Глава 13

Виттор в эту ночь так и не смог заснуть. Сначала пришлось долго утешать Делю... Нет, сначала пришлось ее долго искать - с привлечением всех домашних. Лишь король не принял в этом участия и под шумок улизнул во дворец. И то, не хватало еще, чтобы монарх, венценосная глава государства носился с растопыренными руками по коридорам и лестницам, сюсюкающе вопя: «Иди, Делечка, к дядечке! Дядя хоро-ооший!»

Самое смешное, что девочка оказалась куда умнее всех дядечек-тетечек. Выскочив из кабинета маршала, она спряталась за дверью, дождалась, пока в доме начнется поисковая кутерьма, и снова вернулась в кабинет, где удобно устроилась в большом кожаном кресле, да там и уснула.

Когда впавший уже в самую натуральную панику Виттор наконец нашел ее там, то сначала облегченно рухнул в другое кресло, отдышался, а потом бережно отнес дочку в ее спальню.

Дочку!.. Он еще из-за этого не мог потом уснуть. Да что там, в основном как раз из-за этого. Подумать только, у него есть дочка! Да еще такая славная! Правда, в памяти нет-нет да вспыхивали яркими рыжими огоньками не одна, а будто бы две или даже три детские головушки, но Деля оказалась настолько подвижной и шустрой, что вполне могла создать впечатление, что ее сразу много. Впрочем то, что детей у него могло быть несколько, Виттор тоже полностью не исключал. А еще из наличия дочери следовал однозначный вывод: жена у него тоже была. Но скорее всего, Его Величество прав, и супруги уже нет в живых. Иначе в Сторону прибыла бы именно она, а не дочка. Или же они обе... Стоп! Но тогда и другие дети, если они есть, оказались бы там... Или нет?.. Вот дернула же его нелегкая отшвырнуть тогда медальон, да еще с такими словами! Гадай теперь, как подействовало его нечаянное заклятие, наложенное к тому же на не очень умело проведенный Герроном Четвертым ритуал. Но все-таки, несмотря на десятилетнее уже пребывание в магическом королевстве, Виттор считал себя реалистом и на вещи привык смотреть трезво. А трезвый взгляд на создавшуюся ситуацию говорил о том, что в этот мир перенеслась лишь его дочь. Что, в свою очередь, с большой долей вероятности свидетельствовало о том, что больше переноситься было и некому. Но ведь и это великое счастье, о котором еще вчера он не мог бы и мечтать! Родная дочь, в жилах которой течет его кровь, теперь с ним!

Осталось лишь примирить с этим обстоятельством Малену. Виттор вздохнул. Предчувствие подсказывало ему, что тут могут возникнуть сложности. А если, как он уже ляпнул королю, заикнуться невесте о переносе свадьбе, то это вообще чревато невесть чем!.. Может, не нужно будет ничего переносить? Может, обойдется? Ведь когда он говорил о своих переживаниях монарху, он думал, что Деля всего лишь атте, над которой ему предстоит взять шефство. Но оказалось-то, что это не просто атте, а родная дочь! Неужто Малена не поймет? Не каменное же у нее сердце! Может, ей Деля понравится, и она будет даже рада, что у нее вместе с мужем сразу появится и дочка?..

Тьфу!.. Виттор даже поморщился. Вот не верилось ему, что невесте понравится такой довесок к будущему мужу. Во всяком случае, что понравится сразу. Значит, нужно будет сделать все возможное, чтобы это все-таки случилось. И чем скорее, тем лучше. А для этого стоило первым делом подготовить Делю, потому что баронесса должна прийти как раз сегодня. Так пусть хотя бы взрывоопасный сюрприз не окажется обоюдным.

