17. Константин

Двор Коляна, который ещё минуту назад был наполнен смехом и музыкой, теперь превратился в арену для бабских разборок. Я не успеваю подумать – просто бросаюсь между девчонками, хватаю Настю за шиворот, как котёнка, и оттягиваю её назад.

– Хватит! – мой голос звучит резко, как выстрел. – Что за детский сад, блять?

Настя вырывается из моих рук, её глаза полны слёз и злости. Она смотрит на меня так, будто я предал её, а не спас от глупой драки.

– Я всё видела! – она кричит, её голос дрожит. – Видела, как она к тебе клеилась!

– Угомонись! – рычу на неё снова, но она слишком взвинчена, чтобы слушать.

И слишком пьяна. Я вижу, как её ведёт, как она едва стоит на ногах. Это только усиливает мою злость.

Как я мог допустить такое? Приехал, сука, отдохнуть! Позорище!

Танюха только смеётся, поправляя растрёпанную причёску. Слава богу, Настя не успела её отметелить, и ей самой от Танюхи не прилетело.

Я чувствую, как злость сменяется усталостью. Я устал от этой игры, от закидонов Насти, от всего этого. Но я не могу бросить её. Я обязан её защитить, даже если она этого не ценит, не понимает всей опасности.

– Поехали домой, – говорю я твёрдо, хватая девчонку за руку.

– Отстань от меня! – она вырывается, но я крепко держу её. – Я не хочу с тобой никуда ехать!

– Тань, извини, пожалуйста, – пытаюсь хоть как-то сгладить обстановку.

– Ты перед ней извиняешься? – продолжает истерить Настя. – Ты…

– Умолкни!

Она замолкает, но я вижу, как её губы дрожат. Она смотрит на меня с ненавистью, но я не отпускаю её. Я знаю, что если сейчас же мы не уйдём отсюда, я её просто придушу на глазах у всех.

Быстро прощаюсь с Коляном и остальными, прижимая к себе убитую горем Настю. Потом веду её к машине, чувствуя, как она яростно сопротивляется, но я не обращаю на это внимания. Открываю дверь и буквально заталкиваю её внутрь. Она кричит, бьёт меня кулаками, но я просто закрываю дверь и сажусь за руль.

– Урод! Ты меня опозорил! – она кричит, но я уже завожу машину.

– Я? Это ты устроила цирк! Идиотка чёртова!

– Представил меня своей невестой, а сам…

Настя захлёбывается своими претензиями, и дальше мы едем в тишине, если не считать её всхлипываний.

Заигралась девочка? Реально себя моей невестой почувствовала?

Теперь я злюсь на себя. Если бы я не вёл себя с ней как клоун, позволяя себе заигрывания в её адрес, ничего этого бы не было. Это я дал Насте повод думать, что она имеет право ревновать меня.

Надо было вообще ей пить не давать или дома сидеть, а не ходить по гостям. Я тоже хорош.

У девчонки просто нервишки сдали. Разве можно винить её в этом?

Я слышу, как она ревёт, и каждый её всхлип действует мне на нервы. Хочу остановить машину, обнять её, сказать, что всё будет хорошо.

Но я не могу, сука, не могу!

Мы приезжаем к дому бабушки. Я выхожу из машины, обхожу её и открываю дверь. Настя пытается вылезти сама, но её ноги подкашиваются, и она едва не падает. Я ловлю её, чувствуя, как она дрожит.

– Ну, всё! Не ной! – пытаюсь успокоить девчонку.

– Прости, что не дала тебе трахнуть эту Танечку!

– Прощаю.

– Сука! Бабник! Урод! – снова набрасывается с кулаками на меня. – Ненавижу тебя, мент поганый! – Закидываю её на плечо и иду к дому. – Я ночью убегу! Понял? Ты мне не нужен. Задрал ты уже…

Мы заходим в дом. Настя висит на моём плече, как мешок, выбившись из сил.

Теперь с неё вообще нельзя глаз спускать. Как я её одну оставлю? Сегодня я убедился, что она способна на глупости. Может, её угрозы о побеге – пустая бравада, проверять не шибко охота.

Несу Настю в свою комнату и аккуратно укладываю на кровать.

– Отнеси меня ко мне! – требует она, поняв, где находится. – Я не буду с тобой трахаться!

– Никто тебя трахать не собирается, – усмехаюсь я, отточенным до автоматизма движением защёлкивая на её запястье наручники.

– Ты что творишь, козлина? – запоздало начинает дёргаться Настя, поняв, что прикована к душке кровати. – Быстро отпусти меня!

– А то что?

Девчонка ещё несколько секунд бьётся в конвульсиях, так что койка ходит под ней ходуном, но потом понимает, что это всё бесполезно, и затихает.

– Так-то лучше! – самодовольно хмыкаю я. – Утром отстегну, если вести себя будешь хорошо, – обещаю я.

Настя смотрит с такой ненавистью, как будто я враг номер один. Гневно отдувает прилипшую прядь волос со лба, а потом свободной рукой снимает с себя обувь.

– Давай потрахаемся, Зимин? – внезапно произносит она, а потом неуклюже стаскивает штаны вместе с трусиками.

Я стою рядом с кроватью, сложив руки на груди, и равнодушно смотрю на этот пьяный перформанс Настеньки, но когда она призывно разводит ноги в стороны, демонстрируя мне свою голую звезду, меня подбрасывает на месте.

Понимаю, что она просто провоцирует меня. Что взять с пьяной бабы, господи?

Между тем не могу взгляда оторвать от нежных бёдер, чуть тронутых загаром, и розовой щели между длинных, стройных ног.

Член нетерпеливо задёргался, делая ширинку на брюках тесной. Чувствовал себя кобелём, почуявшим течную суку. Все мысли из башки вышибло разом. До боли в яйцах хотелось ворваться в эту щёлку и вытрахать из Насти всю дурь. Вертеть её до тех пор, пока пощады просить не начнёт и прощения.

Сейчас девчонка была полностью в моей власти и на всё согласная. Может, стоит воспользоваться её предложением в качестве компенсации за испорченный вечер? Нам обоим необходимо снять стресс.

– Иди ко мне, Костя, – приманивает меня к себе бесстыжая пьянчужка. – Или ты только на словах такой крутой? А как до дела дойдёт, в кусты? Давай, майор! Ты же обещал меня выебать?