Глава 27

Глава 27

— Уходим, — сквозь стиснутые зубы скомандовал Рагнар, беря Еву под руку.

— Посмотри, чего ты добился, глупец! — глаза девушки полыхнули раздражением, когда она посмотрела на пса.

— Идем, скорее, — бастард потянул её глубже в заросли, направляясь к противоположному выходу из сада. Молодые люди выбрались из сада без проблем. Стаф проводил их до самых ворот и растворился в ночи. — Спокойной ночи, моя лисичка, — Рагнар с нежностью коснулся лица девушки, проведя пальцами по щеке.

— И тебе, — девушка встала на носочки и потянулась к губам юноши, прося о последнем на сегодня поцелуе. Рагнар не отказал.

На следующую ночь встреча повторилась. И на следующую. И во все ночи на протяжении двух месяцев. Ева ждала этих сладких минут наедине с Рагнаром целый день, а, дождавшись, взрывалась от счастья. Он был для неё самым родным и самым желанным. Днем они часто гуляли по парку, и царевна готова была слушать часами его рассказы о далеких странах, о науках и вообще обо всем, что он вычитывал в своих книгах. Его ум и сообразительность были для неё соблазнительнее любой горы мышц, что всегда таскались за Арханом.

Брат презирал слабость. Наследник трона не демонстрировал брату своего истинного отношения, но оно всегда проскальзывало в его взглядах, жестах и «веселых» шутках, отпускаемых в адрес Рагнара. Так началось и то роковое утро, положившее начало всем последующим событиям.

— Брат, почему ты не пьешь вина? — с задорной улыбкой спросил Архан за обедом. Цесаревич вместе со свитой, сестрой и «единокровным братом» расположились в беседке за завтраком.

— Не хочу, — равнодушно пожал плечами Рагнар, впервые за все утро подав голос. Он чувствовал себя чужим в этой компании и явственно ощущал, что друзья цесаревича ему не рады. Ощущение сродни нахождению в стае больших и агрессивных собак, которые только и ждут команды хозяина.

— Это южное, — отсалютовав брату бокалом, Архан отпил красного полусладкого.

— Я не люблю спиртное, — с плохо скрываемым напряжением в голосе ответил бастард царя. Он смотрел вдаль, стараясь не пересекаться взглядами с остальными. Чувствовал на себе внимание Евы, но упорно игнорировал его. — Оно мутит разум, а это не есть хорошо.

— Истина в вине, — многозначительно заметил Архан.

— Вино отравляет мозг, — парировал Рагнар, — а это самый важный орган в теле.

— Да, пример нашего отца должен послужить всем уроком, — посерьезнел наследник трона. — Это бесспорно, но чему быть, того не миновать, Рагнар. Ты очень похож на отца, и не стоит противиться своей природе, — синие глаза полыхнули злорадством. В свои шестнадцать Архан выглядел старше двадцати, а вот двадцатилетний Рагнар, напротив, походил на подростка.

— Я никогда не буду таким, как он! — выпалил бастард, устав терпеть подколки. Взгляд темных глаз вспыхнул огнем, обдав царевича потоком ненависти.

— Конечно, не будешь, — мягкий голос Евы разрядил накалившуюся обстановку. — Ты очень сильный и храбрый, а еще невероятно умный. Я не знаю никого умнее тебя. Уверена, ты никогда не повторишь судьбу Его Величества и принесешь огромную пользу государству, — девушка улыбнулась ему, вызвав завистливые взгляды у друзей брата. Архан залпом осушил бокал вина.

— Спасибо, — впервые за это утро Рагнар улыбнулся.

— История знает массу примеров, когда ум и хладнокровие побеждали грубую силу, — царевна посмотрела на брата прямо, без страха и стеснения, словно бросала ему вызов. Архан недобро блеснул глазами.

— Но без силы ничего не имеет смысла, — в том же тоне ответил царевич. — Ты можешь быть самой умной девушкой в мире, но любой мало-мальски сильный мужчина свернет тебе шею в считанные секунды, и ум тут не поможет.

— Это угроза? — холодно улыбнулась Ева.

— Это утверждение, — припечатал её Архан, взглядом и интонацией давая понять, что на этом спор окончен.

— Простите вашему брату эту резкость, — неожиданно в разговор вступил один из друзей царевича. Рыжий улыбчивый парень, не упускающий возможности посмеяться над Рагнаром. — Он всего лишь беспокоится о вас, — с этими словами он сорвал с ближайшего дерева цветок и протянул царевне.

— Мой брат порой расстраивает меня, — мрачно ответила девушка, принимая цветок, но даже не попытавшись изобразить вежливую улыбку. Подул совсем слабый порыв ветра. В тот же миг лепестки цветка, все до единого, опали на землю, оставляя в руке Евы голую некрасивую сердцевину.

