Глава 14
Обед закончился, так и не начавшись. Шум, гвалт - забегали, засуетились слуги: кто-то поднимал леди Малену, кто-то утешал заплакавшую Лилю, а потом и вовсе увел в ее комнату. Сам же Виттор словно превратился в каменный столб. Он ничего не мог понять. Почему так повела себя дочка? И по отношению к баронессе, но это еще можно понять: возможно, из-за ревности; возможно, просто из вредности. Но что она сделала потом? Зачем накарябала эти каракули? Неужели неправильно вызванный переход повлиял на умственные способности девочки?.. Отсюда и неумение говорить, отсюда и неадекватное поведение... Нужно обязательно показать Лилю лекарям!
- Нужно показать ее лекарям! - эхом раздалось у него над ухом.
Виттор от неожиданности подпрыгнул. Слуховые галлюцинации?.. Он что, сам уже умом тронулся?
Но это была не галлюцинация. Совсем даже не. Это была красная, растрепанная и очень сердитая баронесса Ориан, его невеста.
- Что? - переспросил он, хотя и так все прекрасно расслышал. Но ему было нужно хотя бы пару секунд, чтобы прийти в себя.
- Твою дочку нужно показать лекарям, - сердито повторила леди Малена. - Ты же видишь, она не в себе. Нормальный ребенок не стал бы вытворять такого. И ее неумение нормально разговаривать, и вот это, - ткнула она на окно. - Тут явные психические отклонения. Вот к чему приводит неумелое колдовство!
- Малена, тише! - зашипел, озираясь по сторонам, маршал. - Ты забыла, кто именно совершал ритуал?!
- Ах, да, - опомнилась его невеста. - Но по чьей просьбе?!..
- Виноват, - поспешил он покаяться. - Но теперь-то ее назад не вернешь... Да я и не хочу ее возвращать, это же моя дочь! Но ты правильно сказала, ее нужно показать лекарям. Хорошим магическим лекарям. Они быстро вернут Лиле здравость мышления.
- Но зато распустят по всей столице слух, что у баронессы Ориан скоро появится умалишенная падчерица!
- Лиля не умалишенная! - топнул Виттор. - Не говори так, прошу!
- Так это не я, это они так будут говорить, - развела руками леди Малена. - А я этого не потерплю! Поэтому лечить ее будет Герхат.
- Твой лекарь?..
- А почему нет? Может, он и не самый сильный маг, но и не из слабых. И как лекарь он тоже очень способный, я им довольна. Но самое главное: он не из болтливых! И верен мне.
- Давай сейчас к нему и пойдем! - обрадовался маршал.
- Нет-нет-нет! - покачала баронесса у него перед носом пальцем. - Пока не излечится - ноги ее в моем доме не будет. Не хватало еще, чтобы она меня перед моими домашними позорила. Вот пообедаю, и отправлю Герхата сюда.
- Да, действительно, - оглянулся на стол Виттор. - Все уже, наверное, остыло, давай скорее сядем.
- Спасибо! - с издевкой поклонилась ему невеста. - Ты меня уже накормил, хватит. Как бы икота теперь не замучила. Я лучше дома поем.
И она направилась к выходу, крикнув лакею, чтобы подали повозку
- Я тебя провожу, - бросился следом Виттор.
- Дай мне побыть одной! - отмахнулась от него леди Малена.
- Но лекаря ты пришлешь? - бросил ей вслед маршал.
- Я не попугай повторять одно и то же сто раз! - фыркнула, не обернувшись, баронесса.
Герхата леди Малена все же прислала. Виттор, так и не пообедав, сидел возле Лилиной кровати, на которой лежала, уткнувшись в подушку, его дочь. Ее тоже не удалось покормить; Аннель пару раз подступалась, но дело закончилось разбитой тарелкой, и маршал шепнул служанке: «Потом, все потом, ничего!»
Седой пожилой маг вошел в комнату и поклонился:
- Ваше высокопревосходительство, моя госпожа...
- Проходите, господин маг, - поднялся Виттор. - Но Лиля очень расстроена, я даже не знаю, сможете ли вы сейчас с ней побеседовать.
- Но ведь если бы с девочкой все было в порядке, меня бы сюда и не отправили, правда? - с
улыбкой произнес Герхат. - Позвольте, я присяду с ней рядом.
Маршал посторонился, дав магу пройти. Тот сел на краешек кровати и осторожно положил ладонь на голову Лиле. Она дернулась было, но сразу затихла и Виттор увидел, что дочка расслабилась, хотя так и продолжала лежать вниз лицом.
