Глава 15

Эмма

— Ты так и не скажешь мне, кто это был?

Я голая, сижу на Матоне. Кожаный диван в его кабинете очень удобен. В меру жесткий, но коленям удобно. Тянусь за его рубашкой, кутаюсь в нее как в защитный плащ, вдыхаю аромат его одеколона.

— Они были в масках, действовали профессионально и быстро. Сперва сняли охрану, Биалис встретился им в баре. Тот смело режет лишь в операционной, а так и мухи не обидит.

— Миша, послушай. — Я встаю и отхожу к окну. Во дворе Рома тренирует добермана, тот то садится, то встает, то кружится вокруг себя. — Тогда в отеле я видела кое-кого. Я не сказала тебе сразу, потому что не знала, кто ты. И вообще, мне показалось, то есть я подумала, что у меня галлюцинации.

— Кого ты видела Эмма? — Матон напрягся.

— Когда я вышла из номера, тебя не было рядом, но в коридоре я увидела тень Рафаэля.

— Тень?

— Да, за углом. Я бы не спутала его, ни за что, уж поверь.

Он откидывается на спинку кожаного дивана и подкуривает сигару.

— Ты поэтому хотела уйти? Почему не сказала сразу?

— Я не хотела, чтобы ты знал о моем прошлом. Я его ненавижу и никогда не вспоминаю.

— Были еще случаи?

— Много, он как призрак, преследующий меня всю мою жизнь. У меня есть собственное приведение. Отвратительно, безобразно приведение, и это единственный страх в моей жизни.

Вижу, что лицо Матона помрачнело, и он о чем-то задумался.

— Почему Рома больше не возит меня? Не из-за того, что я угнала его машину, надеюсь?

Он лишь мотнул головой.

— Скажи же?

— Я провожу чистку среди своих, хочу пробить каждого, с тобой будет Ос до тех пор, пока я не стану уверен на 1000 % в своих людях. У Ромы есть несостыковки в графике.

— Ну, он не твоя собственность, у него наверняка есть личная жизнь.

— У моих людей ее нет. Я должен иметь возможность отследить каждый их шаг. — Господи боже, не повезло мальчишкам с боссом.

— А в Осе ты уверен? — кивает, выпуская плотное кольцо дыма. Сидит обнаженный по пояс, широко расставив ноги, дым от сигареты крадется по его мышцам, и я чувствую, как между ног нарастает желание. Снимаю его рубашку и возвращаюсь к нему. Желваки на челюстях заиграли, тушит сигару.

— Только с тобой я могу забыться, Эмма, — притягивает меня к себе, и я растворяюсь в его объятиях.

***

На улице льет дождь, я выбегаю, прячась под сумочкой Louis Vuitton.

— Рома, мне нужно в город.

— Тебе придется дождаться Оса.

— Мне нужно сейчас. Вот стоит пустая тачка, тут еще полно охраны, в чем проблема. — Усаживаюсь по удобней, захлопываю дверь.

— Прости Эмма, не могу.

Опускаю стекло, — блядь, месячные у меня, мне прокладки нужны, иначе залью кровью весь дом, и эту машину, кстати, тоже! Так доходчиво?

Он смущенно отводит глаза, недовольно поджимает губы, но идет к машине.

— Аллилуйя!

— По-моему, любая аптека подойдет.

— Еще на массаж хочу заехать, раз уж мы в городе. Я Матону отписалась, езжай! — конечно я ничего не писала, он не поменяет своего решения ни при каких обстоятельствах, даже под угрозой менструальной крови.

Нас встречает все та же рыжеволосая красотка. Рома вешает куртку в шкаф и садится на привычное уже место, берет прошлый Glamur в руки.

— Не дочитал в прошлый раз, — объясняет свою любовь к глянцу. У меня это вызывает смешок.

— Соня, мне двухчасовой сеанс. Предложи пока Роме кофе, он не завтракал, — Рома без тени улыбки поднимает на меня глаза.

Я одним движением губ произношу «ЧТО» и вскидываю брови. Рома встает и идет за девушкой, а я ныряю в его куртку за телефоном. Без пароля.

