Глава 13

Эмма

На встречу бегут люди в халатах. Маленькая больница с закрытой территорией упакована супертехникой. Биалис на кушетке без сознания, врачи увозят его за синие распашные двери с круглыми окошками. Господи, хоть бы он был жив.

— Скоро прибудут еще врачи, а пока лежите. Так, вы, — Медсестра показывает на меня. Пытается раздавать приказы, но я-то вижу, что она напугана. — Прижмите здесь, он потерял слишком много крови. Скоро сделаем переливание, потом его прооперируют.

— Надо зашить рану, сейчас, вы разве не видите, он истекает кровью!

Мы в операционной, мой зверь лежит на столе без рубашки, из ран продолжает неумолимо быстро бежать кровь. Это долбанная медсестра ни хрена не может.

— Пожалуйста, успокойтесь! — Да она спятила, как я могу быть спокойна.

Заходит Энджел и начинает орать на нее, девушка прибывает в полной панике от происходящего в больнице. Все территорию оцепили, в корпусе как по дому ходят бритоголовые черти, готовые разорвать любого подозрительного человека.

— Чего ты ждешь, шей, блядь пока не поздно! В соседней операционной на грани жизни и смерти лежит владелец этой больницы, а ты дура сопли свои развесила.

Зря он так, вижу, что она не способна даже стоять, не то, что иглу в руках держать, так ее трясет.

— Я, я… не хирург…

— Ты и сама с этим справишься. — Слишком слабый голос, но это мой зверь, смотрит на меня своими черными глазами и приглаживает растрепавшиеся волосы на голове.

— Я?!

— Ты же делала это раньше…

— Что? — он отключился, я хватаю за шкирку эту идиотку и трясу. На ее спасения в операционную влетают несколько мужчин в халатах и перчатках. Энджел пытается увести меня, но я вцепилась в стол, где лежит Медведь.

— Эмилия, все, они здесь!

— Вышли отсюда, живо! — седоватый мужчина в возрасте просит нас удалится, а у меня начинается паранойя.

— Энджел, откуда нам знать, что они врачи! Вдруг они здесь, чтобы убить его! Я не верю им.

— Верь мне, они врачи. Пошли. — Хватает меня за плечи и выводит в коридор. — Сядь!

Я плюхаюсь в кресло. За секунду в холле больниц воцарилась гробовая тишина. Она сводит меня с ума, ожидание убивает. Прошло несколько часов, ноги отплясывают чечетку. Бросаю в урну третий стаканчик кофе. Встаю и начинаю мерить комнату шагами. Если с ним что-то случиться, я сама перережу всех, кто к этому причастен. Вот только бы разобраться кто!

— Дай сигарету, пожалуйста.

Один из охранников смотрит на меня, я что, говорю по-китайски?

— Ты куришь, я видела. Дай сигарету, твою мать! — протягивает молча. — Прикурить. — Горечь никотина разлилась по горлу, я откашлялась. Легче не стало, но на секунду я забыла о том, почему мы все тут.

Ко мне подходит Ос держа в руках шприц.

— Ты спятил?

— Это успокоительное.

— Я спокойна как танк! — показываю ему руки, они не дрожат. — Убери от меня эту отвратительную иглу подальше, не выношу все это.

Он закрывает иголку и кладет в карман.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что произошло?!

Энджел, грызя ногти, взглянул на Оса и не ответил.

— Вы глухие?

Я разворачиваюсь и иду в туалет, только сейчас вижу себя в зеркало, неудивительно почему мне предложили успокоительное. Лицо и руки в крови, глаза красные как у подопытного кролика. Умываюсь, становится немного легче. Возвращаюсь, в холле никого нет кроме Ромы у входа, стоит как ни в чем не бывало.

— Значит тебя не уволили?

— Хотели тебя проучить.

— Зря надеялись, что меня будет грызть совесть. — Но она меня грызла, каждый день я корила себя за свой легкомысленный поступок.

Он не ответил, равнодушно глядя вперед. На улице послышался шум, смотрю в окно, какой-то здоровяк в окружении чертей движется к центральному входу. Неожиданно для Ромы я вырываю пистолет из-под его ремня и несусь вниз. Я вышибу ему мозги!

Ноги на ширине плеч, одна рука согнута в локте, второй придерживаю снизу, полностью сосредоточена. Так они стреляли в тире, черти моего зверя. На их беду дали попробовать и мне, ради развлечения. Я не промахнулась, всегда была уверена, что стрелять это не сложно. Тир стал одним из моих излюбленных развлечений. Я сбивала металлических зайцев, целясь в голову. Парни удивленно кивали, у меня неплохо получалось.

