Глава 7

Эмма, 17 лет

В Лимпопо — это бар Рафаэля, все не так, как я представляла. Как и наши отношения.

Беру поднос с бутылкой водки и стопками, несу по пустому темному танцполу, «Золотые купола» режут уши.

— Мои друзья, знакомься, — хватает меня за бедра и подтягивает к себе.

— Эмма, — робко произношу я, расставляя по столу стопки.

— Миша.

— Сэм.

Изучают меня взглядом. Они отвратительно не красивы. Лицо Сэма изъедено прыщами, из-под рубашки выступают узкие костлявые плечи. Миша жирный шкаф, впивается в мои глаза и мне становится не по себе. Рассматривают меня как бездушную куклу. Рафаэль хлопает по заду, отправляя на работу.

Теперь эта парочка его друзей появлялись в баре регулярно. Официантки, работающие тут, всегда пакостили мне, ведь я была любовницей владельца. Время было темное, и в баре постоянно ошивались какие-то бандиты, пусть уже не в малиновых пиджаках. Со временем я стала надоедать Рафаэлю, появлялись новые девочки, и меня начинало тошнить от этого места. Но благодаря богатым дяденькам, напивающимся в говно нашей водкой, я сумела отложить хорошие деньги, вырученные с чаевых. Я поговорила с Катей, моей приятельницей тоже официанткой, и она разрешила перекантоваться у нее, пока я не найду себе жилье.

В один из вечеров я возилась в подсобке с овощами, когда туда ввалился Сэм. Какой бы тощий он ни был, он сильнее меня.

— Пусти меня, козел! — Сэм сует свои тухлые ручонки под мою юбку. Я ору, но музыка, грохочущая в помещении, заглушает все звуки вокруг. В дверях появился Рафаэль, и мне на секунду стало легче, но потом я поняла, он там не для того, чтобы защитить меня.

— Ну же, порадуй моих друзей напоследок, Эмма. Что уставилась, я знаю, что ты собралась свалить, дрянь неблагодарная! — получаю пощечину. — Твоих бабок больше нет, это мои деньги, это мой бар, а ты моя шлюха! — Рафаэль хватает меня за руки, и костлявая мразь раздвигает мне ноги. В глазах темнеет, когда я вижу, что по тесному помещению идет жирный шкаф Миша. Он сверлит меня своими глазами, а я мысленно прощаюсь с жизнью. Но он оказался не такой ничтожной тварью, как эти двое. Подняв за шкирку Сэма, он кинул его на полки с банками и бутылками, тот скатился по стене, ловя своей башкой маринованные помидоры. Следующим был Рафаэль, но у того с собой оказался пистолет, он выпустил пулю, которая растворилась в воздухе, после чего моментально получил в нос, брызги крови яркими пятнами легли на мою белую блузку. Миша взял пистолет и выстрелил между ног сперва Сэму, потом в живот Рафаэлю. Поднял меня и вывел на улицу через служебный вход. Помню шел отвратительный моросящий дождь, и сумерки пугали неизвестностью. Питер вообще казался мне отвратительным городом, по большей части из-за того, что не оправдал моих надежд.

— Поедешь ко мне.

— Там меня найдут.

— Нет, верь мне, — он был так спокоен, а я дико напугана.

Я ждала увидеть комнату в секционке, но мы приехали в приличную двушку. Только тогда я заметила, что кофта у него насквозь промокла от крови. Волокна больше не могли сдерживать алую жидкость, и она густыми каплями падала на паркет.

— Тебе нужно в больницу.

— Нет, это огнестрел, начнутся разборки.

Я отвернулась, закрыв рот рукой. Ненавижу кровь.

— Эмма, посмотри на меня.

Оборачиваюсь, стараясь видеть только его глаза, большие, открытые глаза человека, спасшего меня.

— Ты должна мне помочь.

— Слишком много крови, нужно звонить в скорую!

— Эмма, пожалуйста…

Я лишь коротко кивнула.

— Все хорошо, не бойся. Смотри на меня, мне в глаза и больше никуда.

