники не спешат.

– Дозвольте глянуть на ружье вблизи?

– Изволь! – разрешил генерал.

Подойдя к столу, Федор взял пулемет и отсоединил магазин. Затем отвел на себя рукоятку заряжания и отпустил. Направив ствол в окно, надавил на спуск. Курок щелкнул.

– Разрешите посмотреть внутренне устройство? – обратился к генералу.

– А обратно соберешь? – спросил тот. – А то нам его возвращать.

– Не сомневайтесь, ваше превосходительство!

– Приступай! – кивнул генерал.

Федор достал из кармана мультитул и отщелкнул отвертку. Инструмент он сделал сам и носил в кармане постоянно. Мало ли чего? Генерал удивленно посмотрел, но промолчал. Федор снял крышку короба пулемета, отвинтил замыкатель затыльника и извлек его наружу. Далее работал четко спокойно. Не прошло и трех минут, как неполная разборка пулемета завершилась. Федор рассмотрел извлеченные детали и повернулся к генералу.

– Выпускать такой будет трудно, – объявил громко. – Много фасонных деталей сложной формы. Хотя, может, ошибаюсь. Я всего лишь мастеровой. Пусть их благородия скажут, – он кивнул на зал.

– Господа! – обратился к присутствующим генерал. – Прошу.

Офицеры встали и подошли к столу. Окружив его, брали в руки детали, осматривали и передавали соседям. Так продолжалось минут пять. Федор, отойдя к окну, наблюдал за происходящим.

– Наши станки не годятся, – наконец вынес вердикт один из полковников. – Придется закупать за границей, строить новый цех, а то и завод. Обучать мастеровых[4]. Дело – это долгое и муторное. Намудрил этот Мадсен. Удивительно, что оно, – он указал на пулемет, – еще и стреляет.

– Может, так, – сказал генерал. – Предлагаете что?

– Разработать собственную конструкцию. Простую, надежную и удобную в производстве.

– Кто это сделает?

Офицеры замолчали, переглядываясь.

– Я, – в наступившей тишине сказал Федор. Все уставились на него. – Ничего хитрого. Через три месяца представлю первый образец.

– Гм! – хмыкнул генерал. – Три месяца на пулемет?

– Если мне помогут, – уточнил Федор. – Один не справлюсь. Предлагаю так. Для начала нужен художник и столяры. Я черчу эскиз оружия и его основных деталей, художник рисует их на больших листах бумаги. Столяры делают макет из дерева. Через неделю представлю на рассмотрение. Если пулемет понравится, начнем переводить в металл.

– Другие предложения будут? – спросил начальник завода.

Ответом стало молчание.

– Занимайся, Кошкин! – сказал генерал. – Господа! Оказать ему всяческое содействие. А теперь, – он посмотрел на Федора, – собери пулемет обратно. Погляжу, как это у тебя выйдет.

Федор подошел к столу и за пару минут собрал Мадсен. Детали в его руках мелькали, становясь на предназначенное им место. Завершив сборку, Федор клацнул рукояткой заряжания, направил ствол в окно и спустил курок.

– Готово, ваше превосходительство! – сказал, ставя пулемет на стол.

– Доводилось иметь с ним дело? – спросил генерал.

– Впервой в руках держу. В полку, где служил, не имелось.

– Что скажешь о пулемете?

– Конструкция довольно надежная, но есть слабое место, – Федор указал на приемное окно на ствольной коробке. – Магазин стоит сверху и сбоку, оттого подача патронов сложная. Фасонные детали, которые трудны в выделке.

– Как бы сделал ты?

– Круглый плоский диск сверху, – Федор положил ладонь на ствольную коробку. – Наш патрон для магазина не годится – это вы сказали верно. Закраина мешает. Будь иначе, то приемное окно снизу просится. Так проще и надежнее.

– Вижу: понимание имеешь, – сказал генерал. – Дай знать, как закончишь с макетом…

– Ты с ума сошел! – пробурчал Федор на пути из зала совещания. – Пулемет за три месяца! Опозоримся! Хвастуном сочтут.

– Не тушуйся, Федя! – хмыкнул Друг. – Не с нуля начнем. Забабахаем им Дегтярев пехотный. Василий Алексеевич придумал гениальную конструкцию. 68 деталей[5] в пулемете, не считая магазина, четыре пружины и десять винтов. Невероятно прост в производстве. Лекальных обмеров и переходов в два раза меньше, чем у револьвера, в три – чем у винтовки. Никаких фасонных частей! Недостатком был лишь диск – большой и тяжелый. Из-за этого часто деформировался, пружина ослабевала. Ну, так 49 патронов. Мы урежем осетра до 36, для такого времени большего не надо. Заодно ствол и возвратная пружина будут меньше нагреваться. Поставим рукоятку управления огнем, упростим предохранитель. Выйдет просто шик!

