Глава 19

Пит ничего не ответил. Лишь его насмешливая ухмылка, в которой нечеткой ноткой промелькнуло уважение, была мне ответом. Пока бог пребывал в мрачных раздумьях, а моя подруга лежала без чувств на противоположном сидении, я обдумывала предсказание Марьи. Если я правильно интерпретировала ее слова, то под образом кабана имеется в виду мой муж Габриллион. Именно он ассоциировался с этим грозным зверем, и даже более того: в его спальне висело чучело из кабаньей головы. Под волчонком она подразумевала моего ребенка, сына бога власти и могущества. Волк — олицетворение Юпетрариуса, а волчонок, соответственно, это его сын. Но что за лань? Неужели я? И о каком преступлении шла речь? Неужели бог мог в прошлом совершить преступление? Что за наказание? Кто та самая прекрасная и трепетная лань, что будет жить в его сердце и разобьет его?

Даже странно, что меня совсем не удивило появление Пита в образе стражника. Где-то в глубине души я понимала: он могущественен до безумия, и ожидать от него можно всего. Он следит за мной, ему известен каждый мой шаг, однако Пит не захотел или не смог остановить меня на пути к ясновидящей. Сейчас, глядя на то, как он злится, я склонна думать, что он именно не смог, то есть не имел возможности помешать мне. Может, не так уж он всесилен, как я думала раньше?

Мы приехали во дворец удивительно быстро, и за все время никто из нас не проронил ни слова. Как только карета остановилась, Пит выскользнул из нее и, придерживая дверь, подал мне руку. В этот же миг Клара вздрогнула, проснулась и резко села. Вид у нее был бодрый и собранный, в глазах не просматривалось ни намека на сонливость и заспанность. Девушка будто и не поняла, что все это время спала.

— Мы уже приехали? — она удивленно похлопала ресницами, глядя на открытую дверь. — Как быстро.

— Ваше Высочество, прошу, выходите, — голос Пита звучал ровно и бесцветно, а взгляд, устремленный на меня, выражал твердость и…желание отшлепать меня. Иначе истолковать его я не смогла.

Гордо вскинув голову, я подала ему руку, вложив свои пальцы в кружевной перчатке в крупную мозолистую ладонь Пита. Он среагировал мгновенно и крепко сжал их, вызвав у меня невольную ассоциацию с мышеловкой. Бог в одеждах стражника помог мне спуститься по маленьким ступенькам, внимательно следя за тем, чтобы я не оступилась и не упала. Это проявление заботы и желание оградить меня вызвало урчащее чувство в глубине груди, улыбка невольно тронула мои губы.

К моему удивлению, Пит не помог также спуститься Кларе. Как только я ступила на землю, он тронулся за мной, держась намного ближе остальных стражников. Моя подруга недовольно фыркнула, но вслух ничего не сказала, и из кареты ей помогал выбраться уже другой молодой человек. Пита интересовала только я.

— Вы можете быть свободны, — сказал он остальным стражникам. — Я сам провожу царевну до её покоев.

К моему удивлению, никто не возразил ему и не поинтересовался, с какой стати незнакомый мужчина приказывает им. Более того, все без исключения воины повиновались и свернули в противоположную сторону, уводя с собой мою подругу. Пит не стал изменять привычкам и, обхватив меня за талию, вновь неведомым образом переместил нас в мою спальню. Мы остались наедине, и я внутренне приготовилась к отповеди и зачитыванию нотаций, но, как всегда, ошиблась.

— Значит так, женщина, — сурово начал он, стоило нам остаться наедине. Я оценила это его «женщина» вместо привычных «мое сокровище», «моя жизнь». — Ты носишь в своем чреве МОЕГО ребенка! Уясни это уже. Я не потерплю твоей беспечности! Пусть ты совсем юна, но ведь должна же понимать, что можно делать, а что нельзя! Как тебе хватило ума направиться в трущобы, где обитают одни бедняки?! А если бы там была засада?! А если бы оголодавшие оборванцы набросились бы на вас?!