Я слушаюсь, но у самой перед глазами пелена, опираюсь на руку.

— У меня есть знакомый студент-медик, Борька… — Его голос становится тише. — Найди его завтра в мединституте.

— Да тебе сейчас нужна помощь, не завтра!

— Там бинты, принеси… — Я вижу, как он отключается. Твою ж мать, я жизнью ему обязана! Достаю аптечку, иду в кухню, уверена, водка в этом доме есть. Наливаю полстакана и выпиваю. Поднимаю его футболку, блядь! Крови много, и она продолжает вытекать словно из лопнувшего пузыря. Пуля прошла сбоку, разорвав плоть, и вылетев с другой стороны. Нужно шить. Вижу, как он моргает.

— Сейчас тебе лучше отключиться. — Сую ему водку, сама протираю иглу и нитки. Вытираю рану, но она снова наполняется густой алой жидкостью, шью по мокрому. Накладываю повязку, перебинтовываю его толстое пузо. Беру бутылку и пью из горла кровавыми пальцами.

— Все позади, — смотрю на него, только бы дожил до утра.

— Мне нужен Борис, — все смотрят на меня, как на труп, пришедший из лаборатории биоматериала для студентов. Оно и понятно, у меня тот еще видок в костюме официантки, забрызганном кровью. Одна из девушек внимательно оглядела меня и вывела в коридор из аудитории.

— Что-то с Мишей? — не понимаю, откуда она знает.

— Кто ты?

— Я девушка Бори, я всегда боялась, что этот день настанет, — все еще не понимаю. — То, чем они занимаются… Боря дома сейчас.

— Передайте ему пожалуйста. — сую ей записку от моего спасителя. Она смотрит на мое бледное лицо, форму официантки, потом заходит в аудиторию и возвращается с сумкой.

— Пошли.

Комната в общежитии обставлено хорошо, Тома дает мне полотенце и отправляет в душ. Когда я возвращаюсь, то получаю еще и чистую одежду. Штаны мне коротки, а тапки трут, но я не жалуюсь.

— Боря ушел к нему, теперь все будет хорошо, уж поверь. Он врач от бога, заштопает все что угодно, — от ее слов меня чуть не вывернуло.

Эмма

Мы чуть ли не бежим к машине, становится не по себе, напрочь, забываю о порезе на ноге. Может Медведь где-то тут, опять пышет гневом, что его ослушались? Джип несется по узким холмистым улочкам, по-моему, дорога домой в другом месте. Посматривает в зеркала.

— Эмилия, ляг на сиденье.

— Зачем?

— Просто сделай, пожалуйста.

Слушаюсь, — что происходит?

— Ничего, едем домой, только в другую машину пересядем.

Заезжаем в какой-то поселок, там нас ждут Бэхи, в одной черти со снегоходов, во второй незнакомые мне дотракийцы. Мы выходим из нашего джипа, и тут я понимаю, что взлетаю под дикий грохот за спиной. Падаю на землю, ободрав ладони. Ос рядом, что-то кричит, но все как в немом кино, я не слышу его слов. Схватил мое лицо в ладони. К нам подбегают, помогают встать и ведут в машину. Ос садится со мной на заднее сиденье. Издалека слышу свое имя.

— Эмилия?!

— Оглушило, — констатирует здоровяк за рулем.

— Нормально, — отворачиваюсь и наблюдаю за полыхающим Рэнджиком, в котором сидела две минуты назад.

— Я перевез сюда свои вещи, — Биалис пробует шутить, глядя на меня. — Поспи.

— Я с вами сопьюсь, каждый раз заливая стресс.

— Я всегда против алкоголя, выпей две, — протягивает блистер снотворного. — Все хорошо, ты дома.

Я выпила таблетки, но от них у меня отвратительное чувство беспокойства. Я проваливаюсь в дрему, слышу какие-то шорохи, просыпаюсь в кромешной тьме и снова впадаю в забытье. Это издевательство. Борясь со слабостью, сдираю себя с кровати и выхожу из спальни. Там только пахнет им, таким большим, сильным и диким. Натыкаюсь в гостиной на двух здоровяков.

