14. Свадьба, страсть и тень шантажа

Седов

Свадьба Артема и Дарьи гудела во дворе дома его родителей — скромная церемония разрослась в шумный праздник, как пожар от спички.

Гостей набилось больше, чем ждали: коллеги из «Хруста багета», друзья, родня — все тусовались под открытым небом, увешанным гирляндами и цветами.

Столы ломились от закусок, были и булочки с корицей по рецепту Дашиной прабабушки, торт от пекарен в центре, а я еще припас салют на десерт. Музыка орала из колонок, смех и тосты гремели над двором.

Даша в белом платье с ромашками в волосах сияла, как лесная фея, а Артем, в костюме с кривым галстуком, который его мать все пыталась поправить, не отходил от нее.

Церемония в ЗАГСе пролетела как в тумане — они сказали «да», обменялись кольцами, Артем шепнул ей: «Люблю тебя, моя валькирия», а Даша ответила: «И я тебя, Исаев, но заведешь любовницу — ногу ей сломаю».

Я ухмыльнулся, глядя на них, но мысли мои были где-то еще. Точнее, у стола с закусками, где стояла она — Мила, в зеленом платье, обтягивающем ее так, что у меня руки чесались.

Я весь вечер кружил рядом — подливал ей шампанское, «случайно» касался ее руки, ловил ее взгляд. Она фыркала, но щеки ее горели, и я знал: она тоже это чувствует. Подошел сзади, обдал ее шею дыханием и шепнул:

— Буйнова, ты сегодня слишком горяча. Это платье… черт, я еле держусь.

Она обернулась, уперла руку в бедро, прищурилась:

— Седов, ты мне мозги не пудри. Это свадьба друзей, а не твой полигон для флирта. И вообще, мы не вместе.

Ухмыльнулся шире, шагнул ближе — между нами только воздух дрожал. Пальцы скользнули по ее талии, сжали — незаметно для других, но достаточно, чтобы ее глаза вспыхнули.

— А если я не могу ждать? — сказал я тихо, почти в ее ухо. — Пойдем, пышка. На пять минут. Поговорить надо, серьезно.

Она хотела возмутиться, но я видел, как ее зрачки расширились. Кивнула — и мы, будто сговорившись, слиняли в дом, подальше от посторонних глаз, в дальнее крыло. Дверь хлопнула, и я прижал ее к стене, не давая опомниться.

— Седов, ты… — начала Мила, но я заткнул ее поцелуем — грубым, жадным, впился в ее губы, как зверь.

Руки рванули подол платья вверх, оголили бедра, а она, задыхаясь, вцепилась в мою рубашку, пуговицы полетели к черту. Я рыкнул, оторвался от ее рта, впился в шею, оставляя следы зубов. Черт, как же я по ней изголодался.

— Хочу тебя, малышка, — прорычал я, сжимая ее попку так, что Мила вскрикнула.

Пальцы нырнули под ее кружевные трусики, рванули — ткань треснула, Мила ахнула, но не остановила. Она сама расстегнула мои брюки, вытащила мой стояк, сжала — я дернулся в ее руке, чуть не кончив от одного этого.

Подхватил ее под бедра, поднял, усадил на комод, ее ноги обвили меня, платье задралось до талии, декольте съехало вниз, обнажая тяжелую грудь. Вошел в нее одним толчком, глубоко, до конца — она закричала, впиваясь ногтями в плечи.

Мокрая, горячая, Мила сжимала меня так, что я зарычал, вбиваясь в нее снова и снова. Шлепки, ее стоны, мое хриплое дыхание — комната гудела от нас. Кусал ее грудь как голодный, оставлял мокрые пятна и следы, а она извивалась, насаживаясь на меня, царапая спину.

— Быстрее… Седов… черт… да! А-а-а… боже мой…

Выдохнула, а я почувствовал, как она близка к оргазму. Ускорился, вгонял член так глубоко, что ее бедра дрожали, а клитор терся о меня, доводя ее до края. Мила кончила первой — ярко, с судорогами, сжимая меня внутри, и я не выдержал, излился в нее с рыком, наполняя ее своей спермой.

Замерли, потные, растрепанные, с безумными глазами.

— Ты… ненормальный Седов, — выдохнула она, сползая с комода, когда я ее отпустил. Улыбнулся, пытаясь отдышаться, поправляя брюки.

— А ты моя, Буйнова, — сказал я, чмокнул ее в висок и вышел, оставив ее приводить себя в порядок.

Вернулся на праздник, будто ничего не было. Гости танцевали, Артем с Дашей целовались в беседке, а я старался не пялиться на Милу — она вышла позже, щеки горели, но держалась так, словно я ей никто.

Мы так и не объяснялись, не поговорили, а то, что было, жгло так, что хотелось выть. Я хотел ее снова. Мы поговорим, обязательно, чуть позже.

Час спустя Даша, смеясь, подняла свой букет — белые розы с ромашками — и крикнула: «Девчонки, ловите!» Мила стояла в стороне, скрестив руки, не собираясь лезть в эту ерунду.

Но букет, как назло, полетел к ней. Она поймала его под визг подружек, а я пробормотал: «Вот черт, пышка, теперь моя очередь». Даша подмигнула: «Мила, твой ход!» — а Артем засмеялся, обнимая жену.

Мила швырнула букет на стол, отошла к краю двора, достала телефон, я заметил, как руки у нее дрожали. Я стоял у машины, болтал с Артемом, когда она вдруг побледнела, глядя в экран.

Не знал, что там, но что-то было не так. Подошел бы, но тут Артем потащил меня к столу — тост говорить.

А в башке крутилось одно: она моя, и я ее никому не отдам. Даже если какая-то хрень из прошлого снова лезет в нашу жизнь.