Два часа более чем достаточно, чтобы обшарить его мобильник и понять, что у Ромы появилась подруга, и это никто иной как Соня! Ну он и пройдоха, а сам весь из себя такой серьезный недотрога. Более чем уверена, его несостыковки в графике это свидания. Я, например, не считаю нужным докладывать о таких вещах работодателю. Хотя Матон исключение.

С моей стороны некрасиво умиляться милым смс между ними, Матон таких никогда не напишет. В галерее фотки Бэхи и доберманов, а вот он с ними в обнимку, кто-то из головорезов снял их, тут он стоит рядом с другими охранниками на фоне металлических ворот, в общем разная мальчишеская ерунда. Я перекинула себе несколько номеров, незаписанных в его записной книжке, которую тоже скачала. Это все отвратительно, но я рассчитываю с помощью этой информации спасти его зад, еще спасибо скажет.

В машине незаметно сую его мобильник между сиденьем и дверью, мало ли выпал из кармана.

— Эмма, ты кое-что забыла.

Торможу на подходе к дому. Недовольное лицо Ромы взирает на меня из окна машины. Кивает на заднее сиденье. Блин, неужели разоблачил меня? Подхожу и открываю дверь, Bella perfecta, слава богу. Хватаю свою пачку прокладок и иду домой. Мне показалось, что Рома хихикнул.

Ос

— Живучая падла! — Энджел метает молнии. — Я своими глазами видел, как машина взлетела на воздух, ну не мог он выжить.

Не завидую Рафаэлю. За Эмилию он снимет с него кожу заживо, только его надо найти.

— Эмма рассказала мне о некоторых их встречах, блядь, я разорву эту тварь на кусочки! Он где-то здесь, сидит и выжидает…

Садимся с Матоном в машину, нужно проверить одно место, среди своих ходят разговоры, что за городом видели похожего на Рафу человека.

— Я вошел в доверие этого шакала, стал его правой рукой. В Питере его стая быстро росла, как и обороты наркоты, которую он не стеснялся продавать в школах. В Лимпопо ошивались все его поставщики и гиены, выжидающие остатков с нашего стола. Рафаэль и Сэм уже наладили контакты с Кавказом, следующим был Азербайджан. Феликс был человеком, который в одиночку курировал эти два региона уже тогда! Я передавал ему информацию, а он на месте вычислял этих тварей. Ос, ты как никто понимаешь, какого служить там!

— Блядь, Матон, но Энджел, почему он взъелся на него?

— Энджел хороший боец, но Феликсу и в подметки не годиться. Злиться, что я отдал тому восток, а самого оставил под собой.

— Почему ты это сделал?

— Потому, что Энджел заигрался. Сперва это было даже забавно, а сейчас когда-то чемпион по боксу окончательно превратился в привилегированного сутенера. Да и к тому же он наверняка недоволен моему приказу сблизиться с Анькой. Ты видел его баб, — ржет во все горло. — Сплошные двадцатилетние модельки, а тут эта…

— Он уже что-то выяснил?

— Да, — недовольно вздыхает. — Тимур не случайно оказался на Кавказе, эта бестолочь не понимает куда сует свой нос, его сожрут там с потрохами. Я попросил Шамиля приглядеть за его делами. Деньги Аньки пришли через офшоры, концов не найти, это и странно.

— Прячется от тебя. Смелая.

— Тупая блядь, думает меня остановит, что она когда-то была моей женой? Никчемной, к тому же.

— А Эмма причем?

— Я увидел ее тогда в Лимпопо, впервые. Этот подонок обращался с ней как уличной девкой. Она хотела сбежать от него, но он узнал, решив, что она принадлежит ему. А я забрал ее у него, попутно отстрелив яйца Сэму и посчитавшись с Рафаэлем. Эмма была, есть и будет только моей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Он и раньше хотел добраться до тебя, но лишь твоя смерть его бы не удовлетворила. А теперь Медведь Чертан стал уязвим, теперь он знает что делать, чтобы ты мучился. — Матон не посмотрел на меня и ничего не ответил. Но по его лицу я увидел, что он и сам это понимал.

Место, на которое нас вывели оказалось заброшенным складом, коих не так много в округе. Я передал парням, что бы за каждым из них была установлена слежка, прочесать все окрестности, мы скоро отыщем его логово.

