Глава 24.

Несмотря на боль и парализующий страх, я нашла в себе смелость взглянуть на свою противницу. Хотя бы в последний раз. Может, в решающий момент человечность всё-таки победит в ней?..

Но — увы. Тут я горько ошибалась.

Глаза девушки горели безумием, а лицо искажала гримаса ненависти.

— Прощай, банфилия, — процедила она.

А в следующую секунду без предупреждения снова бросилась на меня.

Я едва успела среагировать — инстинкт взял верх, и я откатилась в сторону. Платье зацепилась за острый край камня, разорвавшись с глухим треском, но я осталась цела. Девочка в моих руках слабо шевельнулась, и я прижала её крепче, защищая от удара.

Гэвина зарычала, её меч вновь взметнулся вверх, и я поняла, на этот раз мне точно не увернуться.

Но вдруг мой взгляд упал на горящий факел, торчащий из щели в стене рядом. Пламя трепетало, бросая зловещие тени на разрушенные стены, и я без раздумий протянула руку. Мои пальцы обожгло жаром, когда я вырвала факел из держателя, и, действуя на одних рефлексах, я взмахнула им, ударив Гэвину наотмашь.

Дерево с треском врезалось в её плечо. Девушка вскрикнула, не ожидав такого поворота. Факел заскользил по её тёмным волосам, и в следующую секунду они вспыхнули ярким пламенем. Запах горелой ткани, плоти и волос ударил мне в нос.

— Ааа! Чёртова сука! — заорала Гэвина, её голос переполнялся болью и яростью.

Она отбросила меч, её руки заметались, пытаясь сбить огонь. Пламя лизало её волосы, распространяясь по спутанным прядям, и она рухнула на землю, катаясь по камням, визжа и посылая проклятья. Искры разлетались вокруг, поджигая обломки дерева и сухую траву, а её крики эхом отдавались в проулке.

Я видела, как её кожа покраснела, а пальцы оставляли чёрные следы на земле, но не могла заставить себя задержаться. Мгновенно вскочив на ноги, я бросилась прочь.

Ноги несли меня по узким улочкам селения, мимо горящих домов и убитых тел. Крики, ругань, волчий вой гремели позади, но я не оглядывалась. Дым застилал глаза, и я кашляла, пока бежала, спотыкаясь о камни и обломки.

Миновала последние строения и вырвалась за пределы селения, оказавшись в густом лесу, уходящем прочь от моря. Холодный воздух обжёг лёгкие, и я почувствовала, как ветви хлещут по рукам, оставляя царапины. Лес был чужим — семья Эйлин всегда жила на берегу, и даже она почти не знала этих тропинок, где деревья смыкались над головой, а тени прятали за собой опасности.

Но я понимала: если уж бежать, то туда, где меня меньше всего будут искать. Морской берег был слишком очевидным направлением. Бертрам или его люди могли настигнуть меня там. А лес, с его густыми зарослями и непроходимыми чащобами, давал какой-то шанс скрыться.

Я бежала без оглядки, мои лёгкие горели, а ноги подкашивались от усталости. Девочка в моих руках была тяжёлой, её дыхание становилось всё слабее, но я не останавливалась. Не знала, что ждёт меня впереди — дикие звери, враждебные кланы или просто голод и холод, — но чувствовала, что поступила правильно, сбегая от этого ада.