3. Друг, предатель и попка, которую хочется оштрафовать

Седов

Суббота началась с того, что я проснулся в поту, с бешеным стуком сердца и такой эрекцией, что хоть стойку для штанги заменяй.

Мне снилась она — Мила Буйнова.

Во сне я был в каком-то темном месте, вроде заброшенного склада, где пахло кофе и ванилью. Она стояла передо мной в том розовом платье, которое обтягивало ее пышные формы, как вторая кожа.

Ее темно-каштановые кудри спадали на плечи, карие глаза блестели, а губы растянулись в той самой дерзкой ухмылке. «Что, майор, опять штраф выписывать будешь?» — сказала она, а я шагнул к ней, сорвал это чертово платье и бросил ее на какой-то стол.

Девушка лежала, раздвинув ноги, и я опустился перед ней, вылизывая ее киску, чувствуя, как она дрожит и стонет под моим языком. Ее вкус — сладкий, как сироп, — сводил меня с ума, я был на грани, готов войти в нее… и тут будильник заорал, как сирена на задержании.

Открыл глаза, выругался и чуть не швырнул подушку в стену. Черт, я проснулся на самом кульминационном месте, возбужденный, как пацан перед первым разом, и злой, что это был всего лишь сон.

Лежал в кровати, пытаясь отдышаться. Любовь? Ха, это для слабаков, которые верят в гороскопы и ждут принцесс. Но похоть — другое дело, и эта девчонка разбудила во мне зверя, которого я держал на цепи. Ее попка, грудь, эти кудри — все это теперь сидело в голове, как назойливый свидетель, которого не выгонишь.

Я встал, потянулся, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей, член стоял по стойке смирно, нужно было срочно в душ, спустить пар, так я и сделал, иначе я бы ходил со стояком весь день и с гудящими яйцами.

После душа натянул черную футболку и джинсы и решил, что надо разобраться с Артемом Исаевым. Этот предатель подсунул мне Милу, как мину замедленного действия, и теперь я не могу выкинуть ее из головы — особенно после этого сна.

Пора ехать в «Хруст багета» и сказать ему пару ласковых, может, тогда ее попка перестанет маячить перед глазами, как улика на месте преступления.

В кафетерии было людно, пахло свежим хлебом и кофе — запах, который обычно успокаивал, но сегодня только раздражал. Артем стоял за стойкой, что-то объяснял своему работнику и ухмылялся, как будто знал, что я сейчас взорвусь. Его свадьба с Дашей была через месяц, и он сиял, как жетон на параде.

А я? Я был готов его придушить.

— Артем, мать твою! — рявкнул я, хлопнув ладонью по стойке так, что ложки звякнули. — Какого черта ты мне эту Милу подсунул? Это что, теперь моя жизнь — сплошной цирк с сиропами и цветочками? Я майор, а не дрессировщик пышных задниц!

Он засмеялся, как будто я выдал шутку года, и я сжал кулаки, чувствуя, как кровь кипит. Мила… Эти кудри, карие глаза, эта попка, которую я хотел не просто шлепнуть, а схватить, прижать к себе и наказать за все — за дерзость, за сироп, за то, что она лезет мне в штаны… в смысле, в голову. Черт, после сна я вообще не мог думать ни о чем, кроме того, как она стонала подо мной.

— Леха, да ладно тебе! — выдавил он, вытирая слезы от смеха. — Она классная! Дарья сказала, Мила про тебя говорила после ужина. Зацепил ты ее, майор!

— Зацепил?! — я повысил голос, и бабка за соседним столиком уронила булку, глядя на меня, как на психа. — Она меня чуть не придушила взглядом! Это не девчонка, а ходячая статья за нарушение порядка! Я чуть не арестовал ее в кофейне, а потом на ужине хотел… — я осекся, потому что чуть не сказал «трахнуть прямо на столе». После сна это было слишком реально — я прямо чувствовал ее вкус на языке.

Артем скрестил руки и посмотрел на меня, как следователь на подозреваемого.

