Глава 18
Для поездки на пограничную заставу маршал, конечно же, распорядился подготовить отдельный дилижанс. А к месту отправления обоза они с Лилей поехали на его личной карете, запряженной тройкой белоснежных лошадей, которые привели девочку в небывалый восторг. Прежде чем сесть в карету, она долго стояла и смотрела на лошадок, и в глазах ее пылал огонек такого неподдельного счастья, что на сердце у Виттора стало необычайно тепло. Радовало, что Лиля словно бы забыла о вчерашнем происшествии. Ни словом, ни делом она не напоминала о выходке Малены. И ссора с баронессой почти уже было показалась ему чем-то совершенно незначимым, о чем не стоило ни вспоминать, ни думать... Но тут он вспомнил о будущем ребенке и мысленно застонал. Не думать об этом он при всем желании не мог. Но в любом случае сейчас на первом месте у него стояла забота о Лиле. А еще — как ей рассказать обо всем. И Виттор, почувствовав, что начинает болеть голова, снова мысленно застонал.
Еще, конечно, невольно размышлялось и о причине, по которой они направлялись сейчас к границе со Стороной, но тут дочка была непреклонной. То, что ехать требуется обязательно, маршал от Лили безоговорочно принял и в конце концов с этой поездкой согласился, а вот зачем туда нужно поехать, он от девочки добиться так и не смог, у той на все его расспросы был один упрямый ответ:
- Сам уви.
Ну что ж, «уви» - значит, «уви». Виттору уже чисто по-человечески было любопытно: что же он там «уви»? Ну да ладно, через три дня это станет известно. И, между прочим, он поймал себя на мысли, что несмотря на Лилин возраст, он в последние дни стал очень доверять дочери. То есть, она, как и любой ребенок, порой баловалась, капризничала, но в действительно важных вещах вела себя по- другому, даже выглядела в такие минуты будто повзрослевшей сразу года на три, если не больше, и Виттор чувствовал, как в нем крепнет и крепнет доверие к этому самому дорогому для него человеку.
А вот этот маленький человек, насмотревшись наконец на белоснежных красавиц-лошадок, направился к дверцам кареты. Но подойдя, Лиля вновь остановилась и ткнула в дверцу пальцем:
-Что?
Маршал сразу понял суть вопроса. На дверцах кареты красовался его герб. Там была изображена темно-синяя туча, под ней - золотая корона, а на переднем плане вертикально помещался меч.
Дочка хотела, чтобы он объяснил ей смысл нарисованного. И Виттор сказал:
- Ты ведь знаешь, что я маршал, главнокомандующий войсками Чареона. Поэтому на моем гербе изображен меч. А защищает он корону, то есть наше королевство, Чареон. Туча же - это как бы наши враги, все плохое и злое, что может нам угрожать.
- А хо? - спросила Лиля.
- Хорошее? - удивился маршал. - А разве от хорошего нужно защищаться?
- Нет, - помотала рыжей головкой девочка. - Где хо?
- Ты хочешь, чтобы на моем гербе было нарисовано что-то хорошее?
-Да.
- Но ведь защита от плохого - это и есть хорошее. Это моя служба, моя профессия. Мне кажется, что я всю жизнь, даже до того, как попал в Триадон, занимался только этим.
- Да, - опять сказала Лиля.
- Да?.. - резко склонился к ней Виттор. - Ты что-то знаешь о моей прежней жизни?..
Но девочка молча поднялась на ступеньку кареты и открыла дверцу.