— Здравствуй брат, как ты?

Биалис уже ходит в белом халате по своей больнице, у самого все пузо в бинтах.

— Хорошо. Быть самому с простреленным животом не так приятно, обычно я только латаю дыры.

— Да, не спорю. Как Тома?

— Отправил ее в Тай, пусть отойдет. Она терпит меня уже пятнадцать лет, знает, что ничего не изменится.

— Это не плохая мысль Матон, может и тебе с Эммой залечь на дно.

— Ты в курсе кому это говоришь? Я решаю проблемы, а не бегу от них! Сегодня или через год, мне придется отрезать башку Рафаэля, и чем скорее, тем лучше.

Эмма

Матон орет так, что у меня кровь стынет в жилах. Я бегу вниз, уверена, что он уже кого-то прирезал в гостиной. Залетаю, едва тормозя о спину Оса. В этот момент Матон, Ос и Рома оглядываются на меня. Зверь закатывает глаза.

— Эмма, какого хрена ты тут делаешь?! — я не успела ничего сказать, была лишь рада не видеть чей-нибудь труп. — Я сейчас вернусь. — Матон спускается на два тона ниже, показывая пальцем на Рому. Тот, как стойкий солдатик с невозмутимым лицом смотрит перед собой. — Эмма, у тебя что-то срочное? — Берет за предплечье, отводит в сторону.

— Я просто думала, кого-то убивают. — Беру журнал со столика, разворачиваюсь и делаю вид, что иду на кухню, сама при этом остаюсь за углом, растопырив уши.

— Блядь Рома! Я ясно сказал, не возить ее никуда?

— Да Матон.

— Тогда какого хуя ты разгуливаешь с ней по массажным кабинетам? Ос блядь?

— Она сказала, что ей срочно нужно в аптеку.

Тяжелое дыхание моего зверя.

— Учти пацан, если я что-то на тебя откапаю — выпущу кишки! Ос, что с охраной?!

— Чисто.

— Что с его телефоном?

— Он его потерял. Что довольно подозрительно при нынешних обстоятельствах.

— Я отлучался в свое свободное время.

Слышу удар. — Нет у тебя такого времени!!! Ты знаешь, что сейчас происходит!

Я не выдерживаю, вылетаю из-за угла и бегу к Роме. Его нос в крови. Он не оправдывается, не жалуется на меня, стоит и слушает эти беспочвенные обвинения.

Вижу, как зверь закипает. Отворачивается и отходит на пару метров.

— Ос, уведи ее, — отмахивается на меня. Он вот-вот взорвется.

— Нет! Девушка у него есть, девушка. — Бью скрученным журналом по груди Оса. — Господи, Рома прости. Я сперла твой телефон! — Закрываю лицо ладонями, мне дико стыдно. Рома недовольно опускает голову на бок. Я встаю за креслом, словно отгораживаюсь стеной от бешенного взгляда Матона.

— Эмма, я тебя убью. — Матон так спокойно произнес эти слова, что мне стало страшно. Между нами стоит Ос, я очень надеюсь, что он меня в случаи чего прикроет, хотя не факт. Но делать нечего, нужно договаривать.

— Когда ты сказал, что теперь Ос будет меня возить, я сразу поняла, что у Ромы проблемы. Я наврала, что у меня начались женские дни и мне срочно нужно в аптеку. На самом деле мне нужна была возможность добраться до его телефона.

Они втроем так внимательно меня слушают, что мне, кажется, будто я читаю лекцию за трибуной.

— Это Соня, администратор в салоне. Я прочитала его смс. И звонки посмотрела. И все контакты прозвонила. А телефоны, которые не были записаны — их всего 3, это доставка цветов, ресторан и кинотеатр.

Рома покраснел как рак. Я была готова провалится сквозь землю.

— Ос, может мне ее поставить во главу охраны? — на полном серьезе интересуется Матон. Ос опустил глаза.

— Телефон под сиденьем Бэхи, на которой мы ездили в последний раз.

Я не дождалась ответа и удрала наверх. Но криков больше не было.