Герхат наклонился к ней и что-то прошептал. Руку он при этом оставил на ее голове, лишь начал медленно гладить ее рыжие волосы.
И тут маршал услышал, как дочка, тоже шепотом, что-то ответила магу! Это было так удивительно, что он буквально разинул рот. Между Герхатом и Лилей завязался настоящий, хоть и почти неслышимый со стороны разговор. Лишь тихий-тихий шепот, похожий на шелест листвы в не особо ветреный день.
Через какое-то время Герхат убрал с головы девочки руку, сел прямо и сказал ей:
- А теперь тебе нужно хорошо покушать, Лиля.
Виттор снова разинул рот, поскольку дочка наконец-то повернулась, села на кровати и сказала:
-Да.
И при этом она улыбалась! Не от уха до уха, но это была явно улыбка.
Маршал тотчас вызвал прислугу и велел накормить девочку. Сам же набросился на мага с вопросами:
- Что с ней?! У нее все пройдет?! К ней вернется рассудок?!..
- Давайте выйдем, - сказал Герхат, и когда они покинули Лилину комнату, покачал головой: - Ваша дочь и не теряла рассудка.
- Но она... - Виттор замахал руками, не зная, можно ли рассказывать, что сделала с баронессой Лиля.
- В штыки приняла вашу невесту? - помог ему маг. - В этом нет ничего удивительного, обычная детская ревность.
- Она плохо говорит! Почти совсем не говорит!..
- Тем не менее, мы с ней разговаривали, - улыбнулся Герхат. - Да, речь у девочки затруднена, но причину этого я увидел в неумелом магическом вмешательстве. Вы знаете, как это случилось?
- Н-нет... То есть... Это действительно важно знать?.. Дело в том, что это...
- Нет, это не обязательно знать, - опять с улыбкой успокоил его маг. - Было бы неплохо, но я увидел основное и знаю, как это исправить. Еще три-четыре сеанса - и думаю, Лиля будет говорить в полном соответствии с ее возрастом. Я буду навещать ее ежедневно. Но уже и сейчас она, пусть односложно, может вполне доходчиво изъясняться на общие темы.
- А ее рассудок действительно в порядке?
- В полном, - кивнул маг. - В этом я абсолютно уверен. Никаких отклонений!
Виттор хотел рассказать Герхату о странных каракулях дочери, но, оглянувшись к окну, увидел, что его стекло снова чистое. И он промолчал. Побоялся, что без доказательств маг примет его самого за сумасшедшего?
Ответить на этот вопрос он почему-то не мог. Зато твердо решил поговорить о странных «письменах» дочери с другим человеком. А именно - со своим венценосным другом Герроном Четвертым. В конце концов, он тоже был магом. Да еще и непосредственно приложившим к этому руку.
Когда же, проводив до выхода мага, Виттор вернулся к дочери, та встретила его доброй улыбкой:
- Дя дя хо! Еще дя-дя. Да?
- Да, Лилечка, да, - обнял дочь растроганный маршал. - Хороший дядя еще придет к тебе! Обязательно придет! Завтра.
***
Геррон Четвертый хоть и был другом Виттора, оставался все же королем, а потому не всегда мог встретиться с ним по первому зову. Так вышло и теперь, поэтому маршалу пришлось записаться на прием. Да, он мог бы сослаться на дело государственной важности, и о нем, конечно, немедленно бы доложили, но врать Виттор не любил, да и Его Величеству в данной ситуации это бы сильно не понравилось. Поэтому он и сидел сейчас в королевской приемной, нервно покусывая губы. К счастью, поскольку он все-таки был не простым посетителем, его впустили к королю одним из первых.
- У вас что-то срочное, маршал? - поднял голову от заваленным бумагами стола король.
- Простите, Ваше Величество, не срочное. Я лучше потом, — понял неуместность своего визига Виттор.
- Ничего-ничего, - поднялся, разминая плечи, Геррон Четвертый. - Минут десять я вам уделю. Нужно немного отвлечься, устал. Так в чем все-таки дело? По вашему смущению вижу, что оно не государственное, а, скорее, личное.
- Именно так, Ваше Величество. Я хотел поинтересоваться, владеете ли вы магией тайнописи? Точнее, ее расшифровкой.
И он рассказал королю, что случилось в его доме, не вдаваясь, правда, в подробности насчет выдернутого из под баронессы стула. Просто сказал, что Лиля с леди Маленой немного повздорили, и дочка в обиде что-то накалякала на оконном стекле.