— А-ха-ха, — Рагнар не смог сдержать смеха и впервые искренне улыбнулся. — Боги не благоволят тебе, Алекс, — сказал он рыжему, отсмеявшись. Молодой сын герцога пронзил бастарда ненавидящим взглядом.

— Молчал бы, — рыкнул он в ответ, перестав строить из себя добродушного парня.

Не желая продолжать грызню, Рагнар молча встал и, не распрощавшись, покинул беседку. Не пожелать наследнику трона хорошего дня и хорошего аппетита считалось верхом неуважения, которое жестко каралось. Вплоть до отлучения от двора.

— Зачем ты с ним так? — Ева полоснула обозленным взглядом Алекса. — Что плохого он тебе сделал?!

— Раздражает, — коротко бросил рыжий, отвернул голову.

— И ты так это оставишь?! — царевна набросила с вопросами на брата. — Твой друг оскорбил твоего брата, а ты даже слова ему не скажешь?!

— Ева, иди к себе и успокойся, — фраза прозвучала как приказ. Ответ ясен: Алекс не понесет наказания, а Рагнар так и не услышит извинений. Обида за любимого человека горечью отдалась в сердце. Глаза девушки наполнились слезами, как она ни пыталась их удержать. Не попрощавшись с братом, она швырнула на стол салфетку и выбежала из беседки, зажимая рот рукой в попытке сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Черт… Ева! Стой! — Архан никогда не мог выдержать слез любимой сестры. Её обида и злые гримасы забавляли, смех и улыбки радовали, а слезы заставляли сердце скрипеть от боли. Пусть Ева и казалась Архану глупым тепличным ребенком, но он любил сестру и готов был убить любого, кто посмеет обидеть её.

— Оставь! — бросила царевна, пытаясь убежать от него.

— Стой! — повторил приказ Архан, хватая сестру за плечи. По невинному девичьему лицу катились слезы, а нос распух, став похожим на картошку. — Ева, я…

— Ты издеваешься над ним! — прошипела девушка. — Ты — причина этой травли. Твои псы повторяют за тобой, стремясь остаться в свите. Сделай ты хотя бы малейший знак, дай понять, что подобное неприемлемо, и никто не будет трогать Рагнара. И это знаешь это, как никто другой, Архан! — выпалила царевна, позабыв о приличиях и воспитании. Ею двигал праведный гнев и жажда справедливости. — Но тебе нравится издеваться над тем, кто слабее. Нравится задевать его и видеть, что он ничего не может ответить тебе. Интересно, а что скажет отец, когда узнает о том, как ты ведешь себя? — в словах Евы послышалась угроза. Очевидно, какого именно отца она имеет в виду. Единственные, кто имели влияние на Архана — его родители, и больше всего на свете царевич не любил, когда его начинали шантажировать ими.

— А что скажет отец, когда узнает, что его любимая дочурка сбегает по ночам на свидание с сыном пьяницы, который издевался над нашей матерью?! — прорычал Архан, сжав плечи сестры еще сильнее, почти до боли. Синие глаза девушки сверкнули страхом. Неужели он все знает?! — Что он сделает с тем, кто покусился на его драгоценный цветок. Как ты считаешь, сестра?!

— Не смей! — прошипела Ева, подавшись вперед. — Не смей говорить ему, слышишь?

— Испугалась? — Архан ухмыльнулся одним уголком рта. — Ты ведь понимаешь, что отец сотрет его в порошок.

— Я люблю Рагнара, — выдохнула девушка, вцепившись пальцами в руки брата. — Если ты скажешь о нас отцу, клянусь, Архан, я сбегу из дома! Я никогда тебя не прощу!

— Ох, — театрально рассмеялся царевич. — Сбежит она, — хватка на плече стала стальной. — Ева, я говорю тебе как брат: забудь этого сопляка. Он тебе не пара. Вы никогда не будете вместе. Ты — дочь Верховного мага, его единственный цветок. Я надеюсь, сестра, что дальше поцелуев у вас дело не пошло, — Архан яростно сверкнул глазами. — Потому что если я узнаю… — он с трудом сглотнул, сверля Еву пылающим от ярости взглядом. — Я убью его сам. И даже отец не помешает мне, — он практически оттолкнул от себя сестру, с трудом удержавшись, чтобы не сплюнуть на плитку под ногами.

Получив свободу, Евангелина убежала из сада, чтобы укрыться в своей комнате от посторонних глаз и дать волю слезам. За что он с ней так? Архан всегда был добр и терпелив, даже в те моменты, когда, казалось бы, любой человек готов сорваться.

Оставшись в своей спальне, Ева упала на кровать и расплакалась. Остановить рыдания было невозможно, да и не было на это сил. Вскоре слезы закончились, вдохнуть воздух стало невозможно, а легкие, казалось, разрывались от спазматических вдохов.

