5. Майор в огне и швейный капкан

Седов

Я сидел в участке, пялясь в отчеты, но видел перед глазами только ее — Милу в этом желтом платье, которое обтягивало ее, как крем торт.

После вчерашнего бала я был в шоке. Сначала этот танец, где она врезалась в меня, и я, как идиот, полез ее целовать — жестко, языком, как будто хотел ее проглотить, терся о нее, пока не затвердел, как бетон. Потом этот аукцион — она купила меня за десять тысяч, как какой-то лот с барахолки!

Я, майор полиции Алексей Седов, с десятилетним стажем, теперь ее личный грузчик на день. Она еще и заявила, что я должен явиться в ее швейную мастерскую и таскать шкафы.

Это что, теперь я ее мальчик на побегушках? Но внутри все горело — я хотел ее увидеть, хоть она меня бесила до чертиков.

Отчеты плыли перед глазами, как буквы в похмелье. Я вспоминал ее стоны в том поцелуе, как она текла подо мной — я же чувствовал, как она дрожала! А потом этот тип на балу — ее бывший, Илья.

Он подошел к ней, скалился, как кот на сметану, и я чуть не врезал ему.

Кто он такой, чтобы с ней говорить? Она моя… то есть, нет, не моя, но…

Черт, Седов, что с тобой? Я не верю в любовь, это для слабаков, но ревность жгла, как перец в глотке. Я представил, как он ее трогает, и кулаки сжались — если увижу его еще раз, получит по зубам, и плевать на закон.

Коллеги в участке шутили надо мной весь день. «Леха, ты теперь товар? Сколько за ночь берешь?» — ржал Петров, и я показал ему средний палец.

«Заткнись, пока я тебя не продал за пачку сигарет,» — буркнул я, но сам думал только о ней. Эта девчонка с кудрями и попкой, которую я хотел шлепнуть, пока она не взвизгнет, сводила меня с ума.

Я сидел, пялился в бумаги, а в штанах все ныло от предвкушения — вечером я увижу ее в мастерской. Может, она опять будет в платье, и я зажму ее у стены, задрав подол…

Черт, я майор, а не озабоченный школьник!

Ночь после бала была адом.

Я заснул и попал в эротический сон, от которого до сих пор в жар бросает. Она была там, голая, на каком-то столе в мастерской, кудри разметались, карие глаза блестели, как огонь.

Стоя на коленях, раздвинул ноги Милы, я вылизывал ее — медленно, жадно, чувствуя, как она течет мне в рот. Ее вкус — сладкий, как ее сиропы, — сводил с ума.

Мила стонала, выгибалась, а я играл с ее грудью — сжимал, теребил соски, пока они не стали твердыми, как камешки.

«Да, Леша, еще!»«— кричала девушка, и ее развратные слова — «трахни меня, майор, глубже!» — звучали, как приказ.

Я брал ее во всех позах — на столе, у стены, на полу, входил жестко, слушая, как она кончает, сжимая меня внутри. Мила кричала мое имя, а я долбил ее, пока не почувствовал, как сам кончаю — и проснулся.

Мокрый, злой, с простынями в беспорядке и оргазмом, от которого аж зубы скрипели.

Черт, я кончил во сне, как пацан! Выругался, швырнул подушку и пошел в душ, но ее стоны все еще звенели в ушах.

День тянулся, как допрос без кофе. Я сидел, пил черный эспрессо, но он не помогал — внутри все пылало. Она бесила меня — ее наглость, цветочки, сиропы, но я хотел ее так, что готов был нарушить все свои правила.

К пяти я не выдержал, схватил куртку и пошел в ее мастерскую. Адрес Мила выслала вчера, и я шел, представляя, как зажму ее там, среди тканей и иголок, и…

Черт, Седов, держи себя в руках!

Мастерская была в старом доме, с вывеской «Мила Шьет». Толкнул дверь, и колокольчик звякнул, как сирена. Она стояла у стола, в розовой юбке и блузке, обтягивающей грудь. Кудри падали на плечи, карие глаза сверкнули, когда она меня увидела.