- Сначала я подумал, что она балуется, - пояснил Виттор в конце рассказа, - но позже меня посетила мысль, что слишком уж ее каракули напоминают буквы. Что-то вроде тайнописи. Или даже... - Новая идея, посетившая маршала только что, огорошила его самого.
- Я понял, о чем вы хотите сказать, - на удивление серьезно произнес Геррон Четвертый. - Королевские вымаги давно пришли к выводу, да и сама логика это подсказывает, что при переходе в Триадон у всех пришедших извне магически подменяется знание родного языка на наш. Письменность, разумеется, тоже. Они этого даже не замечают, будто всю жизнь говорили и писали по-триадонски. Вы ведь тоже атте, сами можете подтвердить.
- Так и есть, Ваше Величество, - поклонился маршал. - В моей голове только этот язык, моя рука выводит лишь эти буквы. Вот я и подумал...
- Что Лиля из-за моей неумелой магии не забыла родную письменность?
- Скорее, из-за моей дальнейших глупых действий! - поспешно ответил Виттор.
- Да оба мы хороши, - отмахнулся король. - Давайте, показывайте, что написала ваша дочь.
- Но она же на окне... - растерялся маршал и хлопнул себя по лбу. - Простите, Ваше Величество, но последние события совершенно выбили меня из колеи. Я не догадался перерисовать ее значки на бумагу!
- Что же вы так? Как же я расшифрую то, чего нет? Тут никакая магия не поможет.
- Постойте, я кое-что помню! - наморщил лоб Виттор. - Дайте бумагу, я попробую восстановить... По крайней мере первые четыре символа. Там два повторяющихся...
Геррон Четвертый подал маршалу бумагу и карандаш. Виттор что-то там накарябал и показал королю:
- Вот первое слово. Если это вообще слово, конечно.
Монарх уставился на листок, крепко зажмурился, провел над ним ладонью один раз, второй...
- Странно, - открыл он глаза. - Это похоже на звук, что издают коровы. Что-то вроде: «Му-му!» Вы уверены, что изобразили символы верно?
Виттор взял лист и задумался.
- Второй и четвертый символы... Мне кажется, они выглядели иначе. Может, вот так?
Он что-то подправил и вернул королю запись. Тот повторил свой нехитрый обряд и сказал:
- Теперь дословно получилось: «Родившая женщина».
- Мама! - воскликнул маршал.
- Ну да, «мама», - улыбнулся монарх и взглянул на большие настенные часы. - Эх, нет у меня времени, но если быстро вспомните следующие слова...
- Одно! - обрадованно воскликнул Виттор. - Всего лишь одно слово! - Но тут его радость сменилась растерянностью: - Вот только помню я его куда хуже.
Он попытался что-то изобразить на листке, зачеркнул, снова написал какие-то символы...
- Некогда, мой друг, - протянул руку Геррон Четвертый. - Давайте, попробую - и на этом пока все. На сей раз полученным результатом был удивлен даже сам король.
- «Лошадь», - сказал он. - Вы написали: «Мама лошадь».
- Может, не «лошадь»? - встрепенулся маршал. - Может, «хорошая»?.. Погодите еще чуть-чуть, я очень прошу! Я, кажется, вспомнил! Вот тут у меня неправильно, вроде бы...
Он принялся быстро чиркать по записи, затем подвинул ее монарху:
- Ваше Величество, пожалуйста! Последний раз!
- Хорошо, - насупился король. - Но это уже точно последний.
Геррон Четвертый снова зажмурился, поводил ладонью над бумагой и сказал, открыв глаза:
- Нет такого слова. Самое близкое к тому, что вы изобразили, это «бывает». Или «была».
- «Мама была»? - растерянно произнес всю фразу маршал. - Но это же и так понятно, зачем это было писать?.. Все-таки я опять ошибся.
***
Баронесса позвала к себе мага-целителя сразу, как только тот вернулся от маршала.
- Что с девчонкой? - без лишних вступлений спросила она.
- Все хорошо, госпожа Ориан, - коротко поклонился Герхат. - Ее рассудок в полном порядке, как и физическое состояние.
- То есть, вы вправили ей мозги на место?.. Хвалю!
- Нет-нет, вы не так меня поняли, - замотал седой головой маг. - Рассудок девочки и не был поврежден.
- Это вы мне будете говорить?! Может, с точки зрения лекарского искусства сам ее мозг и в порядке, но во время перемещения он явно свернулся не в ту сторону!