Я вся вспотела, руки дрожат от страха и волнения. Как они выносят это, работу на него? В их случаи помилование точно не грозит. Даю себе слово больше не лезть в дела Матона, он точно меня прирежет. Еще когда он был в коридоре, я почувствовала приближение зверя, медленный шорох шагов за спиной. Он заходит, мое тело моментально покрывается мурашками, пальцы ледяные. Старательно делаю вид, что я спокойна, прихорашиваюсь у зеркала, сама жду лезвие на своей шее. Но там оказывается его рука.

— Дождешься, клянусь богом. — Он немного сдавливает ее, прижимает к себе за талию. Затем тянет за волосы, побуждая наклонить голову и посмотреть в его глаза. Черные как угль глаза прожигают мое сердце. Я оборачиваюсь.

— Ну прости. Неужели ты не видишь, какой он честный?

— Эмма, до тебя все еще не доходит с кем ты живешь? Я не доверяю людям, никому, кроме себя.

— А мне?

Поднимает одну бровь. Ну да, после того, что я выкинула.

— Собирайся.

— Куда?

— Ты хотела свидание. Давай живее.

На мне обтягивающие брюки, черный топ на тонких бретелях без бюстгалтера, знаю, что Матона это заведет. Он обожает мою крохотную грудь, обожает, когда я не надеваю белье. Накидываю длинное пальто, поправляю волосы, которые уже отросли ниже плеч. Зверь не хочет, чтобы я их стригла. Такой он помнит меня в нашу первую встречу.

— Никогда не видела тебя за рулем.

Матон вальяжно ведет автомобиль, он, как и было обещано, повез меня в ресторан, а потом мы едем в кино смотреть ерундовую комедию. Он, конечно, хотел триллер, но мне его хватает и в жизни.

Снимает с меня пальто в гардеробной и смотрит на затвердевшие соски под топом. Проводит по ним костяшками пальцев, жадно осматривая мое тело.

— Мы в общественном месте.

— Кто бы говорил. — Довольно хрипит, глядя на мою грудь. Берет меня за руку и ведет в зал. На встречу несется администратор, начинает что-то щебетать. Понимаю, что мой зверь тут частый гость. Замечаю, что все оглядываются на нас, женщины поедают Матона взглядом, может подойти и выколоть им глаза этой серебристой вилкой?

— Как дела у Биалиса?

— Уже лучше.

— А Тома, она не ушла?

— Она никогда не уйдет. Каждый раз обещает, но всегда остается.

— Каждый раз?

Подходит официант, Матон делает заказ, а я оглядываюсь по сторонам.

— Сегодня в заведении фейс контроль? Удивительно много лиц мужского пола, по виду напоминающих твоих чертей.

Не отвечает на мое замечание. Приносят шампанское, разливают по бокалам.

— Что празднуем?

— Ну у нас первое свидание, чем не повод?

— Да, повод действительно приятный.

— Эмма, это моя жизнь. Она такая. Опасная, беспокойная, непредсказуемая. Но я делаю все, чтобы тебе было со мной хорошо.

— Знаю. Просто… Я всегда вспоминаю слова Томы, и понимаю, что я тоже не смогу уйти.

— Кто тебя отпустит…

— Не поэтому.

Он все понимает, и о том, что я невозможно люблю его, он знает лучше меня. Улыбается, берет мою руку и целует каждую косточку на пальцах. Я замираю, мурашки сбегает сверху вниз по моему телу. Приносят еду, и я с аппетитом набрасываюсь на нее. С тех пор как у меня появился регулярный секс со зверем я стала неимоверно много есть. Он конечно же доволен, давно мечтает меня откормить.

— Замуж за меня пойдешь?

Кусок стейка застревает в моем горле, я поперхнулась. Поднимаю на него глаза, перед моим носом стоит огромный камень в белой оправе.

— Если нет, все равно останешься моей, — мягко сообщает мне о том, что у меня, как всегда, нет выбора.

Неожиданность, с легким налетом романтики. Романтика и Матон, две совершенно несочетающихся вещи, не думала, что, когда-то употреблю эти слова в одном предложении. Мои глаза заблестели от подступивших слез.

— Что молчишь?

— Это так… романтично…

Он фыркает, облокотившись одной рукой на подлокотник, второй барабанить пальцами по столу.

— Пойду, — удовлетворенная улыбка.