— О, явился, мой лот с аукциона! — сказала с ухмылкой. — Готов шкафы таскать, майор?

Я сглотнул, чувствуя, как от ее вида в штанах тесно.

— Я думал, ты меня купила, чтобы сиропом обмазать, — буркнул я, скрестив руки.

Она засмеялась, и ее грудь подпрыгнула под блузкой.

— Мечтай, Седов, — сказала она. — Сначала шкаф вон туда, потом поговорим о сиропе.

Хмыкнул, но внутри все загорелось — она дразнила, и я хотел ее прижать к этому шкафу прямо сейчас. Снял куртку и рубашку, специально как пацан, демонтируя свои мышцы и татуировки.

— Ну, давай, показывай, что таскать, — сказал, стараясь не пялиться на грудь девушки, она явно была без лифчика, соски просвечивали сквозь ткань.

Мила показала на здоровый шкаф, полный тканей.

— Вот этот, к окну, — сказала она. — И аккуратно, там мои лучшие шелка!

Я подошел, схватил шкаф и потащил. Он был тяжелый, как мой долг перед законом, но я справился — мышцы напряглись, и я заметил, как она смотрит. Ее глаза скользнули по мне, и я ухмыльнулся.

— Что, Буйнова, оцениваешь товар? — подколол я, ставя шкаф.

— Проверяю, за что десять тысяч отдала, — ответила она, уперев руки в бока, и ее грудь выскочила чуть больше.

Шагнул ближе, чувствуя, как пульс бьет в висках.

— Может, я тебе бонус дам? — сказал я хрипло. — За такую цену могу не только шкафы двигать.

Она покраснела, но не отступила.

— Ой, Седов, не обольщайся, — сказала она. — Ты тут грузчик, а не стриптизер.

— А если я начну раздеваться дальше? — подмигнул я, и она фыркнула.

— Тогда я тебя иголкой заколю, — сказала она, но ее голос дрогнул.

Засмеялся, но тут заметил манекен с платьем — ярким, как она сама. И вспомнил того типа с бала.

— Кто этот твой бывший? — спросил я, хмурясь. — Илья, да? Что он от тебя хотел?

Мила замерла, потом пожала плечами.

— Скучает, говорит, — буркнула она. — Предложил вернуться.

Я сжал кулаки, чувствуя, как ревность жжет.

— И что ты? — спросил я, голос стал резким.

— Сказала, что он опоздал, — ответила она, глядя в сторону. — И вообще, это не твое дело, Седов.

— Мое, — рявкнул я, шагнув к ней. — Ты меня купила, значит, я имею право знать, кто к тебе лезет.

Она подняла глаза, и между нами будто искры проскочили.

— Ты не мой хозяин, майор..

Я наклонился к ней, чувствуя ее запах ванили.

— А если захочу им стать? — сказал я, а Мила сглотнула и облизала губы.

Тут шкаф, который я двигал, качнулся — я плохо его поставил, и рулон ткани свалился прямо на нее. Она взвизгнула, запуталась в шелке и рухнула на пол, как кукла. Я бросился помогать, но она уже барахталась в яркой тряпке, ругаясь:

— Черт, Седов, ты что, сломать все решил?!

Вытащил ее, и она оказалась в моих руках, растрепанная, с кудрями в лицо. Ее блузка задралась, показав полоску живота, и я сглотнул, вспоминая сон.

— Это ты тут как танк, — сказал я, ухмыляясь. — Может, мне тебя связать этим шелком, чтобы не буянила?

Она вырвалась, покраснев.

— Пошел ты! — рявкнула она. — Тащи второй шкаф, и без фокусов!

Я засмеялся, но внутри все пылало. Она бесила, но я хотел ее — прямо тут, на этом полу, как во сне. Пошел за шкафом, а она бурчала что-то про «майора-недотепу».

Вечер обещал быть долгим, и я знал: эта девчонка меня доконает.