— Где Ос?

— Он отдыхает.

— Позовите его.

— Ты можешь сказать нам.

— Позовите мне его.

Один из чертей уходит, я стою не двигаясь. Обращаю внимание на часы, три часа ночи, господи, конечно он спит, он же не может круглосуточно тут сидеть. Ос заходит в квартиру, лицо помятое, но он без всяких возмущений подходит ко мне.

— Что случилось?

Я молчу, иду к спальне, — я одна, в чужом доме с абсолютно посторонними мужиками.

— Можешь доверять им, даю слово. У Антона жена и две маленьких дочки, Денис вообщеспортсмен, участвовал в Олимпиаде, мы не маньяки.

Я молчу, мнусь, не поднимая глаз.

— У нас нет цели обидеть тебя. Я мог бы сделать тебе больно, если бы хотел, тем более что поводов и возможностей было достаточно, — это вызывает у меня улыбку, но он серьезен. — Иди спать Эмилия.

— А когда приедет Медведь?

— Не знаю. И еще, отдай телефон, все равно он запоролен. Если введешь пароль неверно в третий раз, вся матрица накроется.

Стыдливо отвожу глаза, стащила мобильник во время суматохи со взрывом.

Но я не сплю, тоска и беспокойство съедают меня. К семи утра приходит Алла, тут же начинает заниматься уборкой, завидев меня в спальне на полу, у окна бросается ко мне.

— Милая, тебе плохо?

— Нет, все нормально. Просто не спится.

— Ты голодна? Хочешь я приготовлю что-нибудь вкусненькое?

— Я бы поела, благодарю.

Она довольно кивает, у дверей оборачивается.

— Он неплохой человек, если его не злить. С детства такой суровый, но справедливый. Ему тяжело пришлось, он рано остался один, поэтому и черствый порой, но в душе мягкий и отходчивый.

Да уж, мягкий… После завтрака и кофе мне стало только хуже. Я словно в трансе, хожу по коридору взад-вперед. Мне не хочется даже на улицу. Я испытываю дикий страх. Где он, зверь, похитивший меня и почему кто-то хотел, чтобы я разлетелась на кусочки? Вот почему Ос так гнал! Даже не зашел сегодня, тут уже новые тюремщики.

День тянется предательски долго. Сгущаются сумерки. Стою в библиотеке, читать я не могу, в глазах будто песок насыпали, но и уснуть не получается. Алла делает мне горячую ванную, намешав какой-то вонючей травы, после которой я погружаюсь в сон, сон без снов. Когда я проснулась, было темно, я проспала всю ночь и весь день, чувствуя себя гораздо лучше. На мгновение забыв, что пару дней назад едва не взлетела на воздух, выхожу на балкон. Серый прибой шумит в сотни метрах от дома, на воде покачиваются пара лодок. Все выглядело настолько безмятежно, что мне уже стало казаться, будто у меня не было прошлого. Словно так я прожила всю жизнь, а то жуткое происшествие покачнуло мою устоявшуюся реальность. Какой-то парень потребовал, чтобы я зашла в дом, я предложила ему отвалить от меня, и он слегка растерялся. А потом нажаловался Алле, и она пришла за мной, заманив в квартиру свежим куриным супом и пирожками.

— Очень вкусно, спасибо.

— На здоровье, милая, — она принялась за вязание, шерстяная нить была розовой.

— Для кого это? — уж не для зверя ли носки?

— Тебе, носочки. Мне сказали, ты постоянно босиком ходишь, не хорошо, застудишься.

— Я домой хочу.

Бабуля не ответила, продолжая постукивать спицами.

— Расскажите мне о нем… — неуверенно начала я.

— Лучше спроси о нем у него самого. Так и подружитесь.

— Ха! Никогда. Он наглый, беспардонный преступник! Вы разве не знаете, как я тут очутилась?

Алла молчала.

— Продолжаете делать вид, что ничего не произошло?