— Любишь значит, но почему-то упорно молчишь, — кладет в рот печеный картофель, медленно пережевывает. Почему все, что он делает выглядит так сексуально?

Я заливаюсь краской, а он расплывается в улыбке.

Выпиваю стакан воды целиком.

— Обойдемся без сопливой лабуды в виде цветочков и бантиков?

— С радостью. Можно сходить в загс, а потом улететь куда-нибудь вдвоем.

Кивает.

— Только ты и я, и несколько твоих бритоголовых чертей.

— Я рад, что ты понимаешь. Направление выбери на свой вкус.

— Все что захочу?

Вскидывает брови, без сомнений.

— Расскажи мне о себе.

— Что именно?

— Ну, о своем детстве. Я ведь совсем ничего про тебя не знаю. Как-то Алла сказала мне, что ты только снаружи черствый, потому что тебе тяжело пришлось. А в душе ты не такой.

— Я не люблю говорить о прошлом.

— Но ведь это я. Не кто-то посторонний, я не подумаю о тебе плохо, не стану осуждать и не изменю своего отношения.

Отворачивается, словно что-то обдумывая.

— Я родился на Украине. Когда умер отец, маме пришлось тяжело. Она уехала на заработки в Питер, устроилась домработницей в коттедж. Прибирала, готовила, гладила, в общем делала всю подобную работу, я помогал ей, по мере своих способностей. Я жил с ней прямо в доме, у нас была комната. Мама всегда говорила, что нам повезло. В тепле, сытые, еще и деньги платили. — Его глаза были на столько печальными, что я отвернулась. Сделала вид словно пью шампанское и рассматриваю его охрану, думающую, что они отличные конспираторы. — Я был чужаком и к тому же жирдяем. Класса до 7–8 меня долбили сверстники, унижая, поджидая за углом и нападая толпой. Не знаю сколько бы это продлилось, наверное, вечно. Но одна ночь изменила мою жизнь навсегда.

У нас забирают тарелки, Матон подливает мне шампанское и показывает, чтобы я выпила. Его черти уплетают пирожные, периодически поглядывая в нашу сторону и на зал.

— Что произошло? — желваки заходили на его лице, он нахмурил брови.

— Мне было десять, когда я познакомился с Аллой. Это был ее дом, ее и мужа. Алла работала в городском суде, завидная должность. Ее муж был безмозглой тварью, который выезжал за счет нее в бизнесе. С каждым годом он все больше борзел, замашки как у короля, нажирался в стельку, крушил мебель, пока я и мать прятались в комнате, подпирая дверь шкафом. Потом дело дошло и до рук, у него ехала крыша от нескольких рюмок спиртного. И вот однажды, он стал колотить Аллу, в ход шло все, даже ножи, все происходило в кухне. Мы как водится заперлись в комнате, Алла кричала так сильно, мать не выдержала, выбежала из комнаты, запретив мне выходить. Потом я услышал и ее крик. Когда я вошел в кухню, она лежала на полу в луже крови, из ее груди торчал нож. В этот момент эта тварь уже склонилась над Аллой. — Я почувствовала, как меня стало мутить, слишком плотный ужин просился на волю. Я наполнила стакан водой и за раз осушила его. Матон не обращая внимания на мою реакцию продолжал свой рассказ. — Я достал нож из груди своей матери, подошел к нему и в момент, когда он оглянулся перерезал ему глотку. — Он сделал пару глотков из бокала и через секунду на меня смотрели его прежние глаза без доли грусти. — Нападение в доме судьи… все настолько быстро замяли и почистили, что можно было представить, будто ничего и не произошло. Тогда я понял, что главное в жизни — это сила, власть и деньги. И эти три вещи стали моей главной целью. Вернее четыре, нужно уничтожать мразей, которые способы сломать твою жизнь до того, как им предоставится возможность, это сделать. После пятнадцати я стал быстро расти, хотя все еще оставался жирдяем. Но главное установки в голове. Я отомстил каждому, кто поднимал на меня руку. В выпускном классе я уже держал район и сверстников в своих руках. Каждая собака знала мое имя. И я уже знал, как будет выглядеть моя жизнь.

— Тебя отдали в детдом после смерти мамы?

— Алла усыновила меня, у нее никогда не было своих детей, глядя на эту милую пожилую женщину уже и не скажешь, что она когда-то была карьеристкой.