Дорога к пограничной заставе в этот раз понравилась маршалу куда больше, чем когда они с Лилей возвращались не так давно оттуда. Прошлую поездку ему вообще было стыдно вспоминать. Ладно, он тогда не мог знать, что Лиля - это его дочка. Но спутать девочку с мальчиком, да еще когда она, бедненькая, то и дело повторяла ему: «Я де... я де!..» Как он мог не сообразить? Он, главнокомандующий, который должен соображать быстро и четко! А еще дал ей это дурацкое имя - Ядень! Это вообще какой-то кошмар... Будто действительно его кто-то специально околдовал, мозги чем-то запудрил. Ядень!.. Вот ему бы самому понравилось, если бы кто-то принял его за даму и придумал идиотское имя? «Эй, мадам Веттер! Вы в какую сторону сегодня дуете? И почему вы в штанах, а не в юбке?» Наверное, он бы такого наглеца тут же проткнул шпагой. А когда сам такую ерунду воротил - как бы и ничего! Да нет, не ничего... На самом деле стыдно. Хорошо, что этот вопрос уже закрыт, и Лиля, вроде бы, на этот его промах не обижается. Правда, это был не единственный промах в его отношениях с дочерью, напромахивался он столько, что, опять же, для человека военного - стыд и позор! Да и не только для военного. Для любого отца должно быть стыдно не понимать собственную дочь. Даже если она не очень хорошо разговаривает. Ведь на самом-то деле самое важное должно восприниматься не ушами, не глазами, а сердцем! К счастью,
в последнее время оно стало ему помогать в отношениях с дочерью более верно. Вот бы еще это сердце подсказало ему, хотя бы намекнуло, как начать с Лилей этот проклятый разговор о том, что ему все-таки придется жениться на Малене! Но сердце упрямо молчало. Ему эта тема определенно не нравилась.
И вот, хоть и не была по душе Виттору их с Лилей прошлая поездка, зато куда с большей охотой, с удовольствием даже он припоминал, как ехали они с графом Лорсетом и леди Золей в ту сторону... Причем, чаще вспоминалась именно Золя, а не дружище Энимор, который под конец путешествия, если уж совсем откровенно, даже стал надоедать. А вот леди Золя... Приятная женщина. А какая веселая! Как он тогда пытался обучить ее дальновидению, а она чуть не выпала из кареты!.. Вспомнив это, маршал невольно вдруг рассмеялся.
- Что? - удивленно посмотрела на него Лиля.
- Да я... это... - замялся Виттор, - вспомнил кое-что.
-Что?
Маршал в растерянности перевел взгляд на окно, и внезапно увидел вдали именно ту избушку возле леса, с которой в прошлый раз все и началось. Он даже удивился, что воспоминание о том случае явилось к нему именно сейчас. Но зато ему пришло в голову, чем отвлечь дочку от неудобной темы - не рассказывать же ей, в самом деле, как они на пару с другим мужчиной любовались розовыми женскими панталонами...
- Я вспомнил о дальновидении, - сказал он. - Это такая забавная, но в то же время очень полезная магия. Она очень простая. Допустим, что-то находится далеко, а ты хочешь рассмотреть это получше, но подойти ближе не можешь.
- По? - спросила Лиля.
- Почему не можешь?.. Ну, например, это находится на острове в центре большого озера. Нужна лодка, нужно долго плыть... А если нет лодки? А увидеть, что там, очень нужно. И как тогда это сделать?
- Тру... - сказала девочка и поднесла к глазу кулачки так, будто смотрит сквозь них.
- Труба?.. - изумленно заморгал Виттор. - Правильно, а как ты узнала?.. Именно в этом и состоит секрет магии дальновидения: нужно вообразить, что смотришь на нужный объект сквозь длинную трубу, а потом начать мысленно ее сжимать... Но как ты узнала?
- Ви тру! - снова повертела кулачки возле глаза Лиля.
- А! Ты просто видела где-то саму подзорную трубу! - облегченно рассмеялся маршал. - Я уж подумал, что тебе известна эта магия. Вот и удивился: откуда?
А дочка между тем тоже выглянула в окно и посмотрела сквозь свою импровизированную подзорную трубу в сторону того самого домика около леса.
- Смо... - сказала она. - Сжи... - Отняла от глаза кулаки. - О! Там цве!..