– Хорошо бы так, – вздохнул Федор…

Через неделю он представил на обсуждение рисунки и макет. Помощников ему выделили хороших: удалось выточить из дерева не только пулемет, но и ряд крупных деталей. Представляя проект, Федор демонстрировал их, объясняя принцип работы автоматики. Слушали его в полной тишине. По лицам офицеров было видно, что они ошеломлены. Это еще мягко сказано. Чего они ждали, неизвестно, но никто не рассчитывал на столь подробный и обстоятельный доклад. Кроме Рогова и Куликова. Те сидели и довольно улыбались. Дескать, вот кого вырастили. У вас есть такой мастеровой?

– Вопросы к господину Кошкину? – спросил начальник завода, после того как докладчик смолк.

Вопросы не заставили себя ждать. Их было много. Федор отвечал уверенно и обстоятельно. Наконец, смолкли даже самые недоверчивые.

– Думаю, что выскажу общее мнение, – подвел итоги обсуждения генерал. – Сделать пулемет не составит затруднений. Как покажет себя в деле, неизвестно, но доклад Кошкина и его ответы говорят о том, что конструкцию он продумал. Начинаем работу. Главным над ней назначаю капитана Рогова.

– Слушаюсь! – вскочил офицер.

– Ваш мастеровой, вам и отвечать, – сказал генерал. – Разрешаю привлекать к делу конструкторов и инженеров, заказывать необходимые материалы, использовать любые станки и инструменты. У вас три месяца. По истечению их хочу видеть готовый образец.

– Будет сделано! – заверил Рогов.

– Так уверены в подчиненном? – сощурился генерал.

– Уверен, – не смутился офицер. – Федор Иванович никогда не подводил.

– Все свободны! – объявил генерал. – Кошкину остаться.

– Значит так, Федор, – сказал он, когда офицеры разошлись. – Хвалят тебя много. Согласен – есть за что, но пулемет не револьвер. Справишься – не обижу. Говорят, собираешься сдавать экзамены за реальное училище?

– Точно так, ваше превосходительство! – вытянулся Федор.

– Не тянись! – махнул рукой начальник завода. – Тут приватный разговор. Поговорю с директором училища. Сильно спрашивать не будут, но предметы знать обязан. Понял?

– Да.

– Выдадут свидетельство – переведу в техники. Ты сейчас больше их знаешь. Про навыки не говорю – револьвер-то сделал. Победишь в конкурсе – станешь офицером. Обещаю это твердо.

– Благодарю! – поклонился Федор.

– Не подведи Тульский завод! Покажи этим иностранцам, что и мы умеем…

* * *

Торопиться в этот раз Федор не стал. Карт-бланш от начальника завода позволял не корпеть над пулеметом в одиночку. Согласовав план работ с Роговым, он запряг заводских конструкторов. Выдавал им эскизы с размерами, те чертили узлы и передавали их в производство. Только ствол он выточил сам – сложная деталь. Сделал по задумке Дегтярева, как сказал Друг, то есть с ребрами охлаждения. В войну их убрали, чтоб ускорить выпуск, ствол стал перегреваться, выводя из строя размещенную под ним возвратную пружину. Пришлось переносить ее вверх, лепить в затыльнике стакан… А затем пришла эра промежуточного патрона, и «дегтярь» сняли с вооружения. Но сейчас лучшего не надо – то, что доктор прописал. Так сказал Друг.

Домой Федор возвращался вовремя и, перекусив, садился за учебу. Естественные науки – физика, математика, алгебра, геометрия и тригонометрия затруднений не вызвали. Друг только хмыкнул, когда Федор пролистал учебники. Над историей и географией пришлось посидеть – они отличались от мира Друга, хотя не кардинально. Не вызвали затруднений французский и немецкий языки, хотя грамматику пришлось вспомнить. К удивлению Федора, знал Друг и Закон Божий.

– Священник у меня знакомый был, – объяснил. – Вместе воевали, а потом дружили. Он мне премудрость и толкнул. Чем омофор[6] от епитрахили отличается, и когда их надевают. Ну, и прочее. Память у меня хорошая, не забыл. Молитвы знаю, что еще надобно?

Засада была с русским языком – Федор знал его неважно, Друг и вовсе плавал. «Еры», «яти», «и» простое и десятеричное приводили его в бешенство.