— Господи, все это ужасно и очень грустно. Спасибо, что рассказал мне, это важно для меня, — беру его за руку. — Та квартира, куда ты привел меня в ту ночь, после Лимпопо?

— Алла подарила. Сама она продолжала жить за городом.

— Ее не пугал призрак бывшего мужа?

— Она не из пугливых. Всю жизнь проработала с уголовными делами.

— Поэтому она так просто уживается с тобой и всей этой охраной?

— Да, она уже давно на пенсии, теперь ей больше нравится возится в кухне.

— Что было потом?

— После школы я поступил в институт, на юриста по уголовным делам. — Я прыскаю. Матон тоже улыбнулся, это действительно смешно, учитывая его жизнь.

— Не сложно догадаться, кто тебя направил.

— Потом армия.

— Где ты служил?

— На Кавказе.

— А потом?

— Потом я влюбился, но потерял ее…

Это невозможно мило, он смотрит на меня своими черными как уголь глазами. Я не выдерживаю, подхожу к нему и сажусь на колени, целую его горячие губы и обнимаю за шею, что есть силы.

— А как ты так изменился? — поглаживаю накаченные плечи.

— Жир рассосался сам собой. Работа у меня немного нервная… Ну и в общем сейчас я тот, кто я есть.

Покончив с ужином, мы направляемся к кинотеатру. Билеты на задний ряд, там диваны. Сидим в самом углу, руки Матона горят, наконец-то он добирается до моих бретелей. Легкое касание, одна из них падает, обнажая мою грудь. У меня вырывается стон, когда он накрывает ее горячей ладонью, слегка массирует.

— Носи платья, со штанами много возни, — притягивает к себе за пояс и расправляется с ширинкой.

— Ты с ума сошел?

Он смотрит на экран, ловко проникая в мои трусики.

— Раздвинь ноги.

— Господи…

— Не нужно было надевать эту майку. Делай как говорят.

Вздох, еще один, когда он проникает глубже, играется с моей капелькой. Хорошо хоть зал полупустой. Наслаждается моим видом, а мне и стыдно, и блаженно. Сжимаю подлокотники, кусая губы. Чувствую, как нарастает желание между ног, Матон вдруг останавливается, но через секунду снова продолжает свою пытку, пока я не глушу свои стоны у него на плече. Удовлетворенно отворачивается и смотрит кино, местами даже смеется как обычный человек, будто ничего и не было.

Идем на парковку, Миша сжимает мою руку крепче, когда мы приближаемся к машине. Облокотившись на нее, стоит Феликс. Что он тут делает?

— Матон.

— Фил.

Короткое рукопожатие.

— Подкинешь?

Миша жестом предлагает сесть в машину.

— Эмма, — Феликс кивает мне. — Ты без оружия надеюсь? — улыбается во весь рот.

— Сегодня тебе повезло.

— Я рад это слышать. А то тебя я боюсь больше, чем вот этих парней. — Показывает на соседнюю Бэху, полную охраны.

Садится на заднее сиденье, мы спереди.

— Прошу прощения, что нарушил романтический вечер. — Феликс расплывается в улыбке, которая довольно обаятельная, чтобы не обратить на нее внимание. Он голубоглазый брюнет, такой же высокий и накаченный как Матон. Но если тот сама серьезность, то глядя на Феликса кажется, что улыбка никогда не сходит с его лица. Прямой нос, широкие скулы, идеальный зубной ряд. Прямо модель из рекламы трусов Calvin Klein. Мы подъезжаем к какому-то дому. Матон и Феликс выходят на улицу, под предлогом что-то обсудить. Я кручу радио в поисках какой-нибудь приличной песни.

Выглядываю из окна водительского сиденья, Матон курит, машет мне рукой, что в порядке. Феликс возвращается в машину. Матон подходит к Бэхе, что-то говорит парням. Еще минута, вижу, он возвращается к машине один, и в этот момент мои уши раздирает жуткий шум, раздается автоматная очередь. Фил тут же хватает меня за голову, прижимая как можно ниже. Через секунду двери распахиваются, на головы опускаются мешки, и я чувствую, как меня силой куда-то волокут.