Утро уже давно наступило, и Виттор решил, что разбудить дочь вполне позволительно. Оказалось, что он опоздал. В спальне девочки шел бой. К счастью, не кровопролитный, но вполне себе активный - вещи летали по комнате о-го-го как! Правда, в основном мягкие, не сильно травмоопасные - подушки, предметы одежды, - да и то лишь в одну сторону. Точнее, в разные - туда, где в данные моменты времени находились двигающиеся короткими перебежками дворецкий Никтус и служанка Аннель, - но вылетали они из одной точки, а именно из рук прыгающей по кровати Дели.

-      Деля! - воскликнул Виттор и тут же, не успев увернуться, получил по лбу тапком.

-      Нет! - крикнула девочка и замахнулась еще одним.

-      Отставить! - по привычке скомандовал маршал.

На удивление, это подействовало. Причем сразу на всех. Деля опустила руку с тапком и нахмурилась, Аннель вылезла из-под туалетного столика, сделав вид, что всего лишь вытирала там пыль подолом собственного платья, Никтус и вовсе замер в неудобной позе, с согнутыми для готовящегося прыжка ногами.

-      Деля, - уже не командным тоном, а почти мягко сказал Виттор, - что тут происходит?

-      Нет, - угрюмо повторила девочка.

-      «Нет» - что? Не происходит? Но я видел, как ты кидалась вещами. Зачем?

На сей раз Деля промолчала, зато высказалась Аннель:

-      Все точно так, как и в тот раз, мой лорд. Чулки - «уж», платье - «уж», пояс с бантом - «уж», туфельки - «уж»... И каждый раз этот «уж» летит в нас с Никтусом. Не справляемся, ваша милость, прошу вас, сделайте внушение вашей атте!

-      Атте Деля - моя дочь, - сказал Виттор. - Прошу любить и жаловать. Что касается воспитания...

Договорить он не успел, потому что Аннель всплеснула руками и воскликнула:

- Да как же так... Бедная девочка! - и тут же стушевалась. - Простите мой лорд.

Отношения к прислуге в доме маршала сильно отличалось то того, которое царило в любом другом доме аристократии. Он позволял им больше, чем должно, по мнению лордов и леди Чареона. Никогда не наказывал, хотя и требовал подчинения и незамедлительного выполнения приказов, но ему совершенно не нравилось раболепие. Оно претило ему. Как и то, что люди, не обладающие магией или не входящие в древний род, должны считаться людьми второго сорта и пресмыкаться перед теми, кому посчастливилось родиться с магией и в богатой семье.

-      Чего это она бедная? - настал черед обижаться Виттору. - Все-таки я не последнее лицо в королевстве.

-      Потому и бедная, - непонятно сказала служанка, но тут же махнула рукой: - Ой, да что мы все о вас да о вас! Девочку же надо одеть! А она, капризуля такая... то есть, такая... э-э.„ стеснительная... никак не дается.

Деля фыркнула. Маршал глянул на нее, презрительно вздернувшую носик, и сказал вдруг:

-      А где вещи, что Деля носила, когда была... когда мы думали, что она мальчик?

-      Постирала, выгладила и убрала в кладовую, - ответила служанка. - Нужно было выкинуть?

-      Принеси.

Аннель недоуменно пожала плечами, но приказание выполнила. И - о, чудо! - девочка вздохнула, шепнула: «Уж!», но тем не менее надела мальчишеские штанишки и курточку.

-      Вот и славно, - улыбнулся Виттор.

-      Но ведь она же... - возмущенно замахала руками Аннель.

-      Она моя дочь, - подмигнул девочке маршал. - Правда, Деля?

-Нет.

-      Что?.. - заморгал Виттор.

Нервно хихикнула служанка. Смущенно кашлянул дворецкий.

-      А вы чего тут околачиваетесь?! - взвился маршал. - Вам больше делать нечего?

Прислугу как ветром сдуло. Виттор же подошел к Делиной кровати, присел на краешек, приглашающе похлопал рядом с собой. Девочка, пару мгновений подумав, тоже села на кровать, но в сторонке, ближе к изножью.