– Навыдумывали просветители! – кипятился Друг. – Сталина на них нет. Тот бы обучил языкознанию.[7] В ГУЛАГ бы их лет на десять, да еще без права переписки. Нет, с перепиской! Все энциклопедии на нормальной орфографии каждому переписать!

Федор ничего не понял, но чувства Друга разделял. С русским языком складывалось плохо.

– Будем нанимать учителя! – сказал Друг. – Надо подыскать хорошего.

Учитель, вернее, учительница нашлась сама. Случилось это так. После смены Федор шел домой, как вдруг из переулка послышался женский крик:

– Помогите!..

Крик сразу оборвался, но Федор направление засек. Заскочив в переулок, стал свидетелем безобразной сцены. Двое мужиков грабили девицу. Один прижимал ее к кирпичной стене дома, держа у глаз нож, второй рылся в сумочке жертвы.

– Замерли, сявки! – рявкнул Федор и выхватил из кармана револьвер. После известных событий он с ним не расставался. – Отпустили барышню!

Тот, что держал девицу, повернул голову и ощерился.

– Шел бы отсюда, господинчик! – Отпустив жертву, он шагнул к Федору и выставил вперед руку с ножом. – Распишу как пасхальное яичко!

Федор вскинул револьвер и нажал на спуск. Гопник выронил нож и схватился за плечо. Вторым выстрелом Федор прострелил ему ногу. Гопник повалился в грязь. Его подельник, бросив сумочку, попытался убежать, но успел сделать не более трех шагов – пуля угодила ему в бедро. Грабитель вскрикнул и осел на землю. С револьвером в руке Федор подошел к девице. Та глянула на него ошалевшими глазами.

– Как вы, сударыня? Не пострадали? Не ранили вас эти мизерабли[8]?

– Нет, вроде, – ответила девица. – Только угрожали. Ой, сумочка!

Она наклонилась, подняла сумку и стала в ней рыться. Федор терпеливо ждал, кося взглядом в сторону гопников. Те лежали, притворяясь ветошью. Ну, так пуля в ногу вразумлению способствует. Девица завершила инвентаризацию и вздохнула облегченно:

– Все на месте, деньги в целости. Не успели забрать. Как раз жалованье получила.

– Что же вы с деньгами по глухим переулкам ходите? – упрекнул Федор.

– Путь хотела сократить, – виновато молвила девица. – Обычно здесь пустынно. Эти как из земли выскочили – глазом моргнуть не успела.

– Похоже навели, – заключил Федор и подошел к ближнему гопнику. Не сильно, но чувствительно пнул его носком ботинка. – Кто навел на барышню? Отвечай, сявка! Не то пуля в голову.

– Не стреляйте, господин! – заканючил гопник. – Хохряков велел. Красненькую дал. Говорил: «Остальное у нее возьмете, с жалованьем будет». Мы и проследили.

– Хохряков?!

Федор обернулся к девице. Лицо ее пылало гневом. Внезапно Федор разглядел, что она хорошенькая, даже очень. Чуть выше его ростом, стройная и изящная. Одета в приталенное пальто и шляпку. На ногах – ботинки со шнуровкой. Не богато, но прилично.

– Знаете его? – спросил Федор.

– Да, – ответила девица и сжала губы. Стало ясно, что подробностей не будет.

– Далеко живете? – поинтересовался Федор.

– Здесь неподалеку, – ответила она.

– Разрешите, провожу.

– А эти? – указала она на гопников. – Не хотите сдать их в полицию?

– Возиться неохота, – сказал Федор. – Или вы желаете?

– Нет, – замотала она головой и подошла ближе. – Идемте.

Они выбрались из переулка и пошли вдоль улицы по тротуару. Федор искоса поглядывал на шагавшую рядом незнакомку. Нет, определенно хороша. Высокий лоб, красивый носик, изящный подбородок…

– Извините, не представился, – нарушил он молчание. – Меня Федором зовут. Мастеровой оружейного завода. А вас как?

– Мастеровой? – она остановилась и удивленно посмотрела на него. – Я сказала бы инженер или техник. Одеты как они, слово «мизерабль» знаете.

– Je parle français et allemand. Je connais l'anglais[9], - улыбнулся Федор и добавил по-русски: – Мастеровые разные бывают. С иными генералу не зазорно говорить.

– Соколова Юлия Сергеевна, – представилась спутница. – Я учительница. Служу в женской гимназии.

– Кошкин Федор Иванович, – Федор снял котелок и поклонился. – Позвольте поинтересоваться: чему учите?

– Русскому языку.

– Замечательно! – обрадовался Федор. – Вас мне сам Бог послал.

