2. Майор Кофейный Кошмар и багетная засада

Мила

Утро после того ужина накрыло меня, как мокрое одеяло — тяжелое, липкое и противное, хотя я даже не пила ничего крепче воды. В голове стучало, будто кто-то бил молотком, а перед глазами крутился этот майор Алексей Седов.

Его синие глаза, холодные и острые, как лезвие ножа, препарировали меня весь вечер, а саркастическая ухмылка так и просилась, чтобы я ее смахнула — хоть пощечиной, хоть чем-то потяжелее.

Я сидела на кухне, обхватив руками огромную кружку с карамельным латте, и думала, что этот тип — худшее, что со мной случалось за последние два года.

Два года назад у меня был жених — Илья, скотина с красивым лицом и пустым сердцем. Я шила подвенечное платье, мечтала о свадьбе, а он за неделю до нее заявил, что «ему нужна другая фигура». И ушел к худой и длинноногой, с улыбкой, как у акулы, и талией тоньше моего запястья.

С тех пор я не верю мужчинам. Свою боль я прячу за яркими платьями, цветами в темно-каштановых кудрях и сладким кофе, который пью литрами. Это мой протест миру: «Смотрите, я в порядке, мне плевать!»

Но этот Седов… Он смотрел на меня так, будто видел все — каждую трещину в душе, каждую ложь, которую я себе говорю. И это бесило больше всего.

Я пила свой латте — тот самый, из-за которого он чуть не выписал мне штраф в кофейне, — и мысленно сочиняла список причин, почему Дашка — худшая подруга на свете. Познакомить меня с этим майором? Да за такое надо судить!

Я встала, натянула желтое платье — яркое, как солнце, чтобы всем глаза резало, — воткнула в кудри цветок размером с тарелку и пошла в «Хруст багета». Это сеть кафетерий и пекарен Артема Исаева, где Дарья работала технологом, когда не готовилась к свадьбе с ним. Их свадьба была через месяц, и я радовалась за нее, но где-то внутри ныла зависть.

Дверь «Хруста багета» я толкнула так, что колокольчик над входом завопил, как сирена на пожаре. Дарья вышла в зал с подносом круассанов, пахнущих так, что слюнки текли. Она посмотрела на меня и прищурилась.

— Мила, что с тобой? Опять переборщила с сиропом? — спросила, ставя поднос на стол.

— Ха-ха, очень смешно, — буркнула я, плюхнувшись за столик у окна и скрестив руки, будто построила стену. — Нет, Дашка, это все из-за тебя. Твой Седов — это катастрофа! Я думала, он сейчас наручники достанет и арестует меня за то, что я меню неправильно держала!

Дарья села напротив, пытаясь спрятать улыбку, но ее глаза блестели от смеха. Я знала, что она сейчас скажет что-то, от чего мне захочется швырнуть в нее хлебом.

— Мила, ты преувеличиваешь, — сказала она, откусывая круассан. — Леша нормальный. У него работа такая — всех подозревать. А ты со своими сиропами и цветами тоже не ангел, знаешь.

— То есть я виновата, что люблю сладкое и не хожу в сером, как его коллеги? — возмутилась я, откидывая волосы назад, как актриса в старом фильме. Цветок, который я утром втыкала в кудри, выскользнул и плюхнулся в стакан с водой. Брызги попали мне в лицо, как дождь, и Дарья засмеялась.

— Вот видишь, — выдохнула она, вытирая слезы, — ты даже с цветком справиться не можешь, а Лешу уже в черный список внесла!

— Потому что он невыносимый! — схватила салфетку, вытерла лицо и продолжила. — Он весь вечер смотрел на меня, как будто я спрятала что-то в трусики! И его шуточки про «торт размером с танк» — это что, мне теперь десерт нельзя заказать без справки от врача?

Тут в зал вошел Артем с подносом багетов. Они пахли так, что я на секунду забыла, почему злюсь. Его свадьба с Дарьей была близко, и он светился, как лампочка. Услышав меня, он ухмыльнулся и посмотрел на Дарью.

— О, про Лешу разговоры? — сказал он, ставя поднос рядом. — Мила, он мне звонил, спрашивал, где ты берешь эти цветы. Говорит, чуть ослеп от них.

— Вот видишь! — я ткнула в него пальцем. — Он еще и сплетничает! Дарья, это ты виновата. Зачем ты меня с ним познакомила? Я могла бы сидеть дома, есть мороженое и смотреть сериалы, а не отбиваться от этого Кофейного Кошмара!

Дарья закатила глаза, будто хотела посмотреть на потолок через затылок.

— Мила, не драматизируй, — сказала она. — Леша хороший. Да, суровый, но надежный. Если его узнать, он смешной и добрый. Однажды он…

— Смешной? — перебила я, чуть не поперхнувшись. — Это про его «штраф за сироп»? Или как он язвил про мою любовь к сладкому? Я теперь в кофейню боюсь зайти — вдруг он там с линейкой сахар меряет!

И тут случилась моя «багетная засада».

Я размахивала руками, как дирижер на концерте, и локтем задела поднос с багетами. Один — длинный, хрустящий, как мой злой день, — взлетел вверх. Я вскочила, чтобы поймать его, но споткнулась о стул и рухнула на пол, как мешок.

По пути зацепила столик, и стакан с водой — где уже плавал мой цветок — опрокинулся на меня. Багет шлепнулся мне между ног, как награда за глупость.

Дарья и Артем замерли, а потом засмеялись так, что стены задрожали. Я лежала мокрая, с багетом между ног как с неким фаллическим символом и цветком на щеке, думая, что это конец. Все смотрели на меня, как на цирк.

— Ой, Мила, — простонала Дарья, вытирая слезы, — ты звезда! Леша бы это оценил.

— Да пошел ваш Леша! — буркнула я, пытаясь встать.

Артем протянул мне руку, еле сдерживая смех.

— Он завтра зайдет, — сказал он с ухмылкой. — Я передам ему твои слова.

Я посмотрела на него, потом на Дарью, которая все еще хихикала, и поняла, что отступать некуда. Этот майор с его синими глазами еще пожалеет, что связался со мной. Но где-то внутри я вспомнила, как он смотрел на меня за ужином — не только с насмешкой, а с чем-то теплым.

И от этого стало страшно.

Я, Мила Буйнова, не верю мужчинам после Ильи. И этому Кофейному Кошмару — тем более.