- Н-не думаю... - пробормотал Герхат.
- Вы будете со мной спорить? Скажите лучше, что вам это лечение не под силу! - раздраженно тряхнула рукой леди Малена. - А речь? Что там у нее с речью? «Бе», «ме» - это у нее навсегда?
- Нет, моя леди, - обрадованно заговорил маг. - С речью у Лили все непременно наладится! Я провел первый восстановительный ритуал - и уже стало лучше. Думаю, через три-четыре сеанса она будет говорить, как и все мы. Через пять - ручаюсь точно.
- Верните, как было, - процедила баронесса. - Нет, сделайте, чтобы она вообще молчала!
- Не понял... - заморгал Герхат.
- Что тут непонятного?! - сверкнула глазами леди Малена. - Если вы не можете вправить этой негоднице мозги, я хочу, чтобы она была немой! Я не желаю слышать в собственном доме непотребства в мой адрес! Вообще не хочу ее слышать! Вы поняли?!
- Нет, моя баронесса, - очень тихо проговорил маг. - Этого делать нельзя. Это противозаконно.
- Что?! - взъярилась леди Малена, но, поняв, видимо, что и впрямь перегнула палку, внезапно сменила тон на обычный, даже слегка равнодушный. - А исправлять недостатки атте с помощью магии закон обязывает?..
- Нет, - мотнул головой Герхат, не понимая, к чему клонит баронесса.
- Тогда не помогайте ей больше! - резко сказала она.
- Но...
- Не помогайте! Сделайте вид, что совершаете ритуал, а потом скажите господину маршалу, что трудности оказались сильней, чем вы полагали. В следующие посещения тоже делайте вид...
- И как долго мне... делать вид? - насупился маг.
- До тех пор, пока я не скажу. - Тут леди Малена улыбнулась вдруг как ни в чем не бывало и сказала: - Ну не дуйтесь, не дуйтесь вы, Герхат! Вы лучший целитель из всех, кого я знаю. Просто есть сферы, в которых я разбираюсь чуть лучше. Особенно если они касаются лично меня. Да, я надеюсь, не нужно говорить, что наш разговор должен остаться в тайне?
- Не нужно.
- Вот и прекрасно! Благодарю вас за все. Завтра после посещения маршала до конца дня можете быть свободны.
И на следующий день, осмотрев для виду Лилю, мрачный как туча Герхат вышел к ожидавшему окончания магического ритуала Виттору. В глаза маршалу он при этом посмотреть не сумел, отвел взгляд в сторону. И сухо доложил:
- К моему величайшему сожалению, возникли некоторые сложности по быстрому возвращению речи вашей дочери.
- Но вчера вы сказали... - вскинулся Виттор.
- Вчера мне картина представлялась иной. Видите ли, магия затрагивает весьма тонкие сферы, где нет ничего постоянного и однозначного.
- Но это значит, что завтра все тоже может поменяться?
- Может да, а может и нет, - неохотно сказал Герхат. - Но в любом случае вы не должны падать духом. Пусть и не так быстро, как мы надеялись, но речь к Лиле обязательно вернется. Тут очень многое будет зависеть от вас, от вашей любви к дочери.
- Да я-то ее люблю! Я так ее люблю, что поражаюсь, как жил без нее раньше! А вот она... - Виттор снизил голос и наклонился к уху лекаря: - Вы бы не могли... ну... сделать как-то так, чтобы и она... чтобы ее любовь... - Он окончательно сбился и даже покраснел.
- У любви, - сказал седой маг, - есть одна особенность. Настоящая любовь всегда независима. Ее невозможно создать колдовством, но ее и нельзя уничтожить. Она либо есть, либо нет, третьего не дано. Повторюсь: если она настоящая. Любовь приходит незванно, и уходит она тоже сама. Разумеется, не любовь детей и родителей - та должна быть всегда. Правда, порой и она может запрятаться. Вот тогда я могу помочь убрать преграду.
- Но ведь я люблю дочь по-настоящему! - воскликнул Виттор. - А она меня? Мне кажется, Лиля как раз прячет свою любовь ко мне... Уберите, прошу вас, эту преграду!
- Да она вас тоже любит, уверяю! - преувеличенно бодро замахал руками Герхат. Но голос его все- таки дрогнул: - Нет никакой... преграды.
Когда он вышел из дома маршала, то повернул не к себе, а отправился к старинному другу, где впервые за последние лет пятьдесят напился до бесчувствия.