-      Почему ты сказала, что ты мне не дочь? - мягко начал Виттор. - Ведь ты же слышала наш разговор с королем, и ты сама знаешь, что с тобой приключилось. Я вот уверен, что ты моя родная дочурка.

-      Да, - кивнула девочка, и в ее глазенках засветилось такое, что маршал сам вдруг почувствовал себя ребенком.

-      Но почему же тогда... - с трудом проглотил он забивший горло горький ком. - Почему до этого ты сказала «нет», Делечка?..

-      Нет! - замотала рыжеватой головой девочка и выдавила с явным трудом: - Не Де... ля. Ле-и-ии... Ле-ии... Ли-и-ли-и-ля...

-      Лиля! - осенило вдруг маршала, хотя такого имени в Чареоне он точно ни разу не слышал.

-      Да!!! — подпрыгнула Лиля и подалась вдруг к нему, прижалась, повисла на шее...

Правда, длилось это всего пару мгновений, после которых дочка снова отпрянула к изножью кровати, но эти мгновения были для маршала самими счастливыми за последние десять лет. А был ли он счастлив раньше, он все равно не помнил. Впрочем, раз у него есть такая дочь, то конечно же был. Непременно. Иначе откуда бы ей взяться?

А потом он все-таки провел неприятную беседу с Лилей. Долго мялся, встал, походил, вспомнил, что дочка еще не завтракала, обрадовался, вызвал Аннель, велел нести еду прямо сюда, выслушал на сей счет ворчания служанки, незаслуженно отчитал ее, трижды извинился за это - короче, как только мог, тянул время. Но начинать все равно было нужно, и когда дочь, отведав творожный пудинг с розовым сиропом, перешла к малиновому киселю, сказал вдруг совсем не то, что собирался:

-      А мама давно умерла?

Лиля подавилась киселем. Долго кашляла, пока Виттор встревоженно прыгал возле нее с гигантским носовым платком, а потом посмотрела на него полными слез (от кашля?) глазами и просипела:

-Нет.

Он понимал, что ребенку тяжело говорить об этом, с учетом, что произошло это, оказывается, недавно, но молчать уже не мог.

-      Она... болела?

-      Нет! - странным тоном выкрикнула Лиля.

-      Несчастный случай?..

-      Нет! - округлила глаза девочка. Если бы не трагичная тема беседы, Виттор бы подумал, что этот взгляд вопрошает: «Ты что, тупой?» - Но тогда... А что тогда?..

Лиля вскочила вдруг, метнулась к двери, сделала вид, что ее открывает, а потом, взмахнув руками, издала резкий звук. Что-то вроде: «Б-д-ддыщ-щщ!!!»

«Покушение?! - мысленно ахнул маршал. - Ее взорвали?! На глазах у ребенка?! Какой ужас! А еще я, идиот, заставляю пережить это снова!..»

И он тут же сменил тему беседы, перейдя, собственно, к основному вопросу.

-      Лиля... - опустил Виттор голову, заинтересовавшись носами своих сапог: надо же, левый и правый!.. - Тут, понимаешь ли, какая неприятность... То есть, что это я! Как раз приятность. Нет-нет, не для всех, наверное, но зато о-го-го!.. Хотя... с какой стороны посмотреть. Но, говоря откровенно, и с любого, в общем-то, ракурса... - Виттор впервые чувствовал себя круглым идиотом. Он мямлил, мялся и не мог связно сказать то, что, по его мнению, было важным. Он робел перед новоприобретенной дочерью и совершенно растерял мужество. - Тем более ты ведь слышала нашу с Герроном Четвертым беседу, в которой мы и так ничего от тебя не скрывали, даже с учетом того, что и знать тебя не знали, если можно так выразиться. За вазой, потому что. Правда ведь?

Лиля посмотрела на него с искренним недоумением.

-      Ты? - спросила вдруг она.