— Оу, оу! Стоп! — Феликс поднимает руки

— Эмилия, убери пистолет, — Ос медленно идет ко мне, я без раздумий стреляю в пол в его направлении, растерявшись на долю секунды от отдачи.

— Сделаешь хоть шаг, следующая будет в твоей ноге, Ос! — Перевожу пистолет на Феликса.

— А твои мозги растекутся по стене с обратной стороны. Если эти не могут тебя остановить, это сделаю я!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— О чем ты? Эмма, я ничего не делал, — смотрит на меня своими большими честными глазами.

— Ты пошел за Матоном, а потом началось все это. — Феликс делает шаг мне на встречу.

Выпускаю пулю в стену, слева от его головы. Он не вздрагивает, но я читаю недоумение у него на лице. — Лучше оставайся там, где стоишь. У меня хватит смелости пробить дыру в твоей голове, не сомневайся.

— Эмилия, это не он, успокойся. — Ос медленно идет ко мне. А вот он испугался. — Это не игрушки, дай его мне.

Перевожу пистолет на его голову.

— Вы все тут сговорились!

В этот момент меня хватают сзади, Энджел вырывает пистолет, и я чувствую, как в мою шею втыкается отвратительная длинная игла.

Ос 24 года

К голове Ангела приставлено ружье. Он встает, подняв руки вверх. Этот солдат еще не понял, что выбрал не ту жертву. Наш малыш способен уложить голыми руками любого. Чемпион по боксу, он молниеносно перехватывает ружье, то палит в воздух, солдат уже на животе.

— Как конфету у ребенка! Кто? — Ангел тычет дулом в затылок этому ублюдку. Ответа нет. Я недоумеваю, кто набирает этих неудачников.

Слышим шорох в темном лесу, мы тут явно не одни. Я приседаю за дерево, приготовив пистолет. Головорез достал пару ножей, он видит в темноте, как иначе объяснить, что через секунду на землю свалилось две туши. Затем взял в руки свой любимый кинжал.

— Сейчас я отрежу твою пустую башку, если не скажешь, кто нас сдал. — Тесак приставлен к горлу, но тот продолжает упорно молчать. — Почему нас ждут?

— Опусти нож, сынок. — Позади нас стоит дряхлый старикан, акцент которого как рукой сняло, в руках ружье. Но где он его взял? Значит в лесу есть заначка, и он тут ориентируется как у себя дома. Стою за деревом, вряд ли он видит меня своими старческими глазами. — Нужно доводить все дела до конца, ребята, а потом проверять результат. Но вы еще молоды. Пошли прямо. — Тычет ружьем в направлении бараков.

Я неподвижен. Солдат встает, забирает ружье и бьет прикладом Головореза.

— Где третий? Только что был здесь?! — солдат пытается рассмотреть меня в нависшей темноте.

Старик он и есть старик, глаза слепые, я без проблем вышибаю мозги этой твари. Энджел делает подсечку солдату, нож головореза выпускает его кишки, он не успевает сказать нам, кто нас сдал.

Ангел достал гранаты, мы окружили периметр и в назначенную минуту подорвали все это логово. Ящики кокаина взлетели на воздух, оседая черным пеплом на траве. Бегущие шакалы падали на землю замертво от наших пуль. Возможно, кому-то и удалось уйти, но сегодня ночью в нашей стране стало чище.

Мы вновь слышим звуки моторов, это военные. Из машин выходят упакованные ребята в касках, осматриваются. За эту ночь мы втроем сделали больше, чем эта гребаная рота за месяц. Гнилые коррумпированные твари. Они найдут другое место, где кормится, но тогда мы уничтожим и его. Хотя, если честно, мне осточертела эта работа. Каждый генерал считает себя господом богом, бросая парней на верную гибель, а сами в то время просиживают свои жирные задницы в теплом кабинете и получают награды из рук министра обороны. Подумываю, когда-нибудь начать охоту на них самих, у меня уже готов список продажных шкур, и он достаточно длинный.

Когда мы спустились к ущелью, Феликса не было…

Эмма

Открываю глаза, на улице уже светло. Я не связана, лежу в просторной палате в вечернем платье, глядя на которое вспоминаю, почему я тут. Подскакиваю, теряя равновесие, тут же хватаюсь за шкаф. Жду пока звезды сделают оборот вокруг моей головы, вылетаю в коридор. Пусто, я на третьем этаже, операция была на втором. Но тут ко мне выходит один из охранников.

— Где Ос?

Он помедлил, наверное, испугался моего голоса.

— Вам лучше оставаться в палате, — загораживает проем своей грудью.