Маршал применил магию дальновидения и, посмотрев на избушку, приблизил увиденное. На окне бревенчатого домика стоял горшок с цветами! Виттор даже закашлялся от удивления. Неужели его дочке удалось воспользоваться дальновидением?! Хотя почему бы и нет? Ведь она его дочь, его кровь, а сам он вполне владел этой несложной магией... Впрочем, маршал, отведя наконец от домика взгляд, увидел, что цветов - обычных, полевых - за окном дилижанса видно много повсюду. Может, Лиля имела в виду именно их? Он хотел спросить об этом у дочери, но, повернувшись к ней, увидел, что девочка, свернувшись калачиком на мягкой широкой лавке, закрыла глаза и тихонечко посапывает. Утомила бедняжку дорога! Ну что ж, пусть отдыхает, можно и самому ему тоже вздремнуть.
И Виттор на самом деле задремал. Но это была такое своеобразное состояние: то ли сон, то ли явь, то ли яркое воспоминание... Все дело, наверное, в том, что там, в этом сне-воспоминании, он тоже ехал в точно таком дилижансе. Даже ехал туда же, куда и сейчас. Только вот Лиля почему-то была совсем взрослой... И прекрасной!.. Да нет же, никакая это не Лиля! Это ведь леди Золя. Золюшка... Спит на верхней полке... Сладко зевнула. Ага, проснулась, стала спускаться... И он машинально - или даже специально, потому что очень вдруг захотелось! - подставил ей для помощи руку.
Спросив при этом:
- Можно?
- Разумеется, - ответила Золя. - Тем более вам.
«Тем более вам»! Это было намеком на что-то, о чем теперь, во сне, он даже не смог вспомнить, но все равно это было так чертовски приятно!..
Все, даже самое надоедливое, скучное и нудное, рано или поздно когда-то заканчивается. Завершилось и это трехдневное путешествие, в течение которого он так и не набрался смелости рассказать Лиле о ситуации с леди Маленой. О дурацкой, проклятой, ненавистной ему до головной боли, до зубовного скрежета ситуации! Но не смог, не решился... Ничего, будет еще обратная дорога, тогда-то уж он все дочке точно расскажет. Пока же пусть ребенок еще немного побудет в счастливом неведении.
А потом у Виттора возникло чувство, что он провалился в недалекое прошлое... Все было в точности тем же - и пролетка, которую им подали к станции, и тот же возничий на ней, и, разумеется, та же самая колдобистая, заросшая травой дорога к пограничной заставе. Даже ее начальник, гран-майор Калмер, вылетел из центральных дверей так же поспешно, и, как и в прошлый раз, едва не угодил под колеса пролетки.
Увидев же, что помимо самого маршала из нее вышел тот самый мальчишка (Лиля для удобства надела в дорогу мальчишеские штаны и курточку), офицер и вовсе потерял дар речи, лишь таращил глаза.
- Вам нечего сказать? - сурово сдвинул брови Виттор. - Или вы так недовольны моим приездом, гран-майор? Может, мне уехать и прислать сюда кого-нибудь другого? Например, замену для вас.
- Простите-простите-простите! - мотая головой, затараторил как попугай Калмер. - Здравия желаю, господин маршал! Простите-простите-простите!
- Хватит! - сердито отмахнулся маршал. - Да что это с вами?! Не в самом ли деле развели на заставе пьянство, да и сами в него втянулись?
- Никак нет, господин маршал! - вытянулся в струнку побледневший офицер. - Пресекаю на корню!
- Тогда объясните, будьте любезны, ваше странное поведение!
- Но... А вы позволите?..
- Я не только позволяю - я приказываю! - возмущенно зарычал Виттор, но тут его взгляд упал на испуганную втянувшую голову в плечи Лилю, и он осекся. А договорил уже почти шепотом: - Вот видите, напугали ребенка...
- Это не я, не я! - еще сильней замотал головой Калмер, но быстро сообразил, что подобное утверждение означает и, наоборот, теперь закивал, еще более усердно: - Да-да, простите!.. Но этот ребенок... Вы привезли его, чтобы вернуть на Сторону?..
- Я вас самого сейчас верну! - снова вскипел маршал, но дочка взялась за его ладонь своей, и он вновь снизил тон: - Никого и никуда я возвращать не собираюсь. Мне нужно два... нет, три пограничника для сопровождения. Распорядитесь, гран-майор!