— Слушай, Седов, ты просто привык к своим теткам из участка, которые ходят в сером и пьют чай без сахара, — сказал он с ухмылкой. — А Мила — живая, яркая! И формы у нее… ну, ты сам видел.

— Формы?! — я чуть не подавился воздухом. Да, видел. Грудь, бедра, эта попка, которую я хотел шлепнуть так, чтобы она взвизгнула, а потом… Черт, я снова представил ее — теперь уже без платья, на том столе из сна, ноги раздвинуты, и я вылизываю ее, пока она не кончит на моем языке. Я тряхнул головой, но поздно — Артем заметил, как мои синие глаза потемнели.

— О, да ты залип, майор! — подколол он, ухмыляясь еще шире. — Признайся, она тебе в штанах покоя не дает!

— Заткнись, Исаев! — рявкнул я, чувствуя, как щеки горят. — Это не залипание, это… профдеформация! Я вижу угрозу и оцениваю ее! А она — угроза моему здоровью! Я чуть не кончил в кофейне, глядя, как она бедрами виляет, а теперь еще и сны эти!

Он засмеялся еще громче, и я понял, что влип.

Мила Буйнова — это не просто девчонка, это как вызов. Я не верю в любовь, но ее тело… Я хотел ее так, что аж зубы скрипели. И это меня бесило больше, чем очередь в кофейне.

Тут дверь хлопнула, и в «Хруст багета» влетела она.

Мила.

В желтом платье, ярком, как прожектор, которое обтягивало ее так, что я сглотнул, а в штанах стало еще теснее — прямо как во сне. Ее кудри подпрыгивали, карие глаза сверкали, из сумки торчали какие-то тряпки. Она не заметила меня, крикнув:

— Артем! Где Даша? Мне надо пожаловаться на одного придурка с погонами!

Я замер, как на прицеле. Артем повернулся ко мне с идиотской ухмылкой:

— Леха, это про тебя.

Мила обернулась, ее глаза расширились, девушка открыла рот, закрыла, а потом выпалила:

— Вы?! Опять вы?! Это что, теперь вы меня преследуете?!

— Я тут с другом ругаюсь из-за вас, Буйнова! — рявкнул я, скрестив руки на груди. — Это вы везде лезете, как преступник на место преступления!

— Ой, простите, ваше сиятельство! — она уперла руки в бока, и ее грудь поднялась так, что я чуть не выругался вслух, глядя на то, как торчат сквозь ткань ее соски. — Может, мне разрешение у вас взять, чтобы сюда зайти?

— А может, вам перестать устраивать хаос?! — я шагнул ближе, чувствуя, как ее запах — ваниль и карамель — бьет в нос. После сна я не мог думать ни о чем, кроме того, как рву это платье, бросаю ее на стол, шлепаю по попке, пока она не кричит, а потом беру ее прямо тут, жестко и быстро.

Мои синие глаза встретились с ее карими, и между нами будто искры проскочили.

Артем смотрел на нас, как на бесплатный спектакль, и вдруг выдал:

— Ребята, вы такие милые! Кстати, Лех, ты на балу охраной будешь. А Мила там принцессой — Даша с ней костюмы шьет.

— ЧТО?! — мы рявкнули хором, и я почувствовал, как внутри все сжалось.

— Ну а что? — Артем пожал плечами. — Вы так классно спорите, вот и потанцуете вместе. Или подеретесь. Мне все равно, лишь бы зрелище было.

Мила посмотрела на меня, как будто хотела прибить, а я на нее — с мыслью, что хочу ее не только прибить, но и раздеть. Я отвернулся, сжимая кулаки, а она фыркнула и пошла к Дарье, виляя бедрами так, что я чуть не застонал.

Артем хлопнул меня по плечу:

— Леха, ты влип.

— Заткнись, Исаев, — буркнул я, чувствуя, как синие глаза горят. Я не верю в любовь, но эта Буйнова… Она бесит, заводит, и я хочу ее так, что готов нарушить все свои правила.

Бал? Черт, я ее там либо арестую, либо… Сам не знаю, что хуже.