— Прекрати! — не выдержала я и закричала, топнув ногой от негодования. — Я что, отправилась туда пешком и с зонтиком?! Мы с Кларой взяли целый отряд вооруженной до зубов стражи. Нам ничего не угрожало! Никто не мог предположить, что эта гадалка вот так умрет, — я перешла на хриплый шепот, вспомнив её мертвые белесые глаза. Жуткое и отвратительное зрелище. — Ничего ведь не случилось…опасного.

— Аделия, мать моего будущего ребенка! — окончательно потеряв терпение, Пит перешел на полноценный крик. — Если ты ещё раз своей глупостью доведешься себя до обморока, клянусь, я…! — он запнулся, спешно придумывая мне наказание. Его задумчивое и напряженное лицо с поджатыми губами выглядело так умилительно-комично, что я не выдержала и рассмеялась:

— Что ты мне сделаешь? — по-доброму смеясь, спросила я. — Что ты можешь? Силу применять не решишься, клятву не нарушишь, а больше мне ничего и не страшно…

Я не успела договорить, когда разгневанный бог запечатал мне рот пылким поцелуем, властно сминая мои губы и прижимая меня к своему телу крепкой рукой. Руки сами легли на его крутые плечи, губы принялись отвечать на поцелуи с завидным энтузиазмом, а низ живота налился сладкой тяжестью. Жар ссоры превратился в жар любовный, распаляя нас обоих изнутри и сжигая все обиды.

— Нет, Адель, — неожиданно Пит разорвал поцелуй и покачал головой. — Нельзя, моя незабудка, нельзя… Пока ты беременна, я не прикоснусь к тебе, — решительно заявил он и выпрямился в полный рост, лишая меня возможности дотянуться до его губ даже на цыпочках. — Как ты себя чувствуешь? — выдохнул Пит, по-прежнему держа правую руку на моей талии. Он не сжимал меня, не удерживал, лишь слегка приобнял крепкой рукой, а я и не думала отстраняться. Стояла, касаясь плечом его груди и вдыхая завораживающий мужской запах.

— Не могу перестать думать о предсказании гадалки, — призналась ему, покачав головой. Страсть медленно рассеивалась, желание отпускало меня. — Пит, о каком преступлении она говорила? Расскажи мне.

Бог шумно выпустил воздух из легких и прикрыл глаза, показывая, как неприятна ему эта тема. Мужская рука соскользнула с моей талии, и Пит отошел на несколько шагов, словно хотел отстраниться. Он подошел к окну и, упершись рукой в верхний откос, несколько минут неотрывно смотрел вдаль. Я тут же пожалела о том, что задала этот вопрос и настояла на ответе. Даже на расстоянии чувствовалась боль Пита, его напряжение и нежелание посвящать меня в эту часть своей жизни.

Я робко приблизилась к богу и осторожно погладила его по руке, касаясь одежды лишь кончиками пальцев. Мне было страшно тревожить его, я не понимала, чего ожидать от столь сильного существа. Не думаю, что он навредит мне, но вот выплеснуть свое раздражение вполне может. Я шмыгнула носом, и Пит тихо фыркнул. В следующую секунду он вновь обхватил мою талию и, молниеносным движением прижав к себе, зарылся носом в мои волосы.

— Ты мое сокровище, Аделия, — прошептал Пит и втянул в себя мой запах. — Ты самая дорогая женщина в моей жизни. Не хочу грузить тебя лишней информацией и тревожить, так что скажу лишь, что у меня не было права являться к тебе и отвечать на твою молитву, — осторожно подбирая слова, проговорил он и быстро облизнул губы. — По нашим законам мне не позволено приходить в твой мир и делать тебя своей женщиной, — он извиняющимся жестом погладил меня по животу.

— Нас накажут? — испуганно прошептала я, представляя себе совет высших богов, готовых покарать Пита за то, что он согласился помочь мне и вытащил из той ямы, в которой я оказалась.

— Тебе нечего бояться, моя роза, — тут же заверил меня он, и верить его словам очень хотелось. Вот только, судя по тому, как нервно начал вести себя Пит, в глубине души он опасался наказания. Все именно так, как сказала гадалка. — Никто не тронет тебя и ребенка, клянусь жизнью.