Это было новое слово в ее лексиконе, и Виттор было обрадовался, но понял, что ничего в этом вопросе не понял. Мало того, он не понял ничего из того, что успел наговорить дочери. Кроме вазы, которая в любом случае разбилась. А потому разозлился на себя и резко выпалил:

-      Я женюсь!

-      Нет! - сказала Лиля.

-      Да, - кивнул он. - И у тебя опять будет мама.

-      Не-еет!.. - горько заплакала девочка.

Маршал так волновался перед приходом невесты, что когда она наконец появилась, чуть было не скомандовал домочадцам: «Под знамя - смирно!» Удержался лишь чудом.

А баронесса при виде Лили как раз удивления не выказала, что удивило всех остальных, в первую очередь самого Виттора. Впрочем, он быстро сообразил, что до леди Малены просто-напросто дошли слухи о появлении у него подопечной. Несмотря на повышенную секретность. Но шила в мешке не утаишь, особенно когда об этом шиле знает уже немало людей, среди которых наверняка имелись и друзья баронессы.

С другой стороны данное обстоятельство было даже на руку Виттору - невеста хотя бы в этом была подготовлена. Оставалось признаться в главном. И он, внутренне сжавшись и глубоко вдохнув, словно перед прыжком в холодную воду, взял за руку Лилю и выпалил, глядя прямо в глаза баронессе:

-      Познакомься, Малена, это моя дочь Лиля. Познакомься, Лиля, это моя мать Малена... твоя мать... твою мать!..

Все слова вдруг вылетели из головы; он покраснел, бешено вращая глазами, но баронесса, похоже, вторую часть его неудачного представления даже не слышала, ей хватило первой.

-      Твоя дочь?.. - выпучила она глаза не меньше Виттора.

-      Моя невеста, - вспомнил наконец нужные слова маршал.

-      Что-оо?!.. Ну, знаешь ли...

-      Да я не то хотел сказать!!! - завопил Виттор, хватаясь за голову. - То есть, то, но не тогда!

-      Можешь ты мне объяснишь, что тут происходит, девочка? - вперила в Лилю возмущенный взгляд баронесса.

-      Иди, - сказала ей Лиля.

-      Что это значит?! — перевела леди Малена взгляд на маршала. Казалось, она вот-вот лопнет от злости.

И вот тут в голове маршала будто что-то щелкнуло, взяла верх его военная натура - встряхнула мозги, поставила их на место... Ну почти на место, как уж получилось. И Виттор воодушевленно воскликнул:

-      Это значит, что ты ей понравилась, моя дорогая! Лиля прибыла к нам из другого мира, как ты уже догадалась, и переход отнял у нее способность говорить. Я надеюсь, не навсегда, кое-что, как ты слышала, она все-таки уже произносит. И сейчас, сказав: «Иди!», она зовет тебя к нам... Она приняла тебя, понимаешь?

-      «Она приняла»!.. - буркнула леди Малена. Но было видно, что она уже остывает. Мало того, в ее глазах мелькнула некая искорка...

Баронесса схватила маршала за локоть, оттащила его в сторону и зашипела:

-      С чего ты взял, что эта немая девчонка твоя дочь? Ладно, твоя атте, закон есть закон, но дочь?!..

-      Помнишь, я тебе рассказывал про ритуал?.. Ну, тогда... Когда я думал...

-      Когда решил, что уже женат? Еще бы не помнить! И что, ты думаешь, вместо жены ритуал призвал сюда твою дочку?

-      Это даже не я думаю, так Его Величество полагает. Он говорит, что моя жена умерла, а вместо нее призвалась моя дочь. Кстати, она тоже подтвердила, что мамы нет в живых.

-      Она ведь не может говорить!

-      «Да» и «нет» она говорит. И если правильно спросить, то...