— Кто это сказал?

— Энджел.

— С каких пор ты работаешь на него?

— Я работаю на Матона.

— Тогда отвали с дороги! — пихаю его в стальную грудь. Он стоит и не отходит.

Я уже ничего не понимаю. Подхожу к окну, без разговоров открываю его, на мое счастье там есть широкий карниз. Этот амбал тут же подлетает, я хватаю чайник с тумбочки и опускаю на его голову. Осматриваю его, на нем нет оружия, к счастью для Оса. Без долгих раздумий бегу в низ. Лечу по лестнице в больничных тапочках, они жутко скользкие и меня заносит на поворотах. Вижу эту компанию в холле.

— Ты гребанный ублюдок, я тебя сейчас прикончу!!! — кидаюсь на Оса с кулаками, со стороны я выгляжу как тойтерьер, тявкающий на пидбуля. Он лишь прикрывается руками.

— Предатель!

— Как она вышла? — интересуется кто-то из чертей.

— Снесла башку этому шкафу и вытолкнула в окно!

Кто-то сразу бежит наверх, проверить правдивость моих слов. Энджел хватает меня за руки и тащит по коридору.

— Я тебя урою, ты мне всегда не нравился, козел!

— Эмилия, уймись, вот он! Никто его не предавал! — запихивает меня в палату, седовласый врач смотрит на нас как на дебилов. Мой зверь уже очнулся, перед ним столик с бульоном, врач что-то ему объясняет.

— Подойди. — Медведь тянет ко мне руку. Я смотрю на него, не веря своим глазам. Жив.

— Не долго, — строгий тон врача.

Сажусь на край кровати и беру за руку Медведя.

— Господи, ты жив. — Он по привычке прижимает мою голову к себе, обхватывает меня двумя руками, морщась от боли.

— Ну конечно я жив. Думала я так просто тебя оставлю? Ты должна мне две сотки.

Я не понимающе смотрю на него, моргаю, слезы падают на его постель.

Он толкает столик с супом и раздраженно произносит:

— Кто-нибудь может принести мне нормальной еды, а не вот эту бодягу!

Энджел возвращается через несколько минут, держа за пазухой чикенбекон из Макдака. Все это время я молча перевариваю слова зверя.

— Если тот суровый врач с бородой прознает, мне крышка! — сует довольному зверю, тот с аппетитом откусывает смачный кусок.

Ос подает ему колу.

— Взял в больничном автомате, значит ее пить можно.

— Ты знаешь, что он сделал? — спешу сообщить новости про его друга. — Он воткнули в меня шприц с иглой, и я отключилась! — беру с прикроватной тумбочки пластиковый стаканчик и кидаю в Оса. Он, естественно, уворачивается.

— Да, после того как она грозилась снести всем нам башку с пистолетом в руках, — Энджел вставляет свои пять копеек.

На лице Миши удовлетворенная улыбка.

— И еще она прострелила пол, едва не задев мои ноги! А утром разбила чайник об одного из моих парней. — Ос жалуется, как мальчишка!

— Ябеда!

— Ну с такой женщиной я теперь ничего не боюсь, — Притягивает меня и целует.

— Черт возьми! — я подскакиваю, — где Феликс?! Он приезжал ночью.

— Да, Эмилия и его чуть не грохнула в коридоре.

— Знаю, он говорил мне. — Миша открывает шипучку жадно глотая черную жидкость.

— Как это говорил? — я уже ничего не понимаю.

— Он не враг.

— Неужели? — Энджел вскидывает брови.

— Я уже все сказал тебе по этому поводу! — Энджел отворачивается, вижу, он не согласен, но спорить с Матоном нет смысла.

— Значит это не он в тебя стрелял? — Мотает головой. — О господи, а Биалис? Он жив?

Все, трое молчат. Миша недовольно вздыхает, кивает. Но я чувствую, что у него дела обстоят хуже, чем у зверя.

— Ос, собирай ребят, едем домой.

— Ни за что, тебя только вчера прооперировали! — он спятил!

— Я в сознании, говорю и дышу, стало быть, я в порядке. — Поднимается, но понимает, что абсолютно голый, опять облокачивается на подушку, мы все хихикаем от его недовольного лица.

— Эмма, найди мне одежду.

— Нет.

— Я все равно встану и уйду, в ней или без.

Мне давно пора понять, что этот человек никогда не шутит.

Выхожу в коридор в поисках медсестры. Но в холле натыкаюсь на заплаканную женщину. Она поднимает на меня глаза полные надежды, но разочарованно их опускает. Через секунду вновь смотрит на меня.

— Официантка?

— Простите? — я в вечернем платье в больнице, о чем она?

