24. Константин

Я проснулся оттого, что на меня кто-то смотрит. На уровне подсознания хотелось закрыться от этого неуютного, пристального взгляда.

Того самого – тяжёлого, липкого, будто тебя трогают грязными пальцами даже на расстоянии.

Сознание прорезалось резко, как нож. Один миг, и я уже понял: что-то не так.

Шторы на окнах были задёрнуты, но первые лучи рассвета с лёгкостью пробивались сквозь плотные занавески, оставляя на полу бледные пятна.

И вот они.

Две тени у кровати.

Я дёрнулся и тут же услышал металлический лязг. Руки резануло от боли. Они были пристёгнуты наручниками к железному изголовью бабушкиной кровати. Холодный металл впился в запястья, когда я попытался снова пошевелиться.

Что за хуйня?

В комнате вдруг резко зажёгся свет, и я вдруг осознал, что не сплю. Я реально был пристёгнут наручниками к кровати, блять!

Первым делом я хватился Насти. Её нигде не было. Вместо девчонки я увидел двоих амбалов, вооружённых пистолетами.

Один – лысый, широкоплечий верзила с неприятной квадратной рожей, второй – тощий, с хищными, жёлтыми от никотина зубами. Оба мерзкие, как шакалы.

– Ну, здравствуй, майор! – заржал тот, что на диете.

Я прищурился, пока глаза привыкали к яркому свету, пытаясь оценить масштабы пиздеца.

– Чё, гандон, думал, мы тебя не найдём? – протянул лысый.

Я узнал его по скрипучему голосу. Это с ним я тогда говорил по телефону? Да, точно с ним. Эту пиздопротивную интонацию ни с чем не спутаешь.

Новиков вчера своей жопой поклялся, что они этого Сафронова вместе с его шоблой арестуют в ближайшие сроки. Тогда какого хрена эта сладкая парочка делает в моей спальне?

Я молчал, судорожно соображая, что теперь делать.

Умирать не хотелось. Совсем. Это во-вторых.

А во-первых, я должен защитить Настю во что бы то ни стало.

Если раньше она была для меня ценным свидетелем, не более, то сейчас я вдруг осознал, что готов умереть за неё, если всё же придётся.

– Ты чё, сука ментовская, язык проглотил? А по телефону базарил, как бессмертный, – напомнил мне и от души врезал мне по роже. – Девчонка где?

У меня тот же вопрос, чёрт побери.

Может, она в своей комнате ночевала? Да нет, вчера мы легли спать вместе. Потрахались. Потом мне позвонил Стёпа насчёт моей тачки. Мы сторговались на девяти лямах, хотя я просил десять. Радостный, я вернулся в спальню, завалился к Насте под бочок и заснул, нюхая её волосы, вкусно пахнущие шампунем.

А теперь вместо Насти вот это.

Я почувствовал во рту привкус крови и пересчитал языком зубы. Вроде все на месте. Если Настя не у них, значит, не всё потеряно. Услышала, наверное, что машина к дому подъехала или увидела бандитов, вот и спряталась где-нибудь.

Только вот меня, почему не предупредила об опасности, если заметила чужаков? Ей совсем на меня похуй? И как меня так пристегнули не разбудив? Я очень чутко сплю.

Видимо, недостаточно чутко, раз оказался в таком идиотском положении. Даже до ствола дотянуться не могу, потому что он под подушкой, а ружьё под кроватью.

Только бы у Насти хватило ума хорошенько спрятаться.

– Глеб, давай ему ногу прострелим? – проявил инициативу второй. – Или руку?

– Зачем?

– А хуле он молчит?

– Щас заговорит, – хмыкнул лысый, доставая нож.

Я тяжело сглотнул. Во рту пересохло.

Нож был не большой, нет. Аккуратный, с тонким лезвием. Он ловил блики света от люстры, играя им перед моим лицом, как будто проверяя мою реакцию. Потом заржал и приставил лезвие ножа к моему горлу. Я запрокинул голову, тяжело дёрнув кадыком.

– Отстегни меня, – наконец, подал я голос. – Я провожу к девчонке.

– Так-то лучше, – оскалился лысый. – Говори, где ключ, и без фокусов.

– Разве не вы меня пристегнули? – удивился я.

– Вообще, нет. Я думал, у вас тут ролевые игры были, а мы помешали? – кивнул он на наручники. – Значит, девка где-то здесь. Нравится, когда баба главная? Как ощущения?

Господи, это Настя меня приковала, получается?

Нахуя?

И что теперь делать? Я рассчитывал выхватить из-под подушки ствол, когда мне освободят руки.

Я почувствовал себя ещё более беспомощным. Отчаяние начало завладевать моим сознанием.

Убью сучку! Пусть только попадётся мне на глаза, идиотка долбанная!

Если не сдохну, конечно, из-за неё.

– Последний раз спрашиваю, где девчонка? – процедил Глеб.

– Скажу, как освободишь мне руки, – попробовал поторговаться я. – Без меня не найдёте. Сказал же, провожу, покажу, где прячется.

Резкое движение, и нож вонзился в моё бедро.

Боль вспыхнула белым огнём, я закричал, но звук застрял в горле, когда второй мужик врезал мне в солнечное сплетение.

– Говори, сука!

Я захлёбывался воздухом, мир поплыл в глазах.

Мне пизда! Меня никто не спасёт. Никто не услышит, если буду орать.

Хорошо, что я не знаю, где Настя, стало быть, умру с чистой совестью.