-      Значит, ты больше не станешь расстраивать меня своими дурацкими «предчувствиями»? - расплылась в улыбке баронесса. - Значит, нашей свадьбе теперь ничто не может помешать?

-      Да, - слегка обалдел Виттор, - но... Ты примешь Лилю?.. Потому что без нее...

-      Да куда я денусь, - томно прижалась к нему леди Малена. - Это ведь твоя дочь. А ты - мой. Значит, и она тоже моя. Славная, тихая, рыжая малышка... Способность говорить к ней точно вернется?

-      Я надеюсь, что да, - сказал маршал.

«А я - что нет», - вспыхнуло на миг в глазах у Малены, но Виттор в тот момент моргнул.

В конце концов они втроем подошли к столу, на котором все уже было готово к обеду. Перед этим Виттор провел короткую беседу с Лилей, где очень попросил ее быть если не ласковой с баронессой, то хотя бы чуть-чуть терпеливой.

- Ты потом к ней привыкнешь, - шепнул он дочери. - Она правда хорошая. Она сказала мне, что ты

ей понравилась, что ты славная... Пожалуйста, ради меня, сделай все как надо, ладно?

-      Иди, - хмуро ответила Лиля.

Хороший или плохой смысл несла в себе эта короткая реплика, Виттор не знал, но очень надеялся, что хороший. И когда дочка подошла сзади к стулу баронессы, на который та собралась сесть, и вовсе успокоился: какая хорошая девочка, решила поухаживать за гостьей!..

Вот только успокоился он преждевременно. Да, Лиля и впрямь придвинула леди Малене стул, и та в ответ даже благосклонно кивнула. Но когда баронесса начала опускаться, девочка резко выдернула его из-под пышных юбок. Малена, охнув, опрокинулась на спину, задрав кверху ноги.

-      Бум! - сказала Лиля. «Новое слово», - отметил про себя маршал.

И в эту секунду время для него будто остановилось. Со странным, отрешенным хладнокровием он рассматривал нацеленные в потолок серебристые туфельки невесты, ее тугие икры, обтянутые голубым атласом чулок, ее соблазнительные, в меру полные бедра и... розовые с рюшечками панталоны.

«Где-то я уже видел точно такие, - с пугающим себя спокойствием подумал Виттор. - Ах, да, у леди Золи, когда она чуть не выпала из кареты. Наверное, у Малены запас».

А потом время вернуло привычную скорость, и до его ушей долетел вопль:

-      Дайте мне эту девчонку!!! Я ей сейчас так всыплю!!! Теперь понятно, почему ее мать умерла! Но я терпеть не стану! Ты у меня попляшешь, негодница! Шелковой станешь!

- Нет! - закричала, схватившись за алые щечки Лиля. - Нет!!!

Маршал не знал, к кому и бросаться, кого выручать, кого утешать. А потом все же кинулся к дочери. Но та оказалась шустрее - вырвалась, стала метаться по комнате, будто что-то ища. Затем устремила взгляд на запотевшее окно, подбежала к нему и стала быстро водить по стеклу пальчиком.

Виттор напрягся. Он понял, что дочь хочет что-то написать. И уж теперь точно вряд ли хорошее... Но когда Лиля, закончив, отпрянула в сторону, маршал увидел одни лишь каракули. Что именно хотела показать своим художеством дочка, он так и не понял.

***

Лиля

Лиля более или менее начала приходить в себя, лишь когда они приехали к папе домой. К папе?.. Невероятно. Вот этот смешно одетый и такой важный мужчина - ее папа? Ну, знаете ли!.. Да, она не очень хорошо помнила папу, была все-таки недостаточно большой, когда он погиб. Но в ее памяти все равно остался огненно-рыжий большой весельчак, который так заразительно смеялся, так высоко ее подбрасывал...