— Ваши отношения не мое дело, — тихо произнесла она.

— Отношения? У меня нет никаких отношений с этим животным!

— Не говори так…

Я бросила на стол клубок, который держала в руках, разматывая нить для будущих носков. Я тут не по своей воле, вся местная богема знают меня как очередную шлюху Медведя, а пару дней назад я едва не погибла. Подружимся?

— Где он сейчас?

— Он мне не докладывает.

— У вас есть его телефон? Хочу позвонить ему!

— Вот, держи, — Алла достала старенькую раскладушку и набрала номер.

Я растерялась, привыкнув получать отказы во всех средствах связи. Послышались гудки, я поднесла телефон к уху, соображая, что я ему скажу. Через секунду раздалось хриплое «Алло». От первых звуков его голоса в животе пробежали мурашки. Я как дурочка захлопнула телефон и сунула в руки Алле.

— Он же ответил, — старушка не поняла, что случилось. — Погоди-ка, вот опять звонит, — она протянула мне трубку, но мои руки приросли к телу. — Алло! — ответила она на звонок, — Эмма хотела тебе что-то сказать, да видно растерялась…ждет тебя…

Что?! Беззвучно пролепетала я губами, что она несет!

— Ага, ага, ну понятно… — продолжила она.

— Я пойду почитаю, спасибо за обед.

Выспалась я на годы вперед, надо бы узнать рецептик, что Алла насыпала в мою ванну. Выдернув с полки книгу, наугад, я направилась в спальню, мимо парочки головорезов, проводивших меня взглядом. Один особенно хмурился. И надо им возится со мной… Прочитав треть тома, я не заметила, как уснула в обнимку с ним. В реальность меня вернуло легкое касание, когда я открыла глаза книга была на тумбочке рядом. Через минуту я услышала какую-то возню в коридоре.

— Они думали я за рулем, твари бесхребетные.

— Как раз наоборот, я думаю они знали, что тебя нет.

— Не понял?

— Им известно где она, все ты понял.

Я подкралась к библиотеке, надеясь, что паркет не скрипнет.

— Она всего лишь однажды была рядом, и то на пафосной вечеринке.

— На той вечеринке кого только не было.

— Это был кто-то из своих, Ос, я уверен.

Молчание.

Послышались шаги, я рванула в спальню. Практически следом залетел Медведь. Будет орать, что я подслушиваю. Как же я рада его видеть. Пытаюсь включить мозг, этот зверь сломал мою жизнь! Но когда он подходит ближе, чувствую такое тепло и защищенность, которое даже Ос мне не внушал. Он выше меня на голову, огромная широкая грудь под черной футболкой и запах сбивающий меня с ног. Самый сексуальный запах мужчины — уверенность и спокойствие.

— Опять босая и не спишь, — этот бархатный шепот подкашивает колени. Мне хочется, чтобы он схватил меня за талию, почувствовать его силу на своем теле, пусть и с оттенком боли. Но он легонько касается моей щеки. — Подслушивала? — смотрит сверху вниз, приподнимая брови. Мне показалась, что на его суровом лице проскользнула улыбка.

— Нет… то есть да, случайно…

— Испугалась? — киваю. — Все позади. Иди спать.

— А ты?

— Мне нужно кое-что решить.

— Надолго?

— Я тут, за соседней дверью, — видит мою панику в глазах. Он вообще видит меня насквозь, своими угольными прожигающими душу глазами.

— Я вечно одна, какой в этом смысл?

Смотрит с минуту на меня. Уходит за дверь, и я остаюсь в одиночестве. Не выдерживаю и опять плачу. Все что происходит сейчас в моей жизни это один бесконечный страх и чувство безысходности. Мне и раньше угрожала опасность, но никогда я так не боялась. Сажусь на край дивана, растирая окоченевшие пальцы, хотя мне не холодно. Через минуту чувствую, как по спине крадется знакомый аромат.

— Ну, все, я рядом, — кладет руки мне на плечи, целует в макушку.

— Почему они хотели меня убить?

— Не тебя, меня.