***
Виттору не терпелось поговорить с дочерью. Сообщение мага-целителя о том, что нормально Лиля заговорит еще не скоро, его, конечно, расстроило, но зато утешило заверение о том, что дочь его любит. Насчет преграды Герхат напустил, правда, тумана, но маршал подумал, что тот как раз и имел в виду невнятную речь.
Зайдя в Лилину комнату, Виттор начал как раз с этого:
- Лиля, ты, главное, не переживай, что не можешь пока хорошо говорить. Герхат... тот добрый дядя, что был у тебя, сказал, что ты обязательно заговоришь! Не сразу, но непременно. И ладно! И подождем! Правда ведь? Все равно ты знай, что я тебя очень-очень люблю. Больше всего... больше всех на свете!
Дочку последнее утверждение явно заинтересовало.
- Бо Ма? - спросила она.
- Больше Малены?.. - догадался маршал. И без раздумий ответил: - Да, больше Малены. Ведь ты моя родная дочь, родная кровь. Но я хочу, чтобы ты поняла. Ты уже большая девочка... Так вот, мы с леди Маленой хотим пожениться, но это вовсе не значит, что ты...
- Бо ма? - перебила его Лиля.
- Да, доченька, да, - закивал Виттор. - Я ведь уже сказал, что люблю тебя больше Малены.
- Бо ма? - снова спросила девочка, и в ее голосе явно послышалось раздражение.
- Да! - отчетливо и громко, словно Лиля была глуховатой, стал повторять Виттор. - Я! Люблю тебя! Больше Малены!
- Ты глу! - затрясла кулачками дочка. На ее глазах выступили слезы. - Бо ма?!
И до него наконец дошло.
- Больше мамы?.. - сглотнул Виттор. - Но ведь мама... Да, кстати, хотел тебя спросить. Ты написала тогда на стекле: «Мама была»? Или «мама бывает»?
- Нет! - подпрыгнула Лиля. - Не бы!
- Не очень понял... «Не была» или «не бывает»? Но ведь она же была. И в принципе мамы бывают... А-аа! Я догадался, что ты хочешь сказать! Не то и не это, правильно? Я просто ошибся, неправильно запомнил... Погоди-ка! Я придумал! Как же я сразу-то... Сейчас я дам тебе бумагу, и ты снова это напишешь, а я отнесу запись королю, и он...
- Не бу! - отвернулась девочка.
- Но почему?
- Ты глу, - вздохнула Лиля.
Виттору и впрямь стало казаться, что он «глу». Глупец, тупица! Он никак не мог найти общий язык с собственной дочерью! Да, это сложно. Особенно когда дочь физически не могла сказать то, что хотела. Но разве дело только в речи? Ведь когда любишь, слова не так уж и нужны, а Лилю он любил, это Виттор знал точно. Но, видимо, не получалось у него донести до нее в полной мере эту любовь... Тем не менее сделать это нужно было непременно, хотя по сложности поставленная задача казалась ему труднее, чем взятие небольшого города. Или даже большого. А то и хорошо укрепленной крепости. Эх, то ли дело - с криком «Ура!», саблей в руке, да на лихом коне!.. Ему сразу вспомнилось: «Мама лошадь» и сделалось очень грустно. Это он сам лошадь. Даже не лошадь - осел.
А на другой день пришла Малена. Она не сердилась, но выглядела весьма озабоченной. И сразу спросила:
- Ты зачем вчера напоил Герхата?
- Я? - поразился Виттор. - И мысли не было! Я даже не знал, что он вообще пьет.
- Я тоже не знала, - хмыкнула баронесса. - До вчерашнего дня. Приполз уже ночью - никакущий! Его даже пускать не хотели, не узнали. Да лучше бы и не пустили. Полночи уснуть не давал - непотребно ругался, орал песни. В основном, очень грустные. Я даже поплакала.
- Погоди, кто ругался? Твой маг-лекарь?! Герхат?..
- Ну да, я же говорю... Правда, он только себя ругал, как только не обозвался! Кое-что я даже раньше и не слышала, записала на всякий случай - вдруг пригодится. Впрочем, сегодня он чуть на коленях не ползал, все прощения просил. И - да, что я, собственно, и пришла-то! Он же сказал, что Лилечке так и не удалось вернуть голосок. Так и останется теперь «бе» да «ме» на всю жизнь, бедненькая.
- Нет, что ты! - замотал головой маршал. - Он сказал, что все восстановится, только не скоро.
