Глава 9

Я помчалась в восточную часть дворца. Уже на подходе к залу поняла, что попасть туда незамеченной не получится — слишком много слуг крутится у входа. Я стояла в другом конце коридора и нервно щипала кожу на пальцах, как вдруг мимо меня прошел мажордом.

— Стойте! — окликнула его я, и мужчина вздрогнул. Обернувшись, удивленно воззрился на меня через монокль.

— Ваше Высочество? Что вы здесь делаете?

— Помогите мне, — зашептала я, подойдя вплотную к нему. — Проведите меня незаметно в зал переговоров, я должна услышать этот разговор. Я дам вам очень много золота и обещаю способствовать продвижению по службе, — шептала я, вцепившись в лацканы мужчины.

— Хорошо, я помогу вам, — шепнул мажордом, воровато озираясь по сторонам. — Следуйте за мной, — он резко развернулся и свернул в узкий боковой коридор, который привел нас в узкую каморку с уборочным инвентарем. Я уже начала переживать, что главный по дворцу решил обмануть меня и подставить, как вдруг он толкнул старую деревянную перегородку и…открыл нам проход. Темный узкий тоннель плавно изгибался и уходил куда-то на восток. Мажордом решительно ступил туда, и я с опаской последовала за ним. Сделав буквально десять шагов, мы уперлись в тупик. Мужчина не растерялся и толкнул деревянную панель, открыв таким образом проход в…переговорный зал.

Слуги уже накрыли стол, застелив его белой скатертью, края которой свисали до самого пола. Он стоял в центре комнаты, и это был единственный предмет мебели, кроме стульев, расставленных вокруг него и составлявших с ним единую композицию.

— Идут, — шепнул мне мажордом, и я услышала тяжелые мужские шаги за дверью и узнала голос отца. — Скорее, прячьтесь под стол! — шикнул он на меня, и я спешно встала на четвереньки и вползла под скатерть. Впервые во взрослом возрасте я лазаю на карачках. — Если будете сидеть тихо, они вас не заметят. Будьте осторожны.

— Спасибо, — шепнула я.

— Вы всегда можете обратиться ко мне, царевна, — бросил мужчина, и в этот момент со скрипом открылись двери зала.

— Ты? — удивлено произнес Габриллион. От его голоса у меня в груди просыпалось что-то недоброе и злое. — Что ты тут забыл?

— Уже ухожу, Ваше Величество, — услужливо ответил мажордом. — Я всего лишь проверял, все ли подготовлено на должном уровне для вас и ваших гостей.

— Иди уже, — буркнул мой муж и с размаха сел за стол, вытянув ноги. Благо, я сидела в центре, и достать до меня он не мог. — Садись, тесть, — с неявной насмешкой в голосе произнес он последнее слово. — Будем разговаривать.

Зазвучали негромкие, чинные, медленные шаги. Так всегда ходит отец. Второй стул медленно отодвинулся, и я увидела знакомые туфли своего папы. Они забрызганы грязью, а значит, он даже не успел переодеться с дороги. Как же я по нему соскучилась! Он опустился на стул. Повисло недолгое молчание.

— Как поживает моя дочь? — спросил он у Габриллиона. Голос уставший, но требовательный.

— Ты приехал обсудить свою дочурку? — усмехнулся мой муж. Даже не видя его, я чувствовала, как отвратительно он ухмыляется. — А я думал, речь пойдет о чем-то серьезном.

— Я слышал, ты собираешь армию у южных границ, — после паузы ответил отец, и у меня внутри все похолодело. Наши страны ведь заключили мирный договор! — Зачем?

— Проверяю боеспособность войск, — с затаенной издевкой ответил Габриллион. — Разве договором это запрещено?

— Ты собираешься начать войну? — прямо спросил мой отец. — Габриллион, ты женат на моей дочери, так к чему все эти странные телодвижения? Она ведь мать твоего будущего наследника. Как ты представляешь себе войну между нашими царствами? Что скажет тебе твой сын, когда вырастет?

— Он ещё даже не зачат, Хабис, — вздохнул Габриллион. — Вот когда твоя дочурка выносит и родит мне сына, тогда и будем говорить о нерушимом мире и братстве между нашими странами. Но твоя девчонка настолько слаба и глупа, что я опасаюсь, что и дети от нее будут хилыми и болезненными. Вполне вероятно, что они погибнут, не дожив даже до трех лет. Так что становление мира — это долгий и ненадежный процесс. Я намерен готовиться к любому исходу.

— Но это нарушение нашего договора! Ты подписал его своей рукой! — начал терять терпение отец. Видимо, для него такое заявление стало полной неожиданностью, как и для меня. — Аделия — твоя жена, ты обязан считаться с ее интересами, даже если у вас не будет детей! Таков закон!

— Законы можно и поменять, — нагло заявил царь Севера. — Я ведь не отказываюсь от своих обещаний, Хабис. Просто нужно быть готовым к любому исходу этой ситуации.

— Ты не откажешься от своих планов по захвату моего царства даже после рождения ребенка, — мрачно констатировал мой отец. — Мой народ всегда будет в опасности.

— Если твоя дочь родит здорового ребенка, бояться нечего. В конце концов, она может рожать каждый год, укрепляя позиции своего государства. Все зависит от нее и от тебя, Хабис. Ладно, хватит о делах. Давай пообедаем, ты, наверное, устал с дороги. А то приехал и сразу потребовал переговоров. За вином и дела решаются проще, правда?

— Я хочу видеть Аделию, — мрачно произнес отец. По голосу я слышала: он очень расстроен словами зятя. Я тоже не ожидала от Габриллиона такой подлости. Угрожать войной после того, как подписан договор о ненападении — это верх цинизма и неуважения. Варвар всегда остается варваром, даже если примерил на себя платье цивилизованного человека.

— Я прикажу позвать её, — вздохнул Габриллион. — Научи свою девчонку приличиям, черт возьми. Сегодня она ворвалась в мой кабинет с какими-то нелепыми требованиями. Я человек терпеливый, но если она продолжит так наглеть, я за себя не ручаюсь.

Габриллион вел беседу непринужденно и живо, в то время как отец отвечал ему сухо, скупо, словно слова давались ему с трудом. В таком состоянии он пребывает нечасто. Отец явно загнан и чувствует себя беспомощным. Как же я его понимаю! Габриллион предал нас, и самое поразительное то, что он даже не пытается прикрыть свое предательство. Армия у южных границ… Он ведь может начать войну в любой момент! От моего мужа можно ждать любой выходки.

Начали подавать обед. Звенели столовые приборы, в воздухе появился волшебный аромат вареной говядины. Несмотря на то, что я уже позавтракала, у меня снова проснулся аппетит. Теперь беседу поддерживал в основном Габриллион, а отец, скорее всего, обдумывал ситуацию и пребывал в своих, мрачных и тяжелых мыслях. Я тоже судорожно соображала, что нам делать дальше. Жить в ожидании постоянного нападения нельзя. С моего мужа станется объявить войну Южному царству, а мне на голову случайно упадет камень с крыши дворца. Нет брака — нет обязательств.

Остаток разговора я слушала в пол-уха. Мужчины обсуждали какую-то ерунду, и то только для того, чтобы поддержать разговор. Габриллиону добавить было нечего, отцу нечего было больше спрашивать. А что, если брак со мной — лишь отвлекающий маневр перед масштабным нападением? Мысли метались как сумасшедшие, в душе начала нарастать паника. Что, если он и не собирался соблюдать никакого мира?! Этим объясняется столь пренебрежительное отношение к молодой жене. Он, возможно, не планирует никакой дальнейшей жизни со мной, а намеревается развязать войну и захватить Южное царство.

Получается, что у меня и отца связаны руки. Брак не отменить, никаких действий предпринять нельзя. Мой муж всегда может ответить отговоркой, как сейчас, а мое царство слишком слабо, чтобы противопоставить равную по силе армию. Царь Севера знает об этом и этим пользуется.

Пока я пребывала в своих мыслях и судорожно искала хоть какой-то выход, переговоры закончились. Два царя завершили ужин и встали со своих мест. Скрипнули двери, мужчины удалились. К моему удивлению, в зал не вошли слуги, чтобы убрать со стола — двери были наглухо заперты.

— Ваше Высочество, — услышала я встревоженный шепот мажордома, — вы здесь? — он одернул скатерть, заглядывая под стол. — Вылезайте, — мужчина галантно подал мне руку. — Почему вы так бледны, царевна?

— Уведите меня, — прошептала я. Мажордом вывел меня через тот же тайный ход. Он что-то бурчал, но я не слушала. Угроза войны заняла все мои мысли. Все указывает на то, что Габриллион готовится к захвату Южного царства с его плодородными землями и теплым климатом. Перспектива войны нагоняла панику, мне хотелось плакать, но позволить себе такой роскоши я не могла.

К моему удивлению, никто не доложил о том, что отец желает меня видеть. Я выразила желание прогуляться по саду. Нужно что-то делать! Никто не ожидал, что царь Севера пойдет на такую наглость и осмелится нарушить собственное слово. Я около часа кружила по аллеям в одиночестве, стараясь скрыться от любопытных глаз в глубине сада. Вот так и сама не заметила, как набрела на старую заброшенную часовню, посвященную богу силы и власти.

Наверное, из любопытства, а может, от отчаяния я вошла туда. Небольшое круглое здание с четырьмя маленькими окошкам, ориентированными по сторонам света. Конусовидная крыша, словно шляпа накрывшая постройку. Тяжелая дубовая дверь скрипнула, впуская меня в затхлое помещение. Спертый воздух, пропахший серой и мышиным пометом. Хоть служанка и сказала, что здесь регулярно убираются, я готова дать руку на отсечение, что ни одна живая душа не заглядывала в эту часовню уже как минимум год-два.

В северной части расположено сердце маленького храма — каменная статуя большого черного волка. Это символ бога Юпетрариуса, его воплощение. Буквально за двенадцать шагов я обогнула все помещение по кругу. Здесь очень тесно. Помимо статуи волка, здесь почти ничего и не было. Старые подсвечники прибиты к стенам, ритуальный инвентарь в углу покрылся слоем пыли, а где-то под крышей копошатся мыши. Зачем я пришла сюда?