Соколова изумленно уставилась на него.

– Собираюсь сдать экзамены за курс реального училища, – объяснил Федор. – Все предметы изучил, а вот с русским, прямь, беда. Не дается. Не возьметесь обучать меня приватно? Платить буду хорошо – рубль за академический час.

– Сколько? – поразилась Соколова. – Обычная цена за приватные уроки – пять рублей в месяц. Это десять занятий по два часа, а то и более.

– Мне скоро надо, – объяснил Федор. – И учитель хороший. Вы в гимназии преподаете, там плохих не держат. Соглашайтесь, Юлия Сергеевна! Ученик я старательный, слушать буду, словно мать.

Соколова засмеялась.

– Вы забавный, – покачала головой. – Хорошо, берусь. Будни у меня заняты, приходите в воскресенье к десяти часам. Вот мой дом, – указала на кирпичное здание где-то в ста шагах от них. – Квартира нумер пять на втором этаже.

– Позвольте довести вас до парадного, – попросил Федор.

– Извольте, – согласилась Соколова.

Подойдя к крыльцу, она остановилась.

– Спасибо, Федор Иванович! – сказала, повернувшись к спутнику. – Выручили из беды. Следовало поблагодарить вас сразу, но я как-то стушевалась. Извините.

– Ерунда! – махнул рукой Федор. – Вы позволите спросить?

– Да, – кивнула Соколова.

– Кто этот Хохряков? Почему преследует вас? Бандитов напустил.

Спутница насупилась.

– Ладно, – сказала мгновением погодя. – Все равно узнаете. Он купец первой гильдии, личность в Туле известная. Звал меня к себе содержанкой. Я, конечно, отказала, ну а он озлобился.

– На него, что, нет управы? – удивился Федор. – Пожалуйтесь в полицию.

– Она вся у него в кармане, – вздохнула Соколова. – Он тут многих подкупил. Был бы жив отец…

Она смолкла.

– Вы умеете стрелять? – спросил Федор.

– Да, – кивнула Соколова. – Папа обучил. Офицером был. Я у него единственная дочь. Год как умер, мама – еще раньше, – она вновь вздохнула.

– Погодите!

Федор поставил ногу на ступеньку, задрал брючину и снял со щиколотки кобуру с коротышом. Протянул ее девушке.

– Примите от меня. Револьвер хоть и маленький, но бьет сильно. Сделал сам. Можете носить в сумке, но лучше, как и я, – на щиколотке. Сумочку могут отобрать, там искать не догадаются.

– Подол придется задирать, – покачала головой Соколова. – Неприлично.

– Лучше показать ножку, чем остаться без денег, – возразил Федор. – Или потерять жизнь. Поверьте, знаю. Этот револьвер меня однажды спас.

– Сами как же? – спросила Соколова.

– Еще сделаю, – махнул рукой Федор. – Мне это запросто. И другой есть. Берите, Юлия Сергеевна. Мне этот револьвер копейки не стоил, вам же пригодится. Только осторожно с ним – заряжен. В воскресенье покажу, как обращаться.

– Хорошо, – кивнула Соколова. – До свидания, Федор Иванович.

[1] Коковцов Владимир Николаевич, министр финансов Российской империи. В нашей истории в описываемое время был назначен Председателем Совета министров. Здесь этого не произошло. Выступал за сокращение военных расходов.

[2] Кун Александр Владимирович, генерал-лейтенант, в то время начальник Тульского оружейного завода.

[3] Сухомлинов Владимир Александрович, генерал от кавалерии, военный министр Российской империи. Много сделал для перевооружения русской армии, особенно кавалерийских частей. При нем появились такие новые виды войск, как военная авиация и автомобильные части. В полках были сформированы пулеметные команды.

[4] Именно так было в реальной истории, когда царское правительство решило выпускать в России пулемет Мадсена. Завод строили в Коврове, но не успели до окончания войны.

[5] Для сравнения с зарубежными аналогами того времени: у пулемета Дрейзе – 96 деталей, Браунинга – 125, в чешском ZB-26 – 143.

[6] Омофор, епитрахиль – детали облачения священнослужителей.

[7] В 1950 году Сталин опубликовал в газете «Правда» статью «Марксизм и вопросы языкознания», позже изданную брошюрой. Намек на известную в народе песню Алешковского: «Товарищ Сталин, вы большой ученый, в языкознании познавший толк. А я простой советский заключенный, и мне товарищ – серый брянский волк».

[8] Мизерабль в переводе с французского – жалкое, презренное существо.

[9] Я говорю по-французски и по-немецки. Знаю английский язык. (франц.)