- Он просто не стал вас расстраивать, - погладила щетинистую щеку Виттора баронесса. - Бедненькие мои, хорошие. Но я все равно вас очень люблю.
- Правда? - вскинулся Виттор. - И Лилю?
- Конечно. Она же ни в чем не виновата, маленькая немая глупышка. И она же твоя дочь... Пойдем- ка, я поздороваюсь с ней. Может, узнает меня?
- Конечно узнает, почему нет?
Он шагнул к Лилиной двери, взялся за ручку, и ему послышался с той стороны быстрый топот, будто кто-то отбежал вглубь комнаты. Наверное, и правда послышалось. Тем более что Лиля сидела на тахте и держала в руках куклу. Правда, почему-то вниз головой.
- Здравствуй, Лилечка, — с некоторой опаской подошла к ней леди Малена.
- Бе-е!.. - свела глаза к переносице Лиля.
- Лиля! - заволновался Виттор. - Не надо, прошу!
- Ну что ты в самом деле, - захихикав, пихнула его в бок баронесса. - Девочка просто шутит, немного шалит. Правда, Лилечка?
- Ме-ее! - затрясла головой Лиля. А потом опрокинула на спину куклу: - Бум! - И задрала ей вверх ноги: - Бдыщ!
- Ну, знаете ли! - вспыхнула леди Малена и решительным шагом вышла из комнаты.
Виттор бросился за ней, но быстро вернулся - взъерошенный, красный...
- Ну зачем ты так, Лилечка?! - взмолился он. - Он же нас любит! И меня, и тебя, она сама мне это сказала!
Дочка посмотрела на него так, что маршалу захотелось провалиться сквозь пол.
- Ты глу! - постучала она себе по лбу, а потом тяжело вздохнула и махнула рукой: - Иди! И он пошел в войска проводить внеочередную проверку. Мало не показалось никому.
***
Лиля сидела на подоконнике и смотрела на звездное небо. Малышке все никак не удавалось уснуть. За такой короткий промежуток времени случилось столько всего, что она была растеряна, напугана, а сейчас, ей все казалось дурным сном.
Как может папа, которого они так сильно любили, забыть о ней и маме?
Лиля намеренно не вспоминала братьев. Мысль о них причиняла ей боль. Как рассказать ему о том, что с ними случилось? Как поведать, что неугомонные близнецы устроили пожар и сгорели в огне, да еще неведомым образом перенесли ее к отцу, совсем в другой мир?!
Лиля глубоко дышала. Глаза щипало от слез.
Девочка вспоминала события последних дней и вдруг стукнула себя по лбу. Если жива она, Лиля, и еще очутилась в другом мире, значит и Ванька с Санькой тоже здесь! Они также, как и Лиля, перенеслись к маме, потому что хотели этого больше всего на свете!
Зря она тогда убежала из того странного леса, зря рвалась прочь от ненормальной зверюшки! Может быть она бы привела ее к маме! К маме, а не к этому папе, который ведет себя как дедушка!
Лиля поморщилась. В их дворе жил дед Вася, который с ней вел себя так же, как папа сейчас. Сюсюкался, нес какую-то чепуху... а ведь ей не три года, чтобы гладить по головке, приговаривая, что все кругом умные, а она - дура!
Не дура! Совсем-совсем не дура! Это папа почему-то дурачок! Раз не видит, что дочь сказать пытается, раз не чувствует, что Малена эта, врет ему и совсем, вот ни капельки не старается наладить отношения с ней и помочь. Она не полюбит, никогда не полюбит ни ее, ни Саньку с Ваней.
Лиля вздохнула. Она знала, что папы с мамами разводятся. У нее в школе такое сплошь и рядом. У кого папы даже не вспоминают о своих детях, а кто-то из друзей часто гостит в новой семье отца, где теперь есть новая жена и новый ребенок.
Лиля беззвучно глотала слезы. Почему, вот почему папа забыл о маме? Она ведь так сильно его любила! Так сильно-сильно! (3303c)
И целитель этот... Лиля чувствовала, что с ним что-то не так. В первый свой приход он ей очень понравился, было видно, что дядя искренне ей сочувствует, без жалости, которую она ненавидела во взрослых, когда те слышали, что их папа умер. Нет-нет, дядя Герхат был другой, он очень хотел помочь, а потом вдруг перехотел. И девочка совершенно не понимала почему. Может, папа не хочет, чтобы она вновь заговорила?
Лиля сжала кулаки. Сама! Она со всем справится сама!
- Ма...- на злом выдохе, произнесла она. - Ма...ма жива!