— Не понимаю, кто может запретить нам быть вместе? — с возмущением спросила я. — Кто имеет над тобой власть? — мне даже представить сложно, что есть на этом свете существо более могущественное, чем отец моего ребенка.

— Совет Высших, — ответил Пит, и взгляд его стал темным, как сама ночь. — Много тысячелетий назад мой мир населяли драконы. Они были настолько сильны и могущественны, что я по сравнению с ними кажусь неразумным младенцем. Именно драконы породили магию в моем мире, я — их прямой потомок. Однако, постепенно драконы начали вырождаться, на свет стало появляться все меньше детей, одаренных магией. Вскоре люди заметили, что самые сильные маги рождаются от браков между двумя магами, а вот браки между магом и простым человеком, увы, порождали лишь детей с очень слабым даром. Пятьсот лет назад умер последний маг, умевший превращаться в дракона. Тогда было принято решение о запрете всех смешанных браков, и теперь маги не имеют права жениться и заводить детей с простыми людьми. Так что, да, я поступил незаконно, но ни капли не жалею о своем решении. Никто не осмелится тронуть тебя, мой ангел.

— Драконы? — изумленно прошептала я, медленно отстраняясь от мужчины. — Маги? Так, значит, ты никакой не бог?!

— Адель, мой юный цветок, я никогда не называл себя богом, — снисходительно улыбнулся Пит. — Но для твоих предков и тебя мой народ в каком-то смысле является божественным. Я могу нарушить ткань миров и остановить ход вашего светила по небосводу, могу стереть память сотням людей и внушить им какие угодно воспоминания. Мне под силу разрушить целые города. Я никогда не обманывал тебя, мой котенок.

— Сколько тебе лет? — задала я вопрос, вглядываясь в молодое лицо Пита. На вид он чуть старше Габриллиона, но глаза наполнены таким опытом и мудростью, что кажется, будто он прожил на свете несколько сотен лет.

— Семьсот пять, — спокойно ответил он, а у меня глаза на лоб полезли. Я даже представить себе не могу, что можно так долго жить и не сойти с ума! — Адель, я потомок драконов, мы живем тысячи лет, — спешно затараторил Пит, увидев, как мои глаза медленно выкатываются из орбит. — Наш сын тоже будет жить очень долго, а ты… — он запнулся и выдохнул, вглядываясь в мое лицо. — Я подарю тебе драконий эликсир, — завладев моей ладонью, Пит поднес её к губам и поцеловал кончики пальцев. — Не сейчас, но чуть позже.

— М-м-м… — вырвался у меня непроизвольный стон. Виски пронзила сдавливающая боль, но быстро отступила, оставив после себя неприятное покалывание.

— Что такое? — воскликнул Пит, беря мое лицо в ладони. — Больно? Где?

— Голова… — простонала я, когда он уже подхватывал меня на руки.

— Тебе нужно много отдыхать, — заявил Пит голосом строгого учителя. Он отнес меня на кровать и уложил на мягкие подушки. При соприкосновении с постелью я блаженно прикрыла глаза. Оказалось, за этот день мое тело так переутомилось, что ноги уже давно ныли, спина болела, но за переживаниями и размышлениями я этого почти не замечала. Только теперь, оказавшись в кровати, я ощутила острую слабость и сонливость. — Прости, я должен был раньше догадаться, что ты устала, мой ангел, — Пит нежно поцеловал меня в губы и отстранился, не позволяя мне войти во вкус. — Адель, пообещай мне, что ты больше не будешь совершать глупостей и не покинешь дворец без моего ведома, — он старался говорить сдержанно, но в глубине слов слышалось недовольство.

— Обещаю, — выдохнула я, и лицо Пита просветлело.

Глаза слипались, но мне до дрожи в коленях не хотелось терять из вида своего бога…мага…дракона…отца моего ребенка. Он присел рядом и нежно сжал мою руку, с задумчивой улыбкой наблюдая за тем, как я засыпаю. Сил сопротивляться усталости больше не было, мои веки сомкнулись, погружая меня в крепкий и приятный сон.

Когда я проснулась, за окном стоял ранний вечер. Комната, конечно, была пуста. Пит ушел.