- Нет! - твердо заявила вдруг Лиля.
- Прости, - опомнился Виттор. - Разумеется, ты же устала с дороги, нужно сначала отдохнуть, поесть...
- Устала?.. - заморгал начальник заставы.
- Да, устала, представьте себе! - уставился на него маршал. - Трое суток в дилижансе - это и для взрослого пытка. Нет, с вами определенно что-то не в порядке, гран-майор! Ваше поведение, должен признаться, меня настораживает.
- Но я не про то, что устала! - заломил в ужасе руки офицер. - Я понимаю, что все устают... Я про то, что уста-ла... - выделил он окончание. - Кто устала? Этот мальчик уста... ла?..
Осознав, что говорит явно что-то не то, он еще сильнее побледнел и замолчал.
- Я де!.. - возмущенно-знакомо воскликнула Лиля, и Виттор, не удержавшись, расхохотался. Неуверенно улыбнулся и совершенно сбитый с толку Калмер.
- Она девочка, - сказал, отсмеявшись, маршал. - Ее зовут Лиля. Приготовьте для нас комнату, где мы могли бы отдохнуть с дороги и распорядитесь принести туда обед на двоих. Да! И чтобы никакой пареной репы!
После того как они вкусно и плотно поели, Лиля потянула его за руку к двери:
- Иди!
- Что, прямо сейчас? - удивился Виттор. - А отдохнуть ты разве не хочешь?
- Я не уста. Иди!
- Ну хорошо...
Маршал нашел гран-майора Калмера, отдающего распоряжения одному из бойцов, и снова потребовал у него трех пограничников для сопровождения. А Лиля снова сказала:
- Нет. - Очень уверенно и твердо сказала, как и в прошлый раз.
- Но... почему?
-По.
- Ты не хочешь... - оглянувшись на Калмера с пограничником, Виттор наклонился к самому уху дочери: - Ты не хочешь, чтобы кто-то это видел?
- Да, - шепнула в ответ Лиля.
- Вот что, гран-майор, - сказал офицеру маршал. - Сопровождения не надо. Но объявите по заставе режим повышенной готовности и будьте все начеку.
— Слушаюсь, господин маршал! — козырнул начальник заставы.
***
Виттор, конечно же, сомневался, правильно ли сделал, что послушался дочку и пошел с ней не куда- нибудь, а на границу со Стороной! Да еще и без охраны, что тревожило его не менее сильно. Но он уже дал себе слово, что не будет воспринимать Лилю как несмышленого ребенка. Дочка определенно что-то знала, она так настойчиво звала его сюда явно не из простой детской прихоти. Тем более как раз где-то здесь прибыла она в Триадон. И разумеется, ее желание вернуться на это место с ним как-то связано именно с этим событием. Было бы абсолютно безответственно и откровенно глупо проигнорировать настойчивую просьбу дочери.
И все равно на душе у маршала было неспокойно. Чем дальше они заходили в лесную чащу, тем ему становилось тревожнее. Само собой разумеется, больше всего он переживал за Лилю. Даже в том смысле, что в лесах, как-никак, водятся дикие звери, которые могут напасть... Вот и дочка стала напряженно прислушиваться и вертеть головой - видимо, его тревога передалась и ей.
Но Лиля, обернувшись, остановилась и мотнула головой туда, откуда они пришли:
- Там!
Обернулся и Виттор. И успел заметить спрятавшуюся за дерево голову. Он даже узнал, чью. Виттор взял дочку за руку и быстрым шагом туда вернулся.
За деревом, виновато прижимаясь к стволу, стоял пограничник - тот самый, что был сегодня при гран-майоре. За соседними деревьями красовались еще два бойца.
- Это что еще такое?! - грозно прошипел маршал. - Нарушение приказа?..
- Никак нет! - вытянулся перед ним ближайший пограничник. Остальные тоже замерли по стойке «смирно». - Мы не нарушаем. Наоборот, выполняем!
- Как это следует понимать?!
- Господин гран-майор Калмер приказал нам скрытно следовать за вами и оберегать от возможных опасностей!