— За что? — разворачиваюсь и утыкаюсь в его грудь.

Он недовольно рычит, сдается мне поводов не мало. Отпускает меня, и я теряю свою защиту, свое спокойствие. Вспоминаю ту ночь в кухне, он же совсем не такой холодный, каким хочет показаться.

— Не уходи, — держу его за руку, хочу вернуть те ощущения, словно панцирь, окутывающие меня от всех бед. Ведь если подумать, он имел миллион возможностей изнасиловать или убить меня, но почему-то все еще не сделал этого.

Притягивает своей огромной рукой за талию, так сильно и так нежно, наверное, лишь он способен на это. Я упираюсь спиной в стену, он нависает надо мной как скала, грудь вздымается от тяжелого дыхания, я слышу его хрип, звериный дикий хрип, но уже не боюсь, хотя и пасую. Обхватывает лицо ладонью, сквозь плотные джинсы чувствую его каменный член.

— Эмма моя, — жар обдает мои щеки, страх улетучивается, растворяясь в прохладе комнаты. — Я так боялся за тебя, — после этих слов я растекаюсь в его руках, как желе при высокой температуре. Ноги словно ватные, он сжимает меня и впивается своими горячими губами в мой рот. Мягкий язык исследует уголки рта, и мне так сладко, что я впускаю его глубже, глотаю каждый вздох как последний. Лапы на талии сомкнулись, ребра хрустят под его прикосновениями. Он разрывает рубашку, оголяя мою грудь, рука скользит по животу и спускает брюки, я не сопротивляюсь.

— Хочу тебя, — хрипит, не отрываясь от моих губ.

— Так возьми, — вторю его словам.

Я слишком настрадалась. Насиделась в одиночестве, натерпелась унижений и страха, и все это он, тот, кто сделал меня пленницей в своем доме, но так и не осуществил наказания за непокорность, хоть и грозился не раз.

Уносит меня на кровать, оставляя по пути без одежды. Хрупкое кружево на бедрах робко трещит, когда он просовывает пальцы мне между ног. Довольно рычит, чувствуя мою готовность. Соски каменеют под дерзким касанием его губ, глотает мою грудь целиком, обсасывает, словно сладкое лакомство, а пальцы продолжают исполнять умопомрачительную симфонию между ног. Я глотаю воздух ртом, издаю стоны моля продлить сладкую пытку.

— Долго сопротивлялась.

— Еще… пожалуйста, — мой истошный шепот достигает цели, он снимает штаны, выпуская свой толстый каменный член на свободу. Раздвигает мне ноги, дразня, прикасаясь им к клитору.

— Еще… — открываю рот и испускаю стон, он глотает его своим поцелуем, не знаю, одни ли мы дома. Меня волнует лишь он.

Ощущаю, как он проникает, все глубже, так плавно и мягко. Его грудь нависает надо мной, я чувствую его мощь каждой клеточкой своего тела. Он придерживается на руках, чтобы не раздавить мое хрупкое тело. Впиваюсь ногтями в его грудь, хочу сильнее, быстрее, глубже. И он чувствуют мою страсть, словно читая мысли, набирает обороты, хрипит, как дикий зверь, отыскавший добычу и собирающийся проглотить ее заживо. Внизу нарастает напряжение, ноги сводит судорога, и я кричу, изгибаясь под ним, бьюсь как рыба, выброшенная на берег. Еще минута, он замедляется.

Не могу отдышаться. Он почти сразу переворачивает и ставит меня на четвереньки, притянув к себе за шею, раздвинув мои ноги так широко, что я ощущаю простынь на своем клиторе.

— Мне с тобой так хорошо, — рука скользит по моей груди, соски приняли положения стоя, и он сжимает их, пока я не издаю стон. Вторая рука ныряет вниз, подтягивает к себе и садит на свой ствол, каменный, горячий ствол, который вновь готов к бою. Прижимает животом к кровати, оставив попу себе. Руки сдавили ягодицы, они начинают гореть под его натиском, а зверь все продолжает притягивать меня и вдалбливать свой член все сильнее. Хрипит, мой крик заводит его, рука закрывает рот, когда я на приделе.

