Глава 43.

Я молчала, глядя на Даррена, его слова всё ещё звучали в моих ушах, словно эхо морских волн. Его рука всё ещё лежала на моей, тёплая, сильная, и я чувствовала, как тепло его пальцев разливается по моему телу, борясь с холодом сомнений, что сжимали моё сердце. Ветер шевелил бельё на верёвке, и лунный свет отражался в его глазах — тёмных, глубоких, полных веры, которой у меня самой не хватало.

— Эйлин, — сказал он, понизив голос, — каковы бы ни были ваши отношения с Бертрамом, сейчас это не имеет значения. Если его не остановить, он поработит всех. Рано или поздно он придёт сюда, и клан Древа не выстоит. Всё будет уничтожено. И Эйру тоже никого не пощадит. Она снова нашлёт непогоду и страшные разрушения. Она не станет терпеть, что кланы никак не могут прийти к миру. Для Эйру все равны, ты и сама это знаешь. А вот Бертрам не ведает, что творит, не думает о последствиях.

Я молчала, но в груди что-то сжалось. Я знала, что он прав. Бертрам, с его медными волосами и глазами, полными гнева и амбиций, был как буря, сметающая всё на своём пути. Я видела, как он лгал, как манипулировал, как Драконы следовали за ним, ослеплённые его харизмой и обещаниями власти. Он обманул меня, обманул свой клан, и я не сомневалась, что он продолжит лгать, лишь бы добиться своего.

— Я не люблю его, — тихо сказала я, глядя на простыню, которую всё ещё сжимала в руках. — Всё это уже в прошлом.

Даррен наклонил голову, его взгляд стал внимательнее.

— Тогда о чём ты ещё размышляешь? — спросил он. — Я должен созвать оставшихся Волков. Нас немного, но мы сильнее, потому что нами движет не просто месть. Мы хотим мира. Для всех.

Я покачала головой, чувствуя, как горло сжимается. Слова, которые я так боялась произнести, рвались наружу, но я всё ещё пыталась удержать их внутри.

— Дело в другом, — выдохнула наконец.

— В чём? — Даррен нахмурился, его голос стал резче. — Тебе нужно будет лишь провести ритуал. Мы захватим оба амулета, а потом ты…

— Я не знаю, как это сделать, — перебила я, мой голос дрогнул, и я опустила взгляд, чтобы не видеть его реакции.

Даррен замер, его брови приподнялись от удивления.

— Не знаешь? — переспросил он. — Но ты ведь банфилия…

Я сглотнула, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Воспоминания Эйлин — её отчаяние, её гнев, её попытка сбежать от всего — нахлынули, как волна. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— Со мной случилось… кое-что страшное, — начала я дрожащим голосом. — Я хотела… лишить себя силы. И… кажется, мне это удалось.

Даррен смотрел на меня с непониманием, его глаза сузились, но в них не было осуждения, только растерянность.

— Это невозможно, — сказал он. — Ты ведь исцелила меня, у тебя есть сила.

— Боюсь, её может быть недостаточно, — призналась я, и голос сорвался. — Я едва справилась с твоими ранами. В какой-то момент почти отчаялась, потому что моя магия не действовала…

Он шагнул ближе, его руки мягко легли на мои, останавливая дрожь. Его пальцы были тёплыми, и я невольно подняла взгляд, встретившись с его глазами.

— Но она подействовала, Эйлин, — сказал он твёрдо. — У тебя получилось. Сила банфилии с тобой.

Я покачала головой, слёзы всё же вырвались наружу, и я смахнула их тыльной стороной ладони.

— Но я не всегда чувствую её, — прошептала тихо. — Иногда она как будто уходит, как будто сама Эйру отрекается от меня…

Руки Даррена скользнули на мои плечи, и я почувствовала, как его тепло обволакивает меня, словно щит. Он был так близко, что я видела тени от его ресниц, чувствовала его дыхание.

— Ты прекрасно знаешь, что это неправда, — сказал он тихо, но с такой убеждённостью, что я невольно затаила дыхание. — Эйлин, ты — банфилия, ты — проводник. Только ты можешь восстановить Завесу. Даже если сейчас не знаешь, как это сделать, в нужный час ты вспомнишь.

Я посмотрела на него, чувствуя, как его слова пробиваются сквозь стену моих сомнений. Но страх всё ещё цеплялся за меня, как холодный ветер.

— Ещё недавно ты отказывался мне доверять, — сказала я, пытаясь улыбнуться, чтобы скрыть дрожь в голосе, — а теперь убеждаешь меня в силах, о которых сам знаешь немногое.

Даррен чуть улыбнулся.

— Не забывай, что я — Фаэль, — ответил он. — И что все мы — дети Эйру. Она всем нам даровала силы. Но тебе, твоему роду, была дарована особая честь и особая сила. Нельзя просто взять и отказаться от этого. Ты справишься. Не ты ли говорила, что хочешь остановить реки крови? Так вот, ты это сделаешь, Эйлин.

— Почему ты так думаешь? — спросила я тихо, глядя в его глаза.

— Потому что верю в тебя. За прошедшее время я видел достаточно, чтобы убедиться, сколько в тебе силы и любви. То, как ты заботишься о Люсин, как лепишь свои горшки, как ты ухаживала за мной — всё это может делать только та, кого поцеловала сама Эйру.

Я замерла, его слова задели что-то глубоко внутри. Мои щёки вспыхнули, и я вдруг подумала, что хочу, чтобы меня поцеловала не Эйру, а он. Эта мысль была такой внезапной, такой яркой, что я почувствовала, как медальон на моей груди нагревается, словно вторя моим чувствам. Даррен смотрел на меня, его глаза потемнели, и он медленно наклонился ближе. Я затаила дыхание, мои веки опустились, и я была готова поддаться этому мгновению, этому теплу, этой тяге, что росла между нами.

Но тут резкий голос прорезал тишину, словно нож.

— Эйлин? — голос был низким, с ноткой подозрения. — Кто этот человек?