— Ты приходила за Борей в мединститут.

— А вы? — растерянно бормочу под нос.

— Биалис, владелец больницы, мой муж.

— Господи. Тома? — она кивает.

— Ты значит с ним, с Медведем. — Она разочарованно мотает головой. — Уходи пока не поздно. Иначе твоя жизнь превратится в мою.

Я все еще не верю в происходящее. Матон, это Миша, мой милый толстячок Миша, спасший когда-то мне жизнь! Почему же он мне не рассказал, зачем таил так долго!

— Все будет хорошо, он сильный, он справится… — только и смогла вымолвить я.

— Надолго ли…

— В смысле?

— Хочешь, как и я всю жизнь трястись от страха? Тебе было мало той ночи, пятнадцать лет назад?! А вчерашняя вечеринка понравилась? Гарантирую тебе несколько подобных в году.

— Тома! — мы оглядываемся, Медведь где-то раздобыл одежду.

Вижу ее глаза и пугаюсь, она с таким презрением смотрит на Мишу, словно в нем заключается все зло мира. Тут же отстраняюсь. Он никого не заставляет быть рядом с ним. Ну за исключением разве что меня, да и я уже тут по своей воле.

— С ним все будет хорошо, он справится, верь мне. — Миша убедителен как никогда.

— Господи, как же я вас ненавижу! — Она шипит, изливая на него всю свою боль. — Тебя и всех этих уродов. — Оглядывает Энджела и Оса. Они молодцы, не реагируют. Даже я не смогла бы промолчать, они не уроды! — и ее втянул в свою жизнь! Она сбежала однажды, и все эти годы я завидовала ей, что она смогла.

— Я не сбежала. — Я не сбежала, я ушла, думая, что у Миши есть жена.

— Тамара, клянусь тебе своей жизнью, он скоро будет дома, живой. — Тон зверя настолько выдержан, что мне становится не по себе.

— И опять все по новой… — в ее голосе безысходность.

Я подхожу к зверю, встав под его плечо. Такая жизнь мне по вкусу больше прежней, по крайней мере, я чувствую, что нужна.

Дома я сразу отвела зверя в спальню, вызвав Аллу на подмогу. С ней он не спорит, я бы даже сказала, что он трепетно относится к этой милой старушке. Интересно, кто она ему…

Всматриваюсь в Матона, в голове все еще крутятся слова Томы. Господи, этого не может быть.

Медведь пытается лечь, сбрасываю по пути больничную рубашку.

— Миша?

Слегка наклонил голову в бок, подзывает к себе. Я сажусь на край кровати, смотря по новому на этого уже ставшего родным, человека.

— Ну, здравствуй, Эмма.

— Не может быть. Ты же…

— Да, я немного похудел, — смеется, и я вновь ловлю эту улыбку, которую он показал мне лишь однажды. Она переносит меня в ту страшную ночь, когда он спас меня от Рафаэля и Сэма.

— Но глаза? Разве они были такими черными раньше?

— Не знаю…

— Когда ты понял, что это я?

— Я всегда это знал. Присматривал за тобой, пока ты жила в Питере.

— Как это присматривал? А?

— Мои люди доставали для меня информацию о тебе.

— Но почему…

— Не забрал тебя раньше?

— Да.

— Эмма, то что сказала Тамара… Он права, отчасти… Моя жизнь только недавно стала относительно спокойна.

— Это ты о вчерашнем? Или о падении вертолета? Тогда я боюсь даже представить противоположность твоей стабильности.

Матон не ответил. Взял за руку и просто смотрел. Сердце затрепетало, когда я увидела такой его взгляд.

— Миша…

— М..

— Это ты подарил мне ту мыльницу?

Удовлетворительно кивнул, погладил по голове.

— А в баре? Что произошло, почему именно тогда?

— Последний раз я пробил тебя, когда ты съехала от своего хахаля. Этот мудак мне не нравился, но с ним тебе было спокойно. А когда вы разошлись… в общем я больше не собирался довольствоваться лишь снимками с твоим лицом. О том, чтобы позволить еще какому-нибудь мужику приблизиться к тебе не могло быть и речи.

Я улыбнулась и щеки вспыхнули. Миша тоже немного улыбнулся, видя, как растаяло мое сердце. Он устало потер глаза. Слаб и рана ноет, но упрямо не признает.

— Но я не думал, что ты приедешь, номер был зарегистрирован на твоего бывшего.

— А я так не хотела ехать!

— Это и не важно, будь ты тогда там или в другом месте, ты бы провела рождество со мной, я так решил. И ты так удачно сама пришла ко мне в руки.