20. Константин

Не хотел я ехать ни в какой лес, но слова Насти о том, что любой момент жизни может стать последним, прозвучал довольно убедительно.

Если бы я знал, что завтра умру, земляника – это последнее, о чём бы я подумал. Напился бы в сопли и потрахался всласть – вот как бы я провёл время.

Новиков молчал, как и Пашка, поэтому я понятия не имел, что происходит в городе. Есть ли подвижки в расследовании, и когда наша ссылка с Настей подойдёт к концу?

Поэтому жизнь продолжалась, и мне нужно было жить эту самую жизнь.

Да и заебало уже сидеть в четырёх стенах, проживая раз за разом день сурка.

На природе сто лет не был, если не считать пьяных вылазок с коллегами под красивым названием "охота" или "рыбалка".

Жара тоже допекла. Солнце ещё только начинало подниматься, но воздух уже был тёплым, предвещая очередную душегубку.

Настя собрала нам перекусить в дорогу, я взял ружьё и сунул табельный ствол в наплечную кобуру. С оружием я всегда чувствовал себя спокойнее. Я не соврал про медведей, чтобы впечатлить девчонку. Дичь в этих краях водилась самая разнообразная. Далеко в тайгу я забираться не планировал, но сюрпризы мне были на хуй не нужны.

Дорога в лес была знакомой, но каждый раз она казалась новой. Пахло свежескошенной травой, пылью и чем-то сладким, будто земля уже начинала отдавать свои соки под жарким солнцем. Настя высунулась в окно, и теперь её светлые волосы развевались на ветру.

Я поглядывал на неё украдкой, ловя себя на мысли, что даже просто смотреть на неё – это уже удовольствие. Пусть она глупая, наивная, временами упёртая и безбашенная, но уже какая-то своя. Я больше не злился на неё, не винил её в том, что у меня забрали дело, и я вынужден торчать с ней в этой дыре.

И мне стало легче.

Хоть между мной и Настей чувствовался напряг, исчезло выматывающее противостояние. Девчонка успокоилась, и ею стало легче управлять. Этого было достаточно, чтобы продолжить мирное сосуществование в замкнутом периметре.

Вместе с тем, моё влечение к Насте никуда не делось. Оно лишь приобрело какой-то более глубокий смысл. Я думал о ней постоянно. Даже когда видел её, когда она находилась на расстоянии вытянутой руки, мои мысли были только о ней.

Всё, что раньше бесило в девчонке, стало мне вкатывать. Её улыбка, голос, особенный запах…

Я буду скучать, когда наши пути разойдутся.

Сегодня я позволил себе побыть обычным человеком. Не майором Зиминым, а просто мужиком, который едет с красивой девушкой за, мать её, земляникой. Когда такое было в последний раз?

Никогда.

Мы въехали в лес, и воздух сразу стал другим – густым, насыщенным запахами хвои, мха и влажной земли. Мы оставили машину у старой сосны и дальше пошли пешком.

Я знал, куда идти. В детстве мы с пацанами исходили эти места вдоль и поперёк, и я помнил каждую ягодную полянку, каждую тропинку.

– Как тут красиво! – улыбалась Настя, и моё сердце радовалось вместе с ней.

– Косынку надень, – занудствовал я. – Клещей только не хватало.

– Слушаюсь, товарищ майор! – кривлялась она, но это было скорее мило, чем раздражающе.

Мы шли дальше по полянке, и я вдруг почувствовал знакомый запах – сладкий, чуть терпкий, как будто сама земля дышала ягодами. Это был арлмат земляники. Через пару минут мы вышли на небольшую полянку, залитую солнцем и сплошь усыпанную ягодами.

– Офигеть! – воскликнула Настя и, упав на колени, принялась жадно хватать ягоды, как будто они могли вскоре исчезнуть.

Я присоединился к ней. Земляника была сладкой, сочной, и каждая ягода будто взрывалась во рту вкусом лета.

Наевшись до отрыжки, я завалился в траву и принялся разглядывать начавшие собираться облака, надеясь, что хоть сегодня, наконец, пройдёт дождь, и нам с Настей не придётся поливать огород. Иногда переводил взгляд на Настину жопу, мелькавшую в траве.

Я лениво жевал соломинку, мысленно благодаря Настю за то, что уговорила меня сюда приехать. Знал, что этот момент мне запомнится навсегда.

Через минут сорок мне стало скучно. Я вдруг почувствовал, как во мне проснулся тот самый мальчишка, который когда-то гонял по лесу с пацанами. Детство неудержимо заиграло в заднице, и мне в голову пришла охуенная идея.

Убедившись, что Настя на меня не смотрит, я отошёл в сторону, за кусты, и притаился. Сердце билось быстрее, но уже не от страха, а от предвкушения.

Я начал рычать. Сначала тихо, потом громче, стараясь имитировать медведя. Звук получился довольно убедительным. Еле сдерживался, чтобы не заржать в голосину, увидев, как Настя вскочила на ноги и принялась озираться по сторонам.

– Костя! – услышал её испуганный голос. – Костя, ты где?

Я пригнулся ниже, продолжая рычать. Настя начала звать меня всё громче, и в её голосе уже слышалась паника.

– Костя! Костенька....

Тут я не выдержал. Доводить девчонку до истерики или слёз, я не собирался.

Выскочил из-за кустов с громким рычанием и схватил Настю. Она заверещала, как резанная, отпрыгнула назад, и мы вместе покатились в траву. Настя оказалась лежащей на мне, а я ржал так, что никак не мог остановиться.

– Дурак! – она стукнула меня по плечу кулачком, потом ещё раз и ещё, но в её глазах уже не было страха, только смех и лёгкая злость. – Ты совсем охренел! Я думала, правда, медведь! Какой же ты дурак!

Теперь мы оба хохотали как ненормальные, чувствуя, как напряжение последних минут уходит. Вдруг Настя перестала смеяться и слишком уж серьёзно смотрела на меня сверху вниз. Платок свалился с её головы, и теперь растрёпанные белокурые волосы щекотали моё лицо.

Настя облизнула пухлые губы, застыв в опасной близости от моего рта. Я не хотел, но это было выше моих сил. Схватив девчонку за шею, впился в неё, как тот клещ. Потом пружинисто сел, не выпуская её губы. Настя сидела теперь верхом на мне, как в тот раз, когда мы целовались на кухне.

У неё был вкус клубники. Сладкая! Какая же она сладкая, господи!

Настя ответила на поцелуй. Обняла меня за шею, запустила пальцы в волосы, притягивая мою голову к себе. Я тонул в ней, чувствуя, что меня засасывает всё дальше и глубже.

И не мог остановиться, с головой окунаясь в это искушение.

Поцелуй был коротким, но этого было достаточно, чтобы я захотел чего-то большего.

Здесь точно не место. Да и вообще…

– Все ягоды рассыпал! – с досадой протянула девчонка, неуклюже слезая с меня.

Теперь она ползала возле ведёрка, пытаясь собрать заново то, что уже было в ведре. Мне потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя.

Стояк – не главная проблема. Это нормальная реакция на красивое, юное женское тело.

В душе сейчас такое творилось, что словами не передать. Никогда ничего подобного не чувствовал.

Что же ты со мной делаешь, Настенька?