Сквозь сон слышу — Спокойно ночи, девочка моя.

Я давно так не высыпалась. Боль в промежности напоминает о прошедшей ночи. Где-то шумит вода, но уже через секунду становится тихо. Зверь выходит из душа, обернув вокруг бедер полотенце. Притворяюсь спящей, это очень по-взрослому, знаю. Но вчера я визжала как последняя дура, умоляя не останавливаться, как после этого смотреть в глаза? Нутром чувствую, как он приближается, бесшумно, как хищник на охоте. Рука ныряет под одело и крадется по моему обнаженному телу, задержавшись на бедрах.

— Эмма…

— Ммм…

— Нам нужно ехать.

Открываю глаза, — Опять? Куда на этот раз?

— Домой, — оборачиваюсь и встречаю пару пылающих глаз, — доброе утро, — убирает волосы с моего лица, я чувствую, как разгораются щеки.

— Ты отпустишь меня в Питер?

— Ко мне домой, Эмма.

— А сейчас мы где?

— Я живу в Крыму. У меня там дом и его адрес известен лишь узкому кругу людей.

Пытаюсь встать, но он притягивает мою попу к себе. — Посмотри на меня, — вновь оборачиваюсь, тону в черной бездне, сводившей меня с ума этой ночью. Он сглатывает, нужно идти, но я вижу, как он не хочет этого.

— Хочу в душ, — недовольно хрипит, но отпускает.

Под горячими каплями воды понимаю, что мой дом в Питере, а не в Крыму. У меня запись на фотосессии, наверное, дерект завален письмами и на мобильнике сотни пропущенных. В тоже время осознаю, что все это было словно в прошлой жизни. Но я столько лет зарабатывала свое имя, и теперь должна так легко с ним расстаться?

Черные джинсы и коричневый свитер, чашка эспрессо в руках и зверский взгляд, когда я выхожу к нему в полотенце.

— Почему ты не одета?

Я знаю, в таком виде мне ничего не грозит, вижу его желание, стекающие по телу.

— Отпусти меня домой. Он в Питере, а не там, куда мы едем.

Откладывает телефон и ставит кружку.

— Там нет дома, тебя там никто не ждет.

— Там моя жизнь.

— Теперь твоя жизнь рядом со мной. Не беси меня и одевайся, — от теплого зверя ни остается и следа. Я медлю. Мне кажется, если я соглашусь на эту поездку, то потеряю единственное, что связывает меня с моей прошлой жизнью.

— Я не хочу лететь с тобой.

— Мне показалось, что хочешь.

Теряюсь, — ты забрал мою жизнь, силой…

— Знаю. А теперь одевайся, ты едешь со мной, — снова его леденящий хрип. Он вновь чужой, холодный и безжалостный.

— Я не поеду. Меня хотели убить, из-за тебя! Кто ты мне, что я должна рисковать ради тебя жизнью?!

— У тебя пять минут! Иначе я вынесу отсюда твой голый зад, а ты будешь умолять меня, как делала это ночью.

Мне словно дали пощечину, сгораю от стыда и злости, ненавижу, бесчувственное животное.

— Пошел ты! — шеплю в ответ, разворачиваюсь и бегу в комнату.

Он догоняет меня, хватает за шею. Находит какие-то вещи, сует мне в руки и толкает к выходу. В этот момент входит Ос, на меня не смотрит, ждет указаний от своего работодателя. Они говорят без слов, Ос молча, удаляется.

— Одевайся, — я все еще в одном полотенце сижу на заднем сиденье Бэхи. Спереди Ос, рядом зверь, сверлящий меня черными глазами. Ненавижу, сволочь.

Ос

Она принадлежит ему, стоит в полотенце, как ни в чем не бывало. Сдалась? За все годы, что я знаком с Матоном лишь одна женщина появлялась относительно регулярно, но с ней не было столько хлопот.

Теперь Эмма с ним. Точка.