- Скрытно?! - грозно хохотнул Виттор. - Так сильно скрытно, что вас даже маленькая девочка заметила?
- Я бо! - возмутилась Лиля.
- Большая девочка, - поправился маршал. И отчеканил, сдвинув брови: - Значит так. Приказ гран- майора я отменяю. Слушайте новый. Немедленно отправляйтесь на заставу и передайте господину Калмеру следующее... Пусть применит к вам дисциплинарное взыскание за неумелую маскировку при сопровождении объекта...
- Па, нет! - стукнула его вдруг в бок кулачком Лиля.
Виттор понял, что она хотела этим сказать. Получалось, что этих пограничников накажут из-за нее - вроде как она на них наябедничала. Что ж, это подождет до возвращения на заставу, ладно. И он сказал:
- Отставить дисциплинарное взыскание! Просто возвращайтесь назад и скажите гран-майору, что я отменил его приказ. Пусть как следует выполняет мой предыдущий.
- Разрешите идти? - козырнули пограничники.
- Идите.
Бойцы пошагали в сторону заставы, а Виттор с Лилей вновь двинулись к границе со Стороной, до которой уже было совсем близко.
Между тем с другой стороны границы к ней через лес пробирался Батторий. Разумеется, он знал тут наизусть все дорожки-тропинки, но от злости пер напрямик сквозь бурелом и кусты. При этом ворчливо приговаривал под нос:
- Как я зол! Ух, как я зол! Вот что за люди?.. Да что там, конечно, ведь это же лю-у-ууди!.. Эх!.. Взять и вот так запросто отправить меня с такого важного разговора! «Иди, Батторий, иди!» А Батторий что? Батторий пошел. Встречать этого вояку-задаваку и девчонку, которая, едва увидев Ташу, задала стрекача... Ну и ладно. Я все равно пошел. Я уже иду! Но я теперь злюсь, имейте это в виду! И знаете что... Вояка, вы говорите?.. Как его там звали-величали на Земле - Виктор Крабут?.. - Батторий вдруг ехидно хохотнул: - А ну, Витенька, вспомни-ка детство золотое!
И Батторий вдруг превратился в такое, что птичка, сидевшая на соседнем дереве, упала с испугу в траву и прикинулась шишкой.
Виттор безо всяких карт чувствовал, где проходят границы государств. И сейчас он тоже сначала почувствовал, и лишь потом увидел едва заметную, поросшую травой и кустарником неширокую в связи с лесной отдаленностью пограничную полосу.
«Надо бы за это Калмеру тоже дать нагоняй, - подумал маршал. - Лес лесом, но граница должна быть видна отчетливо».
Однако связанные со служебными обязанностями мысли были прерваны визгом Лили, которая быстро спрятались ему за спину. Глянув вперед, едва не закричал и сам Виттор. Из лесной чащи по ту сторону границы прямо на них выходил... двухметровый зеленый заяц!.. Нет, не выходил - выезжал... Или и выходил, и выезжал одновременно, поскольку он вроде как бы и шагал, вот только вместо лап у него были колеса. Все четыре разные. И все четыре - погнутые и будто бы даже погрызенные. Но что колеса! Сам заяц выглядел не менее жутко, вызывая душераздирающий трепет. Помимо ненормального зеленого окраса туловища, верх заячьей головы был выкрашен черным. Его длинные уши были неестественно прижаты по бокам к голове и шарообразно выпирали посередине. На боку зайца красовалась большая алая звезда с пятью кривыми лучами. Но самое ужасное - тело чудовища было проткнуто длинной синей трубой, передний конец которой был сейчас угрожающе нацелен на Виттора. До монструозного зайца было еще метров семь- восемь, но уже очень хотелось срочно бежать куда глаза глядят, лишь бы не видеть этот кошмар наяву! Однако убегать было нельзя по двум причинам, первой из которых была Лиля, которую Виттор должен был во что бы то ни стало защитить от этого монстра, а второй - воинский долг, ведь здесь проходила граница, а за спиной лежал Чареон, который защищать он был просто обязан.
И маршал выхватил шпагу.