Этот, который Виттор, тоже был рыжим, но не сильно. Темно-красным каким-то. Правда, был тоже большим, как и папа. И лицом был немного на него похож. Вроде бы. Папино лицо она почему-то как раз помнила хуже всего. Но самое главное, Виттор совсем не был веселым. Наоборот, сердился на всех. Особенно на тех дядек, что поймали ее в лесу. Ну, на тех он правильно сердился. Поэтому как раз он ей и стал нравиться. Правда, когда они долго-долго ехали в этой трясучей карете, он ей немного опять разонравился. Самое главное, потому что все время называл ее мальчиком! Мальчиком, подумайте только! Ужас. И вот ужас был еще в том, что сказать Виттору о том, что она не мальчик, а девочка, у нее не получалось... Вообще ничего не получалось сказать, только «да», «нет» и еще такое же короткое, да и то с трудом. Ужас и есть. Только даже вместо «ужаса» у нее лишь «уж» получался. Обидно очень. И страшно: а вдруг так навсегда?..

Хотя бояться нужно было даже не этого. Вот где она вообще?! Где Санька с Ванькой?.. Они же загорелись! Вот где «уж» так «уж»!.. Правда, потом она кое-что поняла... То есть, что-то поняла, что-то придумала. Но это потом. Да и то, что Виттор ее папа (в это ей, впрочем, так до конца и не верилось), она тоже узнала потом.

А тогда ехала с этим важным, одетым как в кино про старину Виттором и злилась на него. И на себя тоже. На себя - потому что ничего сказать не может, а на него - потому что такой бестолковый. Она ему: «Я де» - в смысле, что «я девочка», дураку же понятно, а он вместо этого ее каким-то Яденем назвал! Хорошо, не Гаденем. А вот накормить хотел как раз вонючей гадостью, ее от одного только запаха стошнило! Вернулась из туалета - гадости уже нет, выбросил. Сам, небось, эту дрянь есть не стал.

Ну а в доме у него стало полегче. Хотя бы уже потому, что не трясло. А еще потому, что какие-то совсем уж странные дядьки, которых все называли магами, и на самом деле стали колдовать, а потом сказали Виттору, что она девочка. Ура! Наконец-то! Хотя он и тут отличился, назвал ее Делей. Тьфу, ну да ладно. Хоть не Емелей, и то хорошо.

А вот потом...

А потом пришел король. Настоящий король, взаправдашный! Правда, без короны. Потому что он пришел как бы тайком, не спросясь у королевы. Потому что они с Виттором стали пьянствовать!

Фу!.. Безобразие. Хотя Виттор сначала не пил, да и король не сильно. Сухариками больше хрустел, чем пил. Но это все ладно. Главное не то, что и сколько они пили, а то, о чем говорили. И как хорошо, что она догадалась спрятаться за вазой и подслушать, иначе бы ничего и не узнала! А так...

А так получалось, что этот Виттор тоже откуда-то в эту сказочную страну прилетел. Не на самолете, и не на ракете даже, а так же, как и она сама - бдыщ! - и уже тут. И он захотел, чтобы сюда прилетела и его жена. А король, оказывается, умел колдовать. Но плохо. Ну, он же король, ему некогда ерундой заниматься. Но Виттор был ему другом. Подумать только, ее папа - друг короля!.. Ладно, вдруг еще не папа... Но друг короля - точно. А друзьям нужно помогать, знаете ли. И король помог, наколдовал. А папа... Виттор, в смысле, ту штуку, на которую король колдовал, выкинул. Ну вот да, странный он. Наверное, так перелет на мозг подействовал. Жалко... Но он все равно хороший, так что ладно. Но не ладно, что он заколдованными вещами кидается. Еще, оказывается, и заругался как-то. Оказалось, тоже волшебно, хоть и нечаянно. И вот после неправильного колдовства, неправильного выбрасывания штуковины и неправильного волшебного ругательства она сюда и прилетела. И это уж точно правда, потому что вот она - руки-ноги-голова. Правда, стала какой-то малявкой, не десять лет, а хорошо если восемь, но зато она сделалась рыжей! Ура!!! Сбылась ее несбывочная мечта! Она тоже теперь рыжая, как братья и папа! Ну, немного посветлей, чем они, но все равно - рыжая! Но это тоже не самое главное. В смысле, что маленькая и рыжая. А главное, что она прилетела сюда, в сказочную страну. Но ведь король колдовал, чтобы прилетела жена Виттора... папина жена... А папина жена - это мама! И наверное, она тоже сюда прилетела! И то, что мерцало тогда на лестничной площадке - это и было то колдовство короля, в которое попала мама! А вот папино ругательство ее саму потом тоже сюда закинуло. А если ее, то и Саньку с Ванькой, наверное, тоже. Их просто еще не нашли. И маму... А может, нашли, только они тоже говорить не могут. Потому что все было неправильным - и колдовство, и все остальное... Вот не умеете колдовать - не беритесь! А ругаться вообще плохо, знаете ли. Зато папа - ее папа! - жив, и он сейчас с ней вместе! Вот что действительно очень здорово. А маму с братьями они обязательно отыщут!

И все бы ладно, если бы папа... не вздумал жениться! Нет, ему точно перелет на мозг подействовал. Очень плохо подействовал, знаете ли. Негративно... Или негативно?.. А! Дегративно. Вроде бы.

Так вот, он задумал жениться, хотя мама ведь была тоже где-то здесь! И ведь никак ему не сказать об этом... А еще король этот - хороший вроде дядька, но тоже дегративный - сказал папе, что мама умерла. Да как он только мог такое выдумать?! И папа ему поверил. Ну так обычно же королям верят, знаете ли. Попробуй не поверить королю!.. Он и не стал. А еще ее потом спросил, давно ли умерла мама. И как на это ответить, если можешь сказать только «да» или «нет»?.. Ну, еще «уж» и «иди». Хотя «иди» подошло бы лучше. А она сказала «нет». И получилось, что мама умерла недавно. Какой «уж»!..

И он привел эту тетку, свою невесту. Бурунесса какая-то. Бурунетка потому что?.. Ну да, она красивая. Даже очень. На какую-то артистку похожа. Но ведь мама все равно лучше! А папа сказал, что эта артистка теперь будет ее мамой. Нет уж, папочка, это чересчур, знаешь ли. Вот тут уж ты точно «иди».

А еще он сказал: «Пожалуйста, ради меня, сделай все как надо». Ну что ж, сам попросил. Она и сделала именно так, как надо. И вот именно что ради него. Ну и ради себя, конечно. Потому что, во- первых, мама в тысячу раз лучше этой бурунессы, а во-вторых... Во-вторых, тоже.

Ох, как она заверещала, когда рухнула мимо стула! Я, кричит, ей всыплю! Я, орет, терпеть не стану! А сама ножками в воздухе дрыгает. Смешно так!.. Было бы смешно. Если бы эта падшая мимо стула женщина не сказала про маму. Что ей понятно, почему она умерла...

Лиля не могла больше этого вытерпеть. Она должна, просто обязана была сказать! Всем, а особенно папе!.. Но голос ей по-прежнему не повиновался. И тогда она поняла, что может ведь не говорить, а написать! И как ей это не пришло в голову раньше?!.. Нет, волшебные перелеты точно вредны для мозгов.

Она заметалась по комнате в поисках листка бумаги и карандаша, ручки, да хоть простого уголька. Но как назло ничего не находилось. И тогда она увидела запотевшее окно. По нему можно было написать пальцем!

Лиля подбежала к окну и вывела на стекле большими буквами: «МАМА ЖИВА!» Потом обернулась, посмотрела на папу - как он сейчас обрадуется! И выгонит эту Малену-дурену!..

Но папин мозг оказался поврежденным сильней, чем она думала. Он смотрел на русские буквы так, словно это были китайские иероглифы.