Глава 12

— Что с ним? — обеспокоенно спросила я, едва увидела его. Меня так поглотили утренние события — гнев Пита, стремительная скачка на невообразимой скорости, откровенные разговоры, обнажившие наши души друг для друга — что я, к своему стыду, совсем забыла про этого добродушного парня. — Он ведь жив?

— Конечно, жив, — недовольно буркнул Пит. Стоило ему щелкнуть пальцами, и Стефан с глухим звуком упал на землю, взметнув в воздух облачко дорожной пыли.

— Как ты? — едва Пит спустил меня с Вепря, я присела у конюха, с беспокойством заглядывая ему в лицо. Я боялась, что магия навредила парню, который пострадал из-за меня.

— Что случилось, госпожа? — привстав на локтях, Стефан сонно заозирался. — Я ничего не помню.

— Ты упал с лошади, мой мальчик, — по-матерински тепло ответила я, беря его под руку и помогая подняться. Конюх пошатывался, но, вроде бы, все кости были целы.

— Я? Ваше Величество, я отродясь не падал с лошадей. Я научился держать в седле раньше, чем ходить.

— Все в жизни случается в первый раз, — рассеянно кивнула в ответ, поймав темный, как зимняя ночь, взгляд Пита. Он все еще сидел на своем огромном коне, не сводя с нас своих пронзительных синих глаз. Кажется, маг с трудом удерживается, чтобы не остановить сердце этого мальчика прямо сейчас, однако сам конюх его не замечает. — Пойдем, мне пора во дворец.

— Уже вечер?! — изумился Стефан, увидев садящееся за горизонт солнце. — Неужели я пролежал на земле весь день?

— Бедный мальчик, ты слишком сильно ударился головой, — снисходительно улыбнулась я. — Пошли, пошли. Отведешь Ласку в конюшню и отправишься отдыхать, понял? Это приказ.

Пит презрительно фыркнул в ответ на такую реплику, но ничего не предпринял. Пока мы со Стефаном шагали ко дворцу, ведя под уздцы Ласку, маг верхом на Вепре медленно ехал сзади. Я затылком чувствовала исходящие от него волны напряжения и ревности, от которых, казалось, сам воздух сделался гуще.

— Ваше Величество! — стоило нам войти на территорию двора, как ко мне подбежала служанка. — Его Величество просил передать, что ждет вас на вечернюю трапезу в своих покоях. Срочно.

— Хорошо, — закатила глаза я и, оставив Стефана у конюшни, направилась в сторону дворца. Что нужно от меня этому озабоченному тирану? Чего он хочет от меня, вновь вызывая в свои покои? Зачем я ему? Неужели вновь попытается уложить меня на брачную кровать? От этой мысли я резко остановилась, будто получив удар в самое сердце. Кровь вдруг отлила от лица, ноги вросли в землю.

— Что с тобой? — мужская рука, будто змея, обвила мою талию, даря тепло от присутствия родного человека. — Ты боишься своего мужа? — прищурился Пит.

— Не хочу с ним видеться, — призналась я, прикоснувшись к пальцам на своей талии и сжав их. Когда Пит рядом, все проблемы тают, как снег по весне, но стоит ему уйти, и я вновь остаюсь в этом дворце одна.

— Не бойся, — к моему удивлению, Пит не стал задавать вопросов, а поцеловал меня в макушку. — Я буду рядом.

— Ты пойдешь со мной? — удивилась я, смотря на мага снизу вверх распахнутыми глазами.

— Я же обещал тебе семейный ужин, — хитро подмигнул мне Пит и, продолжая держать меня за талию, повел во дворец.

Няньки сообщили, что Архан уже находится в покоях отца. Я не видела сына всего один день, а уже страшно соскучилась по нему. Именно предвкушение скорой встречи с ребенком придало мне сил.

— Пит, но ведь Архан будет видеть и тебя, и Габриллиона, — заметила я, останавливаясь перед покоями мужа. — Не будет ли разумнее скрыть от ребенка твое присутствие?

В ответ маг неопределенно пожал плечами. Занеся руку, я постучала в дверь царских покоев. Стража с внутренней стороны распахнула их, впуская меня и невидимого Пит за моей спиной в гостиную Габриллиона, в центре которой уже накрыли стол на троих.

— Мамочка! — радостный детский крик наполнил покои. Увидев бегущего ко мне со всех ног Архана, я просияла и в миг позабыла обо всех тревогах. Подхватив на руки своего мальчика, прижала его к своей груди и звонко поцеловала. — Смотри, что я сделал, — сын показал мне невнятной формы зверушку, вылепленную из специального материала.

— Умница, — улыбнулась я, ставя сына на пол.

— Явилась, — буркнул царь, смерив меня откровенно презрительным взглядом. Своей спиной я ощутила холодок, исходящий от Пита. Такой тон общения явно очень ему не понравился. Впервые посмотрев на мужа, я отметила глубокие алые царапины, испещрившие всю левую половину лица. Они уже начали затягиваться, но выглядели очень впечатляюще и зловеще. Как только Архан не испугался этого зрелища? — Я приказал явиться еще час назад. Где ты пропадаешь, что даже слуги не могут найти тебя?!

— Училась ездить на лошади, — сказала я полуправду. Не будь рядом Пита, я бы струсила и чувствовала себя как в запертой клетке наедине со зверем. Присутствие мага дарило мне чувство защищенности и придавало сил. Захотелось вновь почувствовать на своей талии прикосновение сильной руки, но Пит старался держаться поодаль, не касаясь меня, наблюдая за ситуацией со стороны.

— Тебе заняться нечем? — как пес рыкнул на меня царь.

— Зачем ты позвал меня, супруг? — я медленно втянула воздух через нос, пытаясь успокоиться и реагировать как можно сдержаннее. Если мы начнем скандалить в присутствии Пита и Архана, это закончится очень плохо.

— Имею я право поужинать в присутствии законной жены? — издевательски протянул царь, заломив бровь. — Садись, ешь, — указал на стол, предлагая мясные блюда, овощи и закуски. Мой стол обычно выглядит по-другому, но я слишком голодна, чтобы привередничать. Не говоря ни слова, прошла и села за стол.

Пит создал себе богатый и тяжелый стул из массива дерева и сел рядом, внимательно слушая разговор. Я начала накладывать еду в тарелку

— Когда станет известно, понесла ли ты? — спросил Габриллион, и краем глаза я заметила, как дернулась щека у отца моего ребенка.

— Может, через неделю, — пожала плечами я, с отвращением представляя, что было бы, роди я от этого отвратительного мужчины. Подобное будущее теперь представлялось мне хуже смерти.

— Останься со мной этой ночью, — потребовал царь. — Я хочу попробовать еще раз.

Пит сжал кулаки до побеления костяшек пальцев. Взяв с блюда несколько сочных отбивных, я положила на тарелку гарнир из ароматного пюре и хлеб. Не сводя глаз с Габриллиона, подвинула все это Питу. Пусть поест и успокоится. Со своим мужем я пока могу разобраться сама. Достаточно лишь присутствия мага, чтобы я чувствовала: все под контролем.

— В этом нет нужды, мой царь, — непринужденно ответила я, накладывая себе куриное филе. — Лекари рекомендовали вам покой и отдых.

Царь не успел мне ответить, когда к нам подошла служанка, чтобы забрать грязные тарелки и поставить на стол новые блюда. Никто из нас не обратил на нее внимания, но Архан внезапно сорвался с места, подбегая к ней.

— Вот тебе, потаскуха! — воскликнул ребенок и, размахнувшись, смачно ударил молодую девушку по ягодице. Служанка вздрогнула, вскрикнула и попыталась улыбнуться, но я видела, как в ее зеленых глазах промелькнуло недоумение и боль от нанесенного оскорбления. Я потеряла дар речи, увидев, как ведет себя мой сын. Нет, мой мальчик не может вытворять подобного бесстыдства!

— А-ха-ха! — гадкий и довольный смех Габриллиона ударил по ушам как обух. — Молодец! — похвалил он Архана, похлопав улыбающегося ребенка по плечу. — Мужик растет! — с искренней гордостью заявил мне царь. — Чего ты скуксился? — монарший смех резко оборвался, с недоумением смотря на Архана. Ребенок уже не выглядел таким довольным, как раньше. Скорее…испуганным. Синие глаза распахнулись, глядя мне за спину.

Повернув голову, я поняла, в чем дело. Пит сверлил Архана таким тяжелым ледяным взглядом, что даже меня пробрала дрожь. Не удивительно, что детские глаза наполнились слезами, а губы задрожали.

— Ты мне это брось! — нарушил тяжелую тишину Габриллион, но никто не обратил на него внимания. — Мужик не должен плакать, как сопливая девчонка!

— Извинился! — низко прорычал Пит. Его голос будто стелился по полу, густым тяжелым облаком заполняя комнату. — Сейчас же! — гаркнул он так, что мы с Арханом вздрогнули.

— Простите, пожалуйста, — пропищал ребенок, опустив голову перед служанкой и сведя руки за спиной. — Я больше так не буду…

— Еще раз ты поступишь подобным образом… — чеканя каждое слово, строго произнес Пит. Его глаза сверкали, как два костра. Казалось, еще чуть-чуть, и из них посыплются сверкающие искры. — Клянусь, я всыплю тебе такого ремня, что ты неделю не сможешь сидеть! Пошел вон с моих глаз!

Ребенок в слезах убежал в соседнюю комнату, и мое сердце едва не разорвалось на части, чувствуя его боль как свою. Забыв обо всем, я хотела было сорваться с места, но крепкая рука Пита пригвоздила меня к стулу. Служанка поспешила скрыться с наших глаз.

— Оставь его, — властно произнес он суровым тоном. — Пусть подумает над своим поведением. Я сам поговорю с ним, но позже.

— Истеричка растет, — презрительно выплюнул царь, не замечая разъяренного мага, сидящего напротив него. — Весь в тебя! Что может вырастить баба? Только еще одну бабу!

— Уважение к женщине не есть признак слабости, — вздохнула я, с жалостью смотря на мужа.

— Уважение к служанке? — скривился царь. — Наследник трона не должен преклоняться перед поломойкой! Твое счастье, что сегодня я неважно себя чувствую и не желаю читать ему нотации. Впредь, если мой сын еще раз принесет извинения прислуге, я прикажу высечь его! Забирай его, и проваливайте! — приказал он, вставая из-за стола. — Когда подрастет, я основательно займусь его воспитанием, — пообещал Габриллион.

Мне с трудом удалось сдержать рвущиеся наружу грубые слова. В данной ситуации лучше промолчать, дать Габриллиону почувствовать себя правым, но не провоцировать новую ссору. Гордо поднявшись, я забрала из соседней комнаты всхлипывающего Архана и, бережно прижав сына к груди, покинула покои мужа.

— Всё, мой маленький, не плачь, — усадив Архана к себе на колени, я прижалась губами к детскому лбу. — Успокойся. Кто научил тебя так себя вести?

От слез и бесконечных всхлипываний ребенок не мог произнести ни слова. Он лишь кивал на дверь, указывая туда, откуда мы пришли.

— Папа Габриллион? — догадалась я. Архан кивнул в ответ. Ну, а кто же еще? Кому еще могло хватить ума вести себя как свинья в присутствии цесаревича?

— Я…больше…не буду… — выдавил из себя малыш, вздрагивая на каждом слове.

— Не будешь, мой родной, — я вновь поцеловала сына. — Я знаю, что не будешь. Всё, всё… — мы просидели в обнимку около десяти минут. Я покачивала сына, совсем как тогда, когда он был неразумным крошкой, и вскоре Архан уснул. Забылся крепким и спокойным сном, улетая в мир сладких сновидений.

— Уснул? — раздался голос Пита за моей спиной, когда я переложила Архана в его кроватку.

— Ты не должен был так кричать на него, — не оборачиваясь, ответила я, укрывая Архана.

— Должен был, — не согласился со мной Пит, обвивая руками мою талию. — Он это заслужил. Я не позволю вырастить из моего сына хотя бы отдаленное подобие Габриллиона. Подобное поведение недопустимо, и я буду пресекать его всеми способами.

— Он еще маленький, — развернувшись, я уткнулась носом в твердокаменную мужскую грудь. — Не понимает, что делает. Габриллион показал ему, и он как обезьянка повторил.

— Он уже многое может понять, — Пит поцеловал меня в лоб, совсем как я Архана всего несколько минут назад. — От того, как мы воспитаем нашего сына, зависят судьбы миллионов людей в обоих мирах. Ты же не хочешь, чтобы он вырос с презрительным отношением к женщинам? Представь, что такой шлепок отвесил не трехлетний мальчик, а юноша. Как считаешь, сможет такой человек стать достойным правителем?

— Пит…

— Эту ночь я проведу с тобой. И, кстати, мы так и не поели, — подмигнул он мне. — Надеюсь, твой аппетит не сильно испорчен этим вечером?

— Я готова съесть слона, — шепнула в ответ, выдавив из себя слабую улыбку.