- Слушай, не зли меня, - сказал ему монстрозаяц, приблизившись еще на пару шагов. - Я и так уже злой. Убери эту зубочистку!
- Стой там, где стоишь! - срывающимся голосом воскликнул маршал. - Не смей пересекать границу Чареона! И кто ты вообще такой?!
- Нужна мне твоя граница!.. - сказал заяц, но все-таки остановился. Скорее всего, просто не хотел еще сильней напугать девочку, которая хоть и пряталась за отцом, истерику пока не закатывала. - А вот кто я такой, у тебя бы надо спросить.
- У меня?! - изумился Виттор. - Мне-то откуда это знать?
- А кто лет так примерно в десять решил, что его игрушечный зайка тоже уже большой и ему пора стать солдатом? И кто для этого выкрасил его зеленкой?
- Н-не знаю...
- А кто потом догадался сделать из несчастного зайца не просто солдата, а танкиста? Приклеил к голове уши, напихал под них ваты, выкрасил черный тушью - вот тебе, зайка, танковый шлем!
- P-разве я...
- Но кому-то и этого было мало! - патетически выкрикнул монстрозаяц. - Кто-то решил сделать танкиста сразу и танком! Нарисовал ему на боку маминой помадой звезду, оторвал лапы, приделал вместо них колеса от сломанных машинок!.. Хотя, должен заметить, у настоящих танков не колеса, а гусеницы!
- Правда? - спросил о чем-то крепко задумавшийся маршал.
- Ага! Вижу, что-то стал вспоминать? Не без моей правда, помощи... Уж не мальчик ли Витя все это с бедным зайчиком сделал?.. Так нет же, еще и не все! Еще мальчик Витя насквозь проткнул игрушечное, призванное радовать своим видом животное, и вставил туда сломанную авторучку, чтобы танк!., мог!., стрелять!.. И чем бы вы думали? Жеваными бумажными шариками! Хочешь, мальчик Витя, я это тебе сейчас продемонстрирую?
- Не надо! - пискнула вдруг из-за спины Лиля, и маршал, даже не обратив сгоряча внимания, что дочка не сократила слово, пришел, насколько смог, в себя и выкрикнул зайцу:
- Не знаю, что за магией ты сейчас на меня воздействовал и заставил вспомнить то, чего наверняка никогда не было, только немедленно прекрати пугать моего ребенка! А не то я продолжу твои усовершенствования вот этой самой шпагой!
- Страшно, - скептически, но уже не зло, сказал игрушечный монстр. - Ладно, ради Лили...
И танкозаяц превратился вдруг... в пушистого лилового енота!..
Девочка выглянула из-за отца, уставилась на зверька и растерянно заморгала:
- Ты же... Ведь ты же...
- Батторий! - шаркнул ножкой лиловый енот и театрально поклонился. - Можно просто Батти.
- Ты его знаешь? - обескураженно глянул на дочку Виттор.
- Это же была любимая игрушка Саньки и Ваньки, ты сам его им подарил!
- Ты умеешь разговаривать?! - пошатнулся маршал, но Лиля не обратила на его слова внимания, и выкрикнула Батторию:
- Мама и братья тоже здесь?!
- Там, - мотнул енот головой. - Идемте. Меня за вами, собственно, и прислали.
- Пошли! - потянула отца за руку Лиля.
- Но куда?.. Мама, братья... О чем это вы? И как ты вообще говоришь?!
- Как и все, папа, знаешь ли, - открыла рот и демонстративно поболтала в нем языком девочка. - Пошли давай! Слышал, мама с братьями ждут!
- Но... там граница!.. - ляпнул вдруг Виттор, сам понимая, что говорит ерунду, просто в голове его творился сейчас настоящий бардак. Хотя, если подумать, это и впрямь не давало ему права незаконного пересечения границы...
- Ох уж эти люди!.. - вздохнул Батторий и деловито забубнил: - Властью, данной мне священной Саттарой, дозволяю пересечь границу Стороны жителю Чареона Виттору и его дочери Лиле...
Короче, давайте уже скорей, чего вы как неживые?