Глава 8

А дальше началась размеренная жизнь. После бури настало приятное затишье. Царь и его любовница не покидали своих покоев, меня никто не беспокоил и не нервировал, позволяя привыкнуть к чужой стране и новому дому. Я пообщалась с мажордомом и высказала свои пожелания по обустройству моих покоев и сада, по приготовлению блюд, которые я предпочитаю есть, а также заказала себе несколько новых нарядов. Эти дни прошли в ожидании мной первых признаков беременности, но, увы, не было ни слабости, ни тошноты, ни изменения вкусов — ровным счетом ничего.

Жизнь замужем показалась не такой уж ужасной, как мне казалось раньше. Ровно до того утра, когда я проснулась с красным пятном на простыне. Увидев его, я обессиленно рухнула обратно на подушку. Мне не удалось забеременеть. Это означает, что впереди ещё целый месяц отвратительной близости с Габриллионом. Я не видела этого мужчину две недели, и за это время солнце стало светить ярче, а птицы в дворцовом саду пели громче. Не верится, что мне вновь придется ложиться перед ним и терпеть попытки оплодотворить меня.

Но была во всем этом и хорошая новость. Со дня на день должен прибыть мой отец! Эта мысль окрыляла меня и давала силы встречать новый день. Когда слуги одевали меня и готовили к завтраку, я смотрела на свое отражение с улыбкой. Несмотря на то, что забеременеть не получилось, я не отчаялась и с надеждой смотрела в будущее. Могла ли я знать в то утро, что этот день поделит мою жизнь на «до» и «после»? Знала ли, с чем столкнусь сегодня и что переживу? Нет…

Утро было испорчено тем, что моя дражайший супруг приступил к своим прямым обязанностям, полностью излечившись от проблем, которые появились из-за долгой и обильной пьянки. Исключительно ради приличия я попыталась встретиться с ним и сказать дежурные слова, но слуги сообщили, что царь занимается делами в своем рабочем кабинете. В такие моменты он очень не любит, когда его беспокоят по пустякам.

— Что ж, тогда давайте устроим завтрак в саду, в моей любимой беседке, — улыбнулась я и легкой походкой направилась к выходу. Нам накрыли прекрасный стол с булочками, чаем и фруктовыми десертами. Мы с Кларой смеялись, шутили, обсуждали предстоящий визит моего отца, когда вдруг на аллее сада замаячила фигура Серпенты. Женщина вела за руку маленького мальчика.

Малыш неуверенно шагал по траве, осматривая окружающий мир доверчивым, открытым взглядом. Я сразу поняла, что это бастард Габриллиона — мальчик был точной копией своего отца. Те же мужественные, слегка грубоватые черты лица, ещё не столь заметные на нежном детском личике. Темные волосы, карие глаза, детский костюм, выполненный в традиционных цветах Северного царства — коричневый с синими полосами.

— Доброе утро, — поздоровалась Серпента, подходя к беседке, в которой мы завтракали. — Вы не против, если мы присоединимся? — беззлобно спросила она, смотря на меня устало и снисходительно, без следа прежней надменности и вызова.

— Конечно, — улыбнулась я, но внутренне напряглась, настороженно следя за каждый движением женщины. Они с ребенком вошли в беседку, и малыш тут же заинтересовался засахаренными фруктами. Неловко взобравшись на мягкое сидение, он тихо сказал матери, указывая пальчиком на тарелку со сладостями:

— Дяй.

— Вы не против? — обратилась ко мне Серпента.

— Угощайся, — я подвинула малышу блюдце с десертом, и маленькие пальчики тут же приняли опустошать его. — Сколько ему?

— Два года и три месяца, — улыбнулась любовница моего мужа, грустно улыбнувшись. Малыш кушал сам, с удовольствием откусывая кусочки фруктов.

— Он так похож на отца, — заметила я, стараясь поддержать разговор.

— Твои дети тоже будут похожи на Габриллиона, — вздохнула Серпента. — Я знаю, что ты думаешь о нем. У царя сложный характер, тебе его не изменить. До тех пор, пока ты не родишь ребенка, можешь не рассчитывать на уважение с его стороны. Габриллион считает, что женщина, не ставшая матерью, годна лишь на то, чтобы удовлетворять мужчину.

— Он очень жесткий человек, — бесстрастно заметила я. Любезность между нами таяла. Серпента пришла сюда, чтобы расставить все по своим местам.

— Не всегда, — уклончиво ответила женщина. — Со мной он нежен, если ты заметила. Ему очень дорог сын, — Серпента погладила мальчика по темным волосам. Он был так увлечен поеданием сладостей, что наш разговор его совершенно не волновал.

— Но мои дети станут ему дороже, ведь это будут его законные наследники, — прямо сказала я, внимательно следя за лицом Серпенты. — Ты не боишься, что потеряешь влияние на царя?

— Мы с Габриллионом вместе уже много лет, — снисходительно улыбнулась она. — Если мне не изменяет память, скоро будет десять лет нашей любви. Мы ещё были подростками, почти детьми, когда уединялись во-о-он в тех кустах, — она указала пальцем на заросли сирени. — Мы больше, чем любовники. Я понимаю Габриллиона с полуслова, он прислушивается ко мне. Чтобы разрушить наши отношения, мало просто родить. Тебе придется войти в его сердце, но что-то подсказывает мне, что ты на это не пойдешь.

— Как бы ни складывались мои отношения с мужем, наш сын станет наследником трона. Рано или поздно ты потеряешь свое влияние на двор. Не страшно?

— Когда это случится, мой мальчик будет уже взрослым и сам позаботится о своей матери, — Серпента вновь погладила сына по темной головке. К тому же, ты сильно преувеличиваешь свою значимость, царевна. Знаю, ты привыкла к своему титулу и высокородному происхождению, но не стоит возлагать на него слишком большие надежды. Габриллион очень своевольный правитель, он не дурак. Если он захочет чего-то, его никто не остановит.

— О чем ты говоришь? — нахмурилась я.

— Твой отец сегодня прибудет, — проявила графиня неожиданную осведомленность. — От того, как пройдет их встреча с Габриллионом, зависит очень многое, и твое будущее в особенности.

— Ты что-то знаешь? — допытывалась я. Интуиция подсказывала: происходит что-то нехорошее, и Серпента в курсе намеченных планов моего мужа. — Габриллион что-то планирует?

— Может быть, — цокнула языком женщина. — Будем надеяться, что ты все-таки забеременела. Очень уж хорошие земли у Южного царства, — бросив эту странную фразу, Серпента встала и взяла на руки сына. — Хорошего дня, — улыбнулась она и вышла из беседки.

Я в недоумении осталась обдумывать её слова. Что значит «очень уж хорошие земли у Южного царства»? Неужели Габриллион готовится захватить мою страну?! Но ведь они с отцом подписали договор о ненападении, заключили сделки… А что стоит моему мужу наплевать на все и это и пойти с армией в мою страну? Я так разволновалась, что выбежала из беседки и помчалась во дворец. Окрики служанок и Клары потонули в свистящем в ушах воздухе. Вот-вот случится что-то важное, и я должна знать, что именно. Взбежала по лестнице, помчалась по коридору и на очередном повороте врезалась в кого-то, едва не сбив его с ног.

— Где Его Величество? — с нетерпением спросила я у мажордома, ловившего ртом воздух. В тот момент даже не думала извиняться перед пожилым мужчиной, настолько было сильно желание узнать, что происходит.

— В своем кабинете, — растерянно пролепетал мажордом. — Но он не любит, когда к нему…

Мне плевать, что он там любит. Рассеянно поблагодарив служащего дворца, я вновь бросилась вверх по этажам. Благо, за эти дни мне удалось выучить расположение главных коридоров дворца, так что кабинет мужа я нашла безошибочно. Без стука толкнула дверь и вошла.

Габриллион удивленно обернулся. Царь стоял у стеллажа со свитками и читал один из них — длинный, желтоватого цвета. Увидев меня, он нахмурился и недобро прищурил глаза, но я не обратила на это внимания.

— Что ты себе позволяешь? — басом пробубнил Габриллион.

— Мне сообщили странную новость, и я не могу найти покоя, — пытаясь отдышаться, ответила я, стоя перед ним. — Позвольте мне присутствовать на вашей встрече с моим отцом.

Царь помолчал и, отвернувшись, свернул свиток и положил его в стеллаж. Повернувшись ко мне, он начал медленно красться, как тигр. Только теперь я отметила, что вид у него вполне здоровый и бодрый. Лечение дало результаты — и не скажешь, что он беспробудно пил больше семи дней подряд.

— Царевна, — тихо обратился он ко мне, остановившись на расстоянии полушага от меня, — я очень не люблю, когда женщины, особенно молодые и глупые, суют свой нос в государственные дела. Все, что касается вопросов управления и власти, не должно тебя волновать. И уж тем более, это последний раз, когда ты так нагло врываешься в мой кабинет и требуешь чего-то, — на последней фразе голос его понизился, приобретая сходство с рычанием. Царь приблизил свое лицо и теперь почти касался моего носа своим

— Но ведь это касается и меня… — попыталась возразить я и была тут же наказана. Крепкая рука обхватила мое горло. Он не душил, но крепко держал, не позволяя двинуться с места или повернуть голову.

— Единственный вопрос, который тебя касается, это ублажение меня, — тихо проговорил Габриллион. В трезвом состоянии он не такой агрессивный, но все равно опасный и неприятный. — Кстати, как раз об этом, — обхватив мою талию, царь потащил меня в сторону письменного стола с вполне понятными целями.

— Нет, — прохрипела я. — Я не могу… Нельзя…

Не знаю, что случилось бы дальше, но в этот момент в кабинет постучали. Досадно выдохнув, царь отпустил меня и рявкнул:

— Войдите!

— Ваше Величество, — отчеканил вошедший мажордом. Он вежливо сделал вид, что не заметил моего раскрасневшегося лица и растрепавшиеся волосы. — Прибыл царь Хабис.

— Проводи его в переговорный зал, — приказал Габриллион и кивнул мажордому на дверь. Вновь мы остались одни. — Когда я закончу с твоим отцом, то хочу видеть тебя в своей спальне, — ухмыльнулся мой муж.

— Но мне нельзя, — настойчиво повторила я, пятясь назад. — Понимаете?

— Я хочу попробовать твой ротик, — выдохнул мне в лицо царь и долго наблюдал за тем, как я пытаюсь осознать сказанное. Не говоря больше ни слова, он взял меня чуть выше локтя и вывел из кабинета. Дверь захлопнулась прямо перед моим носом.

Какой же он противный! Понятия не имею, что он собрался делать с моим ртом. Наверное, целовать. Сейчас это абсолютно не важно. Если мне не удастся попасть на переговоры честным путем, значит, буду действовать хитро. Переговорный зал находится в восточном крыле, на самом последнем этаже этого мрачного дворца. Даже стены в коридорах отделаны темным камнем, который полностью поглощает редкий солнечный свет. Воистину, Север — царство мрака.