Неожиданно что-то лохматое и теплое ткнулось ей в плечо.

— Мама! — воскликнула девушка, подпрыгнув от страха. Что за… — Стеф?! — не поверила она своим глазам, увидев в своей спальне огромного черного пса. При свете дня он не выглядел таким пугающим, желтые глаза не горели как два уголька. Вполне симпатичная собака, разве что, крупнее обычной раза в полтора. — Как ты попал сюда?

Пес не ответил. Он смотрел на неё жалостливым взглядом, опустив треугольные уши к голове. Не спрашивая разрешения, собака запрыгнула на кровать, ткнувшись носом в живот девушки. Голову опустил на лапы, вытянувшись в длинную пушистую трубочку.

— Стеф, — вновь расплакалась Ева, уронив голову на мягкое и теплое тело. Пес совсем не вонял. На псарне за ним очень хорошо ухаживают. — Что мне делать? Я хочу быть с Рагнаром, я люблю его… Но боюсь отца, — шепотом добавила она. — Если он узнает о нас, он рассвирепеет. Он ведь думает, что я еще ребенок. Что мне делать? Оставить Рагнара ради его же безопасности? Оттолкнуть его? Но я хочу быть с ним, Стеф. Он такой… — девушка мечтательно закатила глаза. — Благородный, спокойный. В нем есть какая-то внутренняя сила, стержень, что крепче любых мышц. Зачем я все это тебе рассказываю? — грустно улыбнулась она. — Ты ведь просто собака.

Стеф издал тонкий и короткий звук, означающий нечто вроде сочувственных извинений, заслужив новую порцию поглаживаний.

— Знаешь, я так мечтаю сбежать отсюда, — очень тихо произнесла Ева, задумчивым взглядом уставившись в окно. — Узнать, какова жизнь там, за пределами этого дворца? Отец иногда брал меня в свой мир, но это не то. Я всегда под его неусыпным контролем. А каково это — ехать куда хочешь, делать что хочешь и общаться с кем хочешь, я и не знаю. Что такое свобода? Знаешь, думаю, этот контроль с его стороны не прекратится никогда. Он приставит ко мне охрану даже тогда, когда я уеду учиться. Он будет контролировать мое окружение, моих друзей и все мои передвижений. Понимаю, папа беспокоится, — пожала плечами Ева. — Но иногда мне кажется, что он душит меня своей любовью и заботой.

Неожиданно раздался стук в дверь.

— Ева? — послышался голос мамы. — С тобой все в порядке?

— Да, мама, сейчас, — спешно утирая слезы, отозвалась девушка. — Стеф, прячься! — скомандовала она. Подпрыгивая с постели. — В шкаф!

Повинуясь приказу, пес прыгнул в распахнутую дверцу и улегся на днище.

— Сиди тихо! — прошептала Ева и захлопнула шкаф. Что могло понадобиться маме? Обычно в это время она занята делами. — Матушка, — улыбнулась Ева, открывая дверь. Ничто в её облике не напоминало о слезах, которыми она только что поливала подушку. — Что-то случилось.

— Я войду? — спросила Адель вместо ответа. Она не сводила взгляда с лица дочери. Ева уже знала, что это значит: матушка что-то подозревает. Неужели Архан рассказал ей…?

— Конечно, — все также улыбаясь, ответила царевна.

— Ева, моя радость, — выдохнула матушка, остановившись посреди комнаты. Она осматривалась, будто чувствуя что-то неладное, но виду не подала.

— Вы что-то хотели? — вежливо поинтересовалась царевна, когда пауза затянулась.

— Да, — вздрогнула Адель. — На днях к нам приедут гости из далеких земель. Мой старинный друг, князь одной из восточных провинций. С ним будет его дочь, твоя ровесница. Она старше на год-два. Надеюсь, вы подружитесь, — улыбнулась матушка ободряющей улыбкой. Ева скривилась от таких новостей.

— Я не дружу с кем попало, — отозвалась девушка, не скрывая своих мыслей. Она привыкла быть откровенной с матерью. — Даже если это твои друзья, я не могу обещать, что приму их в свою круг.

— Я знаю, — к её удивлению, мать совсем не обиделась, а лицо её озарила светлая и любящая улыбка. Подойдя к дочери, Адель обняла своё дитя. — Знаю, какая ты, — выдохнула она, поглаживая Еву по спине. — Я не настаиваю. Просто хочу, чтобы ты пообщалась с князем и его дочерью. Ева, моя родная, я ведь вижу, что тебя что-то волнует. Ты сама не своя в последние недели. То грустишь, то смеешься. Что с тобой происходит? Ты все можешь рассказать мне, — Адель выразительно указала взглядом на щеки дочери. От неё